Тэлмидж Пауэлл – Искатель, 2001 №11 (страница 5)
День был знойным, а неумолчное жужжание всевозможных насекомых делало его еще и каким-то вялым. Мы с Рейнолдсом лениво поднялись на парадное крыльцо, и лейтенант постучался в дверь.
Довольно долго нам никто не открывал, и лишь когда Рейнолдс постучался снова, из недр дома донесся тягучий сонный голос, которому наверняка предшествовал зевок:
— Иду, иду, подождите, я сейчас.
Наконец Прайс добрел до двери и воззрился на нас сквозь забранную сеткой раму. Он был молод, смугл и очень хорош собой. Кабы не бородка и аккуратно подстриженные усики, я сказал бы, что передо мной отрок.
— Привет, — молвил он и улыбнулся, сверкнув крупными ровными белыми зубами. — Извините, но сегодня мне не до покупок.
Рейнолдс покосился на меня.
— Стивен Гриффин, — представился я. — А вы, надо полагать, Рэнди Прайс?
Он просиял.
— Ну и ну! Вы — супруг Морин? Черт возьми! Что же вы не предупредили о приезде? Я бы хоть прибрался малость!
Он распахнул сетчатую дверь, и мы вошли в дом. Убранство тесной гостиной исчерпывалось парой кресел, письменным столом, тахтой и соломенной циновкой. На всех горизонтальных поверхностях, за исключением тахты и стула перед столом, высились угрожающе кренящиеся башни из дряхлых книг и журналов. Не мудрствуя лукаво, Прайс сбросил часть своей библиотеки с кресел на пол и затолкал в угол. Пока он занимался этим делом, я сумел мало- мальски разглядеть его. Прайс был хрупок и изящен, с костлявыми локтями и плечами, но бицепсы его бугрились и, судя по виду, обладали немалой силой.
Покончив с наведением порядка, Прайс вытер ладони о штаны и протянул мне руку.
— Очень рад видеть вас, Стив. Морин обещала познакомить нас, когда вы вернетесь из командировки. Жаль, что она не смогла приехать с вами. Что, так много дел?
Я изучал его физиономию и слушал этот полудетский монолог, пытаясь понять, что за существо передо мной.
— Садитесь, ребята, будьте как дома. Может, пивка? У меня найдется.
Он пулей вылетел из комнаты и принялся греметь чем-то на кухне.
Я взглянул на Рейнолдса.
— Прикиньтесь дурачком, — посоветовал лейтенант. — Он еще не знает, что случилось с миссис Гриффин.
Рэнди вернулся с тремя запотевшими банками и открывалкой. Поставив их на стол рядом с маленькой пишущей машинкой, он откупорил банки и протянул одну мне, другую — лейтенанту. Мы с Рейнолдсом уселись и принялись потягивать пиво. Рэнди примостился на краешке стола и с улыбкой разглядывал нас.
— Вы такой же любитель театра, как Морин, Стив? — спросил он меня.
— Боюсь, я мало смыслю в искусстве лицедейства.
— Ну, тогда вы лишаете себя едва ли не самого большого удовольствия в жизни, — рассудил он. — Конечно, до настоящего театра мне еще далеко, но я помаленьку набираюсь житейского опыта, изучаю людей. Ведь это — основа великой драматургии. Читаю, занимаюсь. И пишу. — В глубине его глаз словно зажглись блуждающие огни. Рэнди принялся рассуждать о театре, вышагивая по комнате, насколько это было возможно.
Мне не составило труда догадаться, как этому мальчику удалось мгновенно поладить с Морин. Он был полон жизни и задора, он лелеял ту же мечту, что и она когда-то, пусть и совсем недолго. Юноша с классическими, точеными чертами. И Морин с ее безотчетной щедростью и прекрасными порывами души. Разумеется, она бросилась помогать ему, как только поняла, чего он хочет.
Рэнди немного успокоился и опять взгромоздился на край стола, после чего надолго припал к своей банке.
— Я никогда не смогу достойно отблагодарить вашу супругу, Стив. У нее врожденное чувство театра, она способна безошибочно определить, что уместно на подмостках, а что — нет. Я строчу одну пьесу за другой — вон, уже целый сундук набрался. Как только напишу две-три штуки, которые мне понравятся, сразу же подамся в Нью-Йорк. Я обречён на славу. — Он произнес это так просто и искренне, что я почти поверил ему. — У меня есть эта лишняя толика знания жизни и людей. И когда-нибудь весь мир поймет то, что сейчас понимают только Морин и еще несколько человек…
Он осекся, и на его лице появилась робкая улыбка, благодаря которой только что произнесенная Рэнди речь показалась мне гораздо менее хвастливой и эгоцентричной, чем была на самом деле. Я впервые в жизни видел такую непробиваемую и бесхитростную человеческую самоуверенность.
— А может, — нарушил Рэнди воцарившуюся после его выступления тишину, — вам, ребята, еще пивка?
Рейнолдс отказался. Я последовал его примеру.
— Пару недель назад, когда я познакомился с Морин, я и представить себе не мог, как мне повезло, — продолжал Рэнди. — Она еще сохранила кое-какие знакомства и хочет отдать мои лучшие вещи какому-нибудь пробивному театральному агенту.
— Одна из ваших пьес лежит у нас в машине, — сообщил ему Рейнолдс. — Может, ее-то миссис Гриффин и хотела показать агенту?
— Вообще-то я дал ей три, — ответил Рэнди и вдруг нахмурился, переводя взор с лейтенанта на меня и обратно. До него начало доходить, что дело нечисто, и я сразу же почувствовал это: атмосфера в комнате неуловимо изменилась. — Послушайте, вы что, по делу приехали? — спросил Рэнди.
Рейнолдс встал, извлек из кармана кожаную книжечку и раскрыл ее, показывая полицейский жетон. Рэнди вытаращил глаза.
— Что случилось? — вскричал он. — Что с ней?
— Когда вы видели миссис Гриффин последний раз? — спросил Рейнолдс.
— Слушайте, ребята, если что-то случилось… Вчера днем у нее дома… Может, скажете,…
— В котором часу?
— В два или в три пополудни. Я ездил в город за бумагой, оказался неподалеку и заглянул. Морин сказала, что у нее болит голова, и надо еще сходить в гастроном. Я вызвался закупить все, что нужно, но она отказалась, и я тотчас уехал.
— Она не показалась вам встревоженной или испуганной?
— Испуганной? Да в чем дело? Не соблаговолите ли…
— Как вы познакомились с миссис Гриффин?
— Это случилось здесь. Она ехала через Тенистую Дубраву, чтобы срезать путь от дома до Красивого холма.
— А что ей понадобилось на Красивом холме?
— Дадли Лаудермилк, — ответил я за Рэнди. — Наш приходящий садовник. Он живет на Красивом холме.
— Совершенно верно, — подтвердил Рэнди. — Она говорила, что едет к садовнику. Но у нее случилась поломка, порвался ремень вентилятора. О ремне ведь вспоминаешь, только когда он лопается, а это обычно происходит за миллион миль от человеческого жилья. Черт, да скажите же, наконец…
— И ее машина остановилась здесь?
— Да, в полумиле от дома. Из-под капота валил пар. Она боялась ехать дальше, а потом вспомнила, что недавно миновала какой-то дом. Мой дом. Она зашла позвонить, вызвать буксировщика, но у меня нет телефона. Зато есть машина, и я, разумеется, предложил свою помощь. Она была в туфельках на шпильках и устала, отшагав полмили. Я спросил, не угостить ли ее чем-нибудь, и она выпила стакан поды, а потом мы недолго поболтали. Тут-то она и заметила на столе пишущую машинку и пьесу, и мы разговорились, а через пять минут стали добрыми друзьями. А теперь скажите, что случилось.
— Миссис Гриффин мертва, — сообщил ему Рейнолдс.
— Мертва? — скрипучим шепотом повторил Рэнди. — Как же так? Когда это случилось?
— Вчера вечером ее сбила машина на Тиммонс-стрит.
Парень застыл как соляной столб. Стало так тихо, что я услышал жужжание букашек на улице. А мгновение спустя физиономия Рэнди задергалась, как будто его пытали, и сделалась совсем детской. Теперь усы и бородка выглядели на ней чуть ли не нелепо. В глазах парня заблестели слезы. Он закрыл лицо своими нервными костлявыми руками и опрометью выбежал вон из комнаты. Спальня примыкала к гостиной. Рэнди бросился на кровать, его плечи, а потом и все тело, затряслись от сдавленных рыданий.
Вскоре ему, однако, удалось совладать с собой. Он перевернулся навзничь и сел. Его щеки были испещрены грязными мокрыми полосами, которые тянулись от глаз до усов. Рэнди сжал кулаки и принялся тереть ими веки. Потом уронил руки на колени и уставился на нас, то и дело всхлипывая.
— Как же так? — пробормотал он. — Как это могло с ней случиться?
Он смотрел на нас с мольбой во взоре, но ни Рейнолдс, ни я не могли ответить ему.
Спустя несколько секунд Рэнди встрепенулся. Видимо, ему в голову пришла какая-то мысль.
— Тиммонс-стрит… Как ее туда занесло?
— Мы полагаем, что миссис Гриффин привезли туда насильно, — ответил Рейнолдс.
— Насильно? С каким-то умыслом?
Рейнолдс кивнул.
— Кто? Кто мог это сделать?
— Пока не знаем, — лейтенант сунул руки в карманы. — Но этот человек уже дважды покушался на ее жизнь. Она говорила вам об этом?
— Нет, хотя я чувствовал, что она встревожена Я спрашивал, в чем дело, но она отвечала лишь, что последнее время ей нездоровится. В конце концов я прекратил расспросы.
— Где вы были вчера вечером, Прайс?
Рэнди вскочил.
— Вы думаете, что я…
— Просто ответьте на вопрос.
— Я был тут.