Тэнло Вэйчжи – Светлый пепел луны. Книга 3 (страница 47)

Его белые пальцы лежали у нее на лбу, и по ним тек голубой свет. Вот почему она так крепко спала каждую ночь. Неудивительно, что и без парного совершенствования она не страдала из-за поврежденных душ-хунь, ведь он постоянно помогал ей. Вот только в ее случае польза от этого быстро рассеивалась.

Цан Цзюминь заметил, что девушка проснулась, и легонько погладил ее по волосам.

– Что такое? Тебе нехорошо?

Она неожиданно смешалась. Казалось, от ее чистой точки лин-тай тянулась незримая нить, связывающая ее с Цан Цзюминем. Снова подступила горечь, глаза Сусу покраснели, и она обняла его за шею. Он опустил на нее глаза, и присущее ему безразличие во взгляде постепенно сменилось добротой и нежностью Юэ Фуя.

Не говоря ни слова, девушка вдруг села и поцеловала его. Выражение лица Цан Цзюминя застыло, а затем в нем проступило недоверие. Спустя долгое время он наконец понял, что происходит, обнял ее и, сдержав грустную насмешку, произнес:

– Иди спать, Ли Сусу.

Ее ручки нежно сжали край его одежды, а уголки рта изогнулись. Впервые в жизни она ощутила привязанность.

«Этот поцелуй был для тебя, Цан Цзюминь, не для Фуя».

Наблюдать день за днем, как Цан Цзюминь играет роль собрата, было настолько захватывающе, что Сусу и думать забыла о Дун И. А тем временем совет старейшин во главе с Цюй Сюаньцзы решил порвать все связи с ним. Отныне духовные наставления, искусство владения мечом и даосская магия не будут передаваться ни одному последователю из секты Пэнлай. Мастера клинка с острова больше не смогут участвовать в турнире столетия, а если кто-то из учеников Дун И появится на территории Хэнъяна, его души рассеют. И поскольку Хэнъян имел большое влияние, к бойкоту присоединились другие дружественные секты.

Впервые за десять тысяч лет в мире совершенствующихся произошел раскол. Из-за потери духовных наставлений Дун И и его ученики больше не могли участвовать в соревновании столетия. Даже когда на горе Бессмертия в Хэнъяне появилось тайное царство, им не разрешалось входить туда. Это была огромная потеря для секты Пэнлай.

Глядя на Цан Цзюминя, Сусу силилась понять, что он чувствует, но тот с безразличием опустил глаза, словно ему было все равно и дела Дун И его не касались.

Она и не надеялась, что проживший тысячелетия воинственный и неприятный старейшина Пэнлая извинится и склонит голову перед ребенком. Такой, как он, скорее наживет врагов в лице Хэнъяна.

Однако как-то раз из-за повреждений душ-хунь Сусу потеряла сознание и очнулась в павильоне, где напротив нее в сянци[68] играл беловолосый мужчина средних лет в скромной одежде. Она вздрогнула и настороженно посмотрела на него.

– Старейшина Дун И? Что вы задумали?

Она уже знала, что именно он пытался убить ее.

– Не бойся меня, девочка. Сыграй со мной партию. Нам нужно поговорить.

Понимая, что по уровню совершенствования она ему не ровня, Сусу не стала отказываться, быстро села и сделала случайный ход. Через некоторое время лицо старейшины Дун И потемнело, и он сердито посмотрел на нее.

Тем, кто любит сянци, не так обидно терпеть поражение, как невыносим бестолковый противник. По мановению его руки игральная доска исчезла. Старейшина вздохнул, внимательно посмотрел на Сусу и улыбнулся.

– Очень интересно.

Девчонка умна. Неудивительно, что его мятежный сын так ее любит.

– Для чего вы здесь? – прямо спросила Сусу.

– Ты так непочтительна.

Старейшина Дун И долго сидел выпрямившись. Наконец он достал из рукава нефритовую шкатулку и протянул ей со словами:

– Открой и посмотри.

Внутри оказался аметистовый жезл жуи[69].

Сусу подняла голову:

– Что это?

Если она не ошибается, это небесное оружие предыдущего владыки Пэнлая, способное поглощать духовную энергию неба и земли. Говорили даже, что оно позволяло простому смертному, не наделенному никакими навыками, создать золотой эликсир всего за несколько лет.

– Это в знак моего раскаяния, – произнес старейшина Дун И и, словно прочитав ее мысли, добавил: – И не мечтай, легенды остаются легендами. Это могущественное оружие пригодится тебе, лишь когда ты станешь богиней.

– Зачем вы даете мне его?

Сусу понимала, что Дун И не из тех, кто извиняется, к тому же дар был слишком ценным.

Старейшина ответил не сразу.

– Просто считай это просьбой. Относись к моему сыну хорошо.

Он встал и с печалью в голосе произнес:

– Ты умная девочка. Даже если он отдаст все, ему не остаться с тобой навсегда. Просто пожалей его и не причиняй ему слишком много страданий в этой жизни.

Он ушел, оставив Сусу в задумчивости с нефритовой шкатулкой в руках. Что все это значит? Старейшина знает, что его сын выдает себя за Юэ Фуя?

Вскоре прибежал запыхавшийся Цан Цзюминь. Он внимательно оглядел девушку с макушки до пят и с неожиданной тревогой спросил:

– Ты в порядке? Он что-то с тобой сделал?

Она покачала головой и показала ему жезл жуи.

– Просто дал мне это.

Цан Цзюминь поинтересовался:

– Он сказал тебе, что с этим делать?

Девушка улыбнулась:

– Пожелал нам жить вечно и состариться вместе. Я подумала, что такое сокровище не должно пропадать зря, поэтому приняла его благословение.

Цан Цзюминь взял ее за руку и умиротворенно улыбнулся.

– Хорошо.

Наклонившись, он поцеловал ее в лоб. На свете не одна лишь нежность связывает супругов до самой старости. Он мысленно усмехнулся: «Пока я жив, ты все равно не избавишься от меня. И даже если я увяну и сгнию, не отпущу тебя. Очень жаль… что ты меня встретила».

Глава 32

Ссора

Через два дня из мира людей после обучения вернулась Яо Гуан и рассказала подруге много интересного.

– Я встретила нашу старую знакомую. Угадай кого? – подмигнула старшая соученица.

Мир людей? Какие у нее могут быть там старые знакомые? Сусу покачала головой, и подруга сдалась:

– Я говорю о приемной дочери старейшины Дун И. Кажется, ее зовут Цай Шуан. Когда я видела ее в секте Пэнлай, она постоянно притворялась слабой – смотреть противно. А тут я неожиданно встречаю ее в мире людей, без духовного тела, постаревшую, в драке за еду с нищими в полуразрушенном храме.

Сусу прошептала:

– Неужели Цай Шуан вернули в ее мир?

– Да! Старейшина Дун И относился к этой девушке как к живой драгоценности, но почему-то обошелся с нею так жестоко.

Сусу внезапно вспомнила об аметистовом жезле жуи в своем мешочке цянькунь и слова Цай Шуан в их последнюю встречу. Та сказала, что Цан Цзюминь отправился искать слезы русалки ей в подарок. Но что, если она солгала и это был не подарок… а откуп, потому что наставник отказался жениться на Цай Шуан? А затем старейшина Дун И превратился в него и напал на Сусу, чтобы она отвергла чувства Цан Цзюминя и он все-таки вернулся к выбранной отцом невесте?

Девушка ошеломленно замерла. Сейчас, вспоминая, как Цан Цзюминь учил ее мыть мечи, затем разгневался, встретив ее и ученика из секты Пэнлай в абрикосовой роще, и тайком приносил свежие фрукты, она совершенно ясно понимала, что он никогда бы не причинил ей вреда.

– Сестрица, что с тобой? – обеспокоенно спросила Яо Гуан. – Вы с Фуя уже давно вместе – почему твои души-хунь до сих пор не восстановились?

– Все в порядке, – успокоила ее младшая соученица.

Сусу вдруг поняла, что не знает, как теперь относиться к Цан Цзюминю. Он ничего ей не должен за то, что было между ними. Единственный, кто виноват перед ней, – старейшина Дун И, но он уже извинился, подарив аметистовый жезл жуи.

Она со смущением осознала, что не испытывает неприязни к Цан Цзюминю. К тому же брачный ритуал проведен не с Юэ Фуя, а с ним, а это значит, что… он ее даосский партнер?

Души-хунь Сусу были слабы, и вместе с тем влияние дао безжалостности становилось все слабее. Она почувствовала, как странно сжалось ее сердце. Если Цан Цзюминь теперь и в самом деле ее даосский партнер, все сложилось не так уж и плохо.

Но прежде чем Сусу успела понять, что теперь делать, из Бесплодной пустоши в мир людей вырвалась чудовищная демоническая ци. Это происшествие угрожало всем мирам и привлекло внимание каждой из сект. Было принято решение отправить в Бесплодную пустошь отряд совершенствующихся вместе с Цюй Сюаньцзы. Дочь не могла сопровождать его в этом опасном походе, но Цан Цзюминю, поскольку теперь он жил в Хэнъяне под именем Юэ Фуя, предстояло последовать за владыкой.

Узнав эту новость, Сусу растянулась на столе и стала наблюдать за стайкой щебечущих птичек за окном. Это Цан Цзюминь, желая развлечь свою молодую жену в павильоне совершенствующихся, привез всех духовных птичек с горы Забвения бренного мира. Никто не знал, как он это сделал, но надо сказать, пернатые, всю жизнь беззаботно прожившие на горе, этому переселению не слишком обрадовались, однако Сусу не смогла сдержать улыбку, глядя на них.

Ночью, когда Цан Цзюминь вернулся, она попросила: