Теневой – Проклятье книжного бога. Рождение тени (страница 2)

– _ – прошептала мать так тихо, что это было едва ли слышно. – Там ничего нет. Я вылила.

Эти слова повисли в воздухе, как тяжелый камень, под ногтями которого все начинают сжиматься и утопать. Отец резко обернулся, его лицо искажалось, превращаясь в гримасу, которую М. знала слишком хорошо. Это была та самая гримаса, которая когда-то мелькала в его глазах, когда он был в гневе, в отчаянии, когда скрывал в себе боль и не знал, как с ней справиться. В тот момент, когда этот взгляд упал на мать, в доме будто замерло время. М. почувствовала, как её дыхание стало тяжёлым и резким, как будто она с каждым вдохом пыталась оттолкнуться от чего-то страшного, что вот-вот разверзнется в воздухе.

М. поспешила, не думая, спрятаться под столом на кухне. Она знала, что это была единственная возможность спрятаться от того, что могло случиться дальше, единственный способ не быть в центре этого бурного вихря, который всё сильнее и сильнее накрывал их дом.

– Ты… что? – слова отца вырвались с такой яростью, что казалось, они могли разорвать всё вокруг. Губы были сжаты, а зубы стиснуты, как будто каждый его звук – это было продолжение самой боли, которую он чувствовал. Его глаза пылали в темноте, и М. почувствовала, как эти пламя пронзают её, даже если она пряталась.

Мать не подняла глаз от своей работы. Она не смотрела на него, не пыталась успокоить его, не делала ничего, что могло бы облегчить его гнев. В её голосе звучала дрожь, но она говорила с ним так, как будто уже давно приняла неизбежность.

– Вчера. Когда ты уснул, – её слова были едва слышны, но в них была тихая решимость, несмотря на слабость, которая все равно просачивалась сквозь голос. – Все бутылки. Все вылила.

Отец замер на месте. Его тело сжалось, как будто все силы ушли из него, оставив только оболочку, стоящую перед ней. В комнате повисла гнетущая тишина. М. могла слышать, как тикают дедушкины часы на стене, словно каждый их удар был отдельным напоминанием о том, как все меняется, как эти изменения навсегда оставляют свой след. Тиканье стало таким громким, что она не могла вытерпеть его, и внутренне пыталась «выключить» его, но не могла.

И вот, после этой долгой тишины, отец медленно подошел к вешалке у двери. Каждое его движение казалось лишенным силы, словно его энергия таяла с каждым шагом. Он достал из кармана своего пальто кошелек и задумчиво сжал его в руке. М. почувствовала, как в воздухе повисло новое напряжение, но уже не из-за страха – скорее, от осознания, что дальше все будет только хуже. Всё стало настолько реальным, настолько неотвратимым, что даже мысли о побеге не давали облегчения.

– Тогда сбегаю, – его голос звучал совершенно неестественно спокойным, как будто это был уже не тот человек, что ещё недавно сидел в кресле, обнимая её, когда она была маленькой.

– _ – тихо сказала его жена. – Сегодня же воскресенье. Магазин закрыт.

М. почувствовала, как мир снова стал холодным и пустым. Этот мир, который они когда-то создали вместе, теперь рушился с каждым словом, с каждым взглядом. И несмотря на все, что происходило, она знала одно: это было только начало.

Это была правда – единственный алкогольный магазин в их районе не работал по воскресеньям. М. уже давно запомнила этот факт, потому что каждое воскресенье было похожим на все остальные: в воздухе всегда витала тягучая, почти осязаемая тишина, в доме не было того привычного гула, который приносил с собой его запах – запах водки, табака и печали. В такие дни все становилось затянутым, как будто время само по себе замедлялось. Но сегодня было иначе.

Отец замер на месте, не в силах сдержать прилив ярости. Его глаза, которые всегда были тусклыми от усталости, сейчас сверкали чем-то пугающим и незнакомым. Он резко швырнул кошелек на пол. Пластиковая застежка при ударе раскололась, монеты с грохотом рассыпались по полу. Каждая монета звучала как удар молота по железу, и звук этот отдавился в ушах, словно сам воздух сотрясался от напряжения.

– Черт! – прорвался его голос, полный разочарования и гнева. Он ударил кулаком по столу. Детали, аккуратно разложенные на нем, подпрыгнули, звякнув, и на мгновение все в доме затрещало, как будто само время сжалось от напряжения. – Черт, черт, черт!

Мать вскочила с места, от чего корзина с бельем выскользнула из ее рук и упала на пол с громким звоном, как отголоски разорванной тишины. М. инстинктивно прижалась к стене, чувствуя, как ее сердце застучало быстрее, как будто оно хотело вырваться из груди. Каждое биение было как больное предчувствие. Она знала, что будет дальше. Этот сценарий повторялся уже слишком часто, и она, как никогда, боялась того, что должно было произойти. Боялась, но в то же время знала, что ей не уйти. Это было неизбежно.

Скрип пола, приглушенный стук тяжелых шагов – и вот он снова стоял, как угроза в воздухе. Его глаза, полные безумного отчаяния, не находили покоя. Он не знал, как успокоиться. Он снова перевернул все, что было вокруг, и снова искал.

Но вдруг он замер. Внезапное изменение в его поведении было настолько резким, что М. почувствовала, как холодный страх окутывает ее все сильнее. Его взгляд упал на старый сервант в углу, который стоял там с тех пор, как они переехали в этот дом, огромный и угрюмый, как древний монумент, спрятанный среди пыльных вещей. Сервант был массивным, с дубовыми дверцами, изрезанными временем, и с вонючими отпечатками давно прошедших лет. Этот сервант был почти таким же, как их жизнь – хранил в себе все, что было скрыто от чужих глаз. Но теперь он стал центром их раздора.

– Нет, – прошептала мать, быстро понимая, что он задумал. Ее голос дрожал, но в нем была отчетливая нотка паники, как будто она пыталась остановить неминуемую катастрофу. – Нет…

Но отец уже двигался к серванту. Его шаги были тяжелыми и решительными. Он с грохотом отодвинул старую мебель от стены. М. не могла оторвать глаз от его лица, из которого исчезла вся человеческая теплота, оставив только холодную решимость.

В пыльном углу за шкафом он наткнулся на то, что искал – маленькую бутылку, покрытую слоем пыли. На ее стекле, которое было мутным и потертным, отчетливо проступали следы времени, как если бы эта бутылка уже давно ждала своего часа. М. сразу узнала ее. Она помнила, как сосед дядя М. принес ее полгода назад на поминки дедушки. Это было тогда, когда все казались счастливыми, когда еще не знали, что старые воспоминания – это всего лишь иллюзия.

"Самогон" – мелькнуло в голове у М. Она не могла забыть это слово, которое было связано с тем временем, когда папа казался другим человеком, когда еще был похож на того, кого она когда-то любила. Но теперь все изменилось.

Отец, словно победитель, торжественно поднял находку к свету, и в этот момент весь мир вокруг стал тусклым, как старые фотографии, где уже не видны лица. Жидкость в бутылке была грязно-желтого цвета, с каким-то осадком на дне, что добавляло еще большей тревоги. М. почувствовала, как сердце сжалось от страха.

– Это же… – начала мать, делая шаг вперед, но уже не так уверенно, как раньше. Ее голос дрожал, и каждый звук казался ей чуждым. – Это же технический спирт! Дядя М. говорил, его для…

– Заткнись! – его слова прорвались с яростью, как если бы он не мог больше держать в себе этот огонь. Он рявкнул и оттолкнул мать. Она с глухим стоном упала на пол, не успев удержаться. М. почувствовала, как зажатое дыхание вновь охватывает её грудную клетку. Она хотела бежать, скрыться в темном углу, но не могла. Это было невыносимо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.