Ten Parmon – Голос, которого больше нет (страница 17)
Не железная. Стеклянная.
Позади неё – комната.
Внутри – кресло. Зеркало. Стены обиты мягкой обивкой, как в
психиатрических камерах.
На полу – рисунки. Детские.
Повторяющийся мотив:
Лицо. Лицо. Лицо. Скрюченные линии. Зеркала. Руки. Нож.
– Они… делали из детей свидетелей, – сказала Зои. – Чтобы оставить
улики… не на улицах, а в умах.
– И если ум разрушается – никто не найдёт тела.
– Только тени.
В углу комнаты – проём.
Небольшой тоннель, уходящий вниз.
Он наклонился.
И услышал… дыхание.
Тонкое, слабое. Женское.
Он полез внутрь.
– Тейтум! – крикнула Зои. – Стой!
Но он уже был внутри. Ползком. На локтях. Темнота – живая, как змея.
Каждый метр – как возвращение в ночь, из которой он никогда не
выбирался.
И в самом конце…
Комната.
Открытая.
Каменная.
На полу – матрас.
На стене – зеркало.
И перед зеркалом – она.
Сидит. Сгорбленная. Волосы спутаны. Спина худощавая. Платье – серое, будто пыль впиталась в плоть.
Она смотрит в зеркало. И не моргает.
– Лена…
Он не уверен, произнёс ли это вслух.
Но она обернулась.
Лицо – взрослое.
Старше, чем он помнил.
Но глаза…
Всё те же.
Всё те же, что шептали когда-то:
«Смотри, пока не исчезнешь.»
Она медленно встала.
Подошла.
Прикоснулась к его лицу.
– Ты не забыл, – сказала она.
– Я пытался.
– Не вышло.
– Почему ты здесь?
– Потому что ты не пришёл раньше.
Она упала ему в руки. Легкая. Хрупкая. Тёплая.
И прошептала:
– Теперь мы оба знаем.
Теперь ты видел.
Теперь… ты должен выбрать.
– Что?
Она подняла глаза.
– Кем ты теперь хочешь быть:
Свидетелем.
Или палачом?
ГЛАВА 7
(Вывести её. Или остаться с ней. Испытание возвращением.) Он держал Лену в объятиях, и не чувствовал собственного тела. Только её
дыхание – прерывистое, как треснувшее стекло. Только её пульс, слабый, но
всё ещё живой, как звук из прошлого, который всё ещё звучит, если
прислушаться.
Зои ждала снаружи.
Он знал: если не выйдет сейчас – не выйдет никогда.
– Мы уходим, – прошептал он.