Тэлмидж Пауэлл – Искатель, 2001 №11 (страница 23)
— Мой адвокат доказал, что Антонина покончила жизнь самоубийством.
— Ты же убил ее, скотина!
— Брось, опер, быльем поросло. Лезь-ка в мой «мерс», и двинем в «Эммануэль». Кафе теперь принадлежит Камилле…
Видимо, мое лицо побелело; видимо, веревки желваков вздули мои щеки; видимо, хрустнули сжавшиеся кулаки; видимо, я сделал к нему крутой шаг… Поскокцев исчез, провалившись в машину, которая отплыла, как и приплыла, — сказочной яхтой.
Мне захотелось броситься к Рябинину, но он был в отпуске. Я смотрел вслед «Мерседесу»… Как там сказал Чехов? Тысяча дураков приходится на одного умного. А сколько подлецов приходится на одного честного и порядочного?
ПРЕЗИДЕНТ СОЖАЛЕЕТ
Клуб «Рождественская головоломка» — это узкий кружок весьма видных людей, объединенных в общем-то детской, но зато пылкой страстью к мистификациям и розыгрышам. Иными словами, создавался этот клуб специально для решения всевозможных загадок и ребусов.
Подать прошение о приеме в члены клуба можно лишь при условии, что вам предложат это сделать, а членский билет еще надо заслужить, разгадав заранее заготовленную головоломку. В случае удачи соискатель без дальнейших проволочек причисляется к «лику высоколобых».
Перед самым Рождеством, вскоре после того, как Эллери Квин стал шестым по счету действительным членом клуба, на общем собрании было решено предложить президенту Соединенных Штатов подать прошение и попытаться вступить в ряды великих сыщиков-любителей.
На самом деле члены клуба относились к своему увлечению очень серьезно, а президент слыл большим любителем всяческих тайн. Кроме того, основатель клуба, нефтяной магнат Сайрз, водил дружбу с нынешним обитателем Белого дома с тех времен, когда оба они, тогда еще совсем мальчишки, вкалывали бурильщиками на техасских скважинах.
Итак, приглашение отправилось в Вашингтон, и президент, к великому удивлению Эллери, тотчас принял дерзкий вызов. Он лишь попросил в связи с обилием неотложных государственных дел разрешить ему самому назначить дату приезда. Вскоре дата была назначена, но, когда Эллери прибыл в украшенную новогодними гирляндами квартиру Сайрза на Парк-авеню, его ждала там грустная весть: президент очень сожалеет, но приехать не сможет, сообщил членам клуба специально присланный нарочный из охраны Белого дома. Внезапно разразившийся кризис в Азии вынудил президента в последнюю минуту отказаться от рождественского путешествия и Нью-Йорк.
— Ну-с, и как нам теперь быть? — спросил Дарнелл, известный судебный защитник по уголовным делам.
— Думаю, надо приберечь заготовленную головоломку, — рассудил доктор Вриланд, знаменитый врач-психиатр. — И дождаться другого случая. Рано или поздно президент сумеет выбраться к нам.
— Жаль, что доктор Аркави все еще на симпозиуме в Москве, — подала тоненький голосок маленькая сухонькая поэтесса Эмми Уондермир. Доктор Аркави был биохимиком, Нобелевским лауреатом. — У него такой изобретательный ум! Он наверняка выдумал бы какой-нибудь экспромт.
— А может быть, нас выручит новичок? — проговорил хозяин дома. — Что скажете, Квин? Наверняка у вас припасены сотни головоломок, не зря же вы столько лет расследуете преступления и пишете о них.
— Дайте-ка сообразить, — глубокомысленно изрек Эллери и тотчас рассмеялся. — Ага! Что ж, ладно. Мне понадобится несколько минут, чтобы обмозговать детали…
На самом деле на обдумывание деталей ушло гораздо меньше времени.
— Итак, я готов, — объявил Эллери. — Для начала давайте-ка поимпровизируем все вместе. Поскольку речь пойдет об убийстве, нам, конечно же, понадобится жертва. Есть какие-нибудь предложения?
— Разумеется, это должна быть женщина, — мгновенно ответила поэтесса.
— И очень знаменитая, — добавил психиатр.
— Стало быть, голливудская звезда, — ввернул судебный защитник.
— Хорошо, — согласился Эллери. — Звезде экрана нужно звучное имя. Давайте наречем ее… ну, скажем, Валетта ван-Бурен. Согласны?
— Валетта ван-Бурен, — задумчиво повторила мисс Уондермир. — Да. Во всех своих ролях она — воплощение женственности. Томная колдунья с oгромными глазищами, похожими на две полные луны. Как вам такой портрет, мистер Квин?
— Великолепно. Итак, Валетта ван-Бурен приезжает в Нью-Йорк на премьеру своей новой картины и намерена выступить в серии телепередач, — продолжал Эллери. — Но обычного рекламного тура не получилось. С Валеттой произошло нечто настолько страшное, что она написала мне очень взволнованное письмо, которое я, по дивному совпадению, получил только сегодня утром.
— И в котором говорилось… — поторопил его доктор Вриланд.
— Что во время визита ее по очереди сопровождали четверо мужчин…
— И все они, естественно, были влюблены в нее, — вставила поэтесса.
— Вы угадали, мисс Уондермир. Валетта назвала мне их имена. Один из них — скандально известный бездельник и повеса Джон Трашботтом Тейлор Третий. Если вы о нем не слыхали, то лишь потому, что я его выдумал. Второй — волк (во всех смыслах этого слова) Уолл-стрит, по имени… Палмер Гаррисон. Третий — модный и популярный художник-портретист Леонардо Прайс. А последний участник этого квартета… дайте подумать… Ага! Бифф Вильсон, профессиональный футболист.
— Пока все довольно складно, — с улыбкой заметил нефтяной магнат Сайрз.
— Идем дальше, — продолжал Эллери, составив, пальцы мостиком, как и подобает профессиональному сыщику. — Назвав мне имена этих четверых, Валетта рассказала, что вчера все они сделали ей предложение. В один и тот же день. К сожалению, наша невыразимо восхитительная Валетта не испытывала ни к одному из них никаких глубоких чувств и дала всем от ворот поворот. У мисс ван-Бурен выдался суматошный день, который, впрочем, мог бы быть весьма приятным, кабы не одно обстоятельство.
— Кто-то из мужчин повел себя неприлично, — предположил адвокат.
— Вы правы, Дарнелл. Валетта написала мне, что трое восприняли отказ более-менее достойно, но четвертый впал в убийственную ярость и пригрозил Валетте расправой. Испугавшись, что он осуществит свою угрозу, она попросила меня незамедлительно связаться с ней. Обращаться в полицию ей не хотелось: кому нужна шумиха такого рода?
— Что было дальше? — спросил Сайрз.
— Разумеется, я позвонил, — ответил Эллери. — Хотите — верьте, хотите — нет, но было уже слишком поздно. Накануне вечером Валетту убили. Вероятно, вскоре после того, как она отправила письмо. Мир кино лишился самой соблазнительной актрисы, и миллионы простых американцев оплакивают невосполнимую утрату.
— Как же свершилось это лихое дело? — спросил Дарнелл.
— Конечно, я мог бы сказать, что Валетту умертвили при помощи йойо — тасманийского отравленного шипа, но к чему вся эта экзотика? Честно говоря, орудие убийства не имеет значения. Тем не менее, дабы упростить дело, сообщаю вам сразу: Валетту убил тот человек, который ей угрожал.
— И это все? — спросил нефтяной магнат.
— Нет. Кое-что я приберег напоследок. В письме Валетты был ключ к загадке. Весьма сбивчиво повествуя о своих ухажерах, она написала, что у нее и троих из них есть нечто общее. А угрожал ей четвертый, с которым у Валетты ничего общего не было.
— Хо-хо, — молвил доктор Вриланд. — В таком случае нам надо лишь найти это связующее звено. Трое мужчин, имевшие с Валеттой нечто общее, невиновны. Методом исключения мы сумеем обнаружить преступника.
Эллери кивнул.
— Именно так. А теперь, если регламент остается таким же, как во время прошлого заседания, когда меня приняли в клуб, прошу вас задавать вопросы.
— По-моему, возможных внешних связей лучше не искать, — пробормотала поэтесса. — Например, что Валетта и трое мужчин были ровесниками. Или имели волосы одинакового цвета. Или придерживались одного вероисповедания. Или были уроженцами одного и того же штата, а то и города. Вкладывали деньги в одну и ту же корпорацию и входили и совет ее директоров. Все это не так, верно?
Эллери рассмеялся.
— Да. Все вышеперечисленное можно забыть.
— Может быть, общественное положение? — рискнул нефтяной магнат. — Трое из описанных вами личностей — повеса Джон Тейлор, воротила с Уоллстрит Палмер Гаррисон и портретист Прайс — все они из так называемого высшего света. Едва ли то же можно сказать о профессиональном футболисте. Как бишь его?
— Дело в том, — удрученно произнес Эллери, — что портретист Прайс родился в одном из притонов Гринвич-Виллидж, а Валетта, конечно же, появилась на свет в трущобах Чикаго.
Члены клуба притихли и погрузились в размышления.
— А может быть, — вдруг подал голос судебный защитник, — трое из этих мужчин и Валетта когда-то входили в одно жюри присяжных?
— Нет.
— Или судили какую-нибудь телевикторину? — предположила поэтесса.
— Нет, мисс Уондермир.
— Только не говорите мне, что трое из этих воздыхателей и Валетта на разных этапах жизненного пути обращались к одному и тому же психиатру, — с улыбкой произнес доктор Вриланд.
— Неплохая догадка, доктор, но у головоломки совсем другое решение.
— Политика! — воскликнул нефтяной магнат. — Валетта и трое из четверых кавалеров — члены одной и той же партии.
— По моим сведениям, Валетта была убежденной демократкой, повеса и воротила с Уолл-стрит — заскорузлые республиканцы, а Прайс и Бифф Вильсон сроду не заглядывали на избирательные участки.