Теил Вида – Наследие (страница 33)

— Этот вопрос не по адресу, меня никто не спрашивает, когда решаются подобные вещи, — Олин был неприятен этот разговор, как и сам Аргин. Что-то в нём отталкивало.

— Мы с Атиксом поругались, — он поёрзал в кресле. Видно Аргин, как и сын, не привык делиться своими переживаниями. — Хотелось бы связаться с ним и сообщить, что со мной всё в порядке. Знаете, я ведь не одобрял его выбор.

— Думаю, на базе у вас будет такая возможность, — Олин проигнорировала его последние слова.

— Он вам что-нибудь говорил о нашей ссоре? — Аргин никак не хотел молчать.

— Честно говоря, у меня с ним не сложились доверительные отношения. Мы не ладили еще в центре. Я не та, с кем он делился своими проблемами, да и, насколько мне известно, Атикс не делился ими ни с кем.

На лице Аргина читалось облегчение. Олин показалось, что тайна взаимоотношений беспокоит его куда больше, чем судьба сына. От этого неприязненное отношение только укрепилось.

Глава 16

Уил Вернер занял кабинет Барнона. Чтобы как-то объяснить его присутствие на базе, он числился временно исполняющим обязанности заместителя начальника базы. Энтони проявлял необычайную настойчивость и требовал, во что бы то ни стало разыскать его пропавших солдат, но Вернер ничего не мог сделать. Он прекрасно понимал генерала, но на карту поставлено слишком много. И объяснить Энтони, Вернер тоже ничего не мог. Не поймет он подобных действий, наворотит дел и все завалит, а допустить этого нельзя.

Энтони — хороший солдат. Именно солдат и этим все сказано. Такие как он, нужны позарез, но им не хватает некоторой гибкости мышления. По их мнению, все решается легко и просто, но Уил знал, что это не всегда так. Вот и сейчас Энтони сидел перед ним и требовал предпринять хоть что-то.

— Что вы предлагаете, генерал, ворваться на планету официально признанную ничьей, а значит свободную для заселения?

— Почему бы и нет? — Энтони не видел причин, по которым они не могут так поступить. — Им значит можно врываться на наши планеты, а нам нельзя? Да и кто нам помешает: крейды, месополиане? Им нет дела до нашей войны, пока никто не трогает их. Давно уже пора перейти в наступление, а мы почему-то тупо защищаемся!

— С чего вы решили, что они на Сторлане, что их взяли в плен? Вы же сами утверждали, что Майлов не станет туда соваться с малыми силами и без прикрытия авиации. Они могут быть где угодно, если вообще живы.

— На Сторлан ведет много ниточек, и ты об этом знаешь.

— Вы неплохо осведомлены, — Вернер усмехнулся.

— Хуже чем хотелось бы. Знаешь, Уил, если ты не начнешь предпринимать хоть что-то, или, по крайней мере, ни объяснишь мне причину своего бездействия — я поступлю по-своему. И ты можешь догадаться, что я буду делать. У тебя есть два часа на размышления, — Энтони поднялся и вышел.

Вернер вздохнул. Порой, с генералом тяжело работать, особенно если приходится что-то скрывать. Он взглянул на монитор коммуникатора. Еще во время разговора пришло сообщение, прочитав его, полковник беззвучно зашевелил губами, извергая проклятья. Почему-то все пошло не так, как надо. Может Энтони прав: в конце концов, он действительно имеет дело с живыми существами, но за годы работы в управлении начал забывать об этом. Когда-то генералу тоже предлагали немного переквалифицироваться, но он отказался. Сказал, что дергать за веревочки — не его специализация. Но связавшись однажды с разведкой, отделаться от нее полностью не выйдет. Поэтому на базе и существовала группа 4-Х, находящаяся под личным контролем Энтони Грона.

Сейчас, Вернер ломал голову над тем, что же он сделал не так: недооценил или переоценил тех, на кого сделал ставку. Хотя случиться могло что угодно. Теперь, полковнику придется посвятить во все генерала. Что он на это скажет — догадаться не сложно. Вернер собрал документы в аккуратную стопку и вышел, закрыв за собой дверь на личный код.

Эрик проснулся от ощущения какой-то пустоты. Снаружи по-прежнему шумел дождь.

— Майкол, — по привычке окликнул майор, но ему никто не ответил. В груди нестерпимо защемило.

Он осмотрелся по сторонам в поисках Олин и, не увидев ее, лениво поднялся. Майор неуклюже пробирался среди солдат к спящему у двери Аири. В каюте творилось то, что называют: "где упал, там и уснул". Алик скрючился в кресле, поджав ноги и положив голову на подлокотник, Дил устроился у стола, рядом с ним лежала Эрга Корнит, притулив голову на груди у программиста. Из-за анатомических особенностей, небарианам было сложнее всего устроиться в тесной каюте не предназначенной для подобных целей, но никто не захотел подыскивать другое место для сна. Эрик потряс старшину за плечо.

— Ты не видел Олин? — спросил он, когда Аири открыл глаза.

— Была здесь, — старшина протер глаза. — Может в рубке…

— Буди всех, скоро выступаем.

Олин стояла под дождем на верхней ступеньке трапа. Завеса ливня скрыла кромку деревьев и превратила почву в жидкую грязь. Она думала о том, чем может завершиться их вылазка. Еще вчера они могли рассчитывать, что Лой снимет часовых, а Майкол вскроет двери, а сегодня придется действовать только грубой силой и надеяться, что ториане не ждут такой наглости. Хорошо еще, что у них есть Дил, и он сумеет взломать компьютеры и заблокировать связь базы с внешним миром. Но все это будет иметь значение лишь в том случае, если получится захватить диспетчерскую и штаб…

— Ты что, обалдела? Какого Акрика выперлась сюда да еще без шлема!

— Не кричи, — Олин обернулась к Эрику. По ее лицу текли капли дождя, волосы намокли. — Никто не станет меня убивать. Иначе там, — она махнула рукой в сторону свежих могил, — вместо Лоя лежала бы я.

— Вернись на челнок, — потребовал Эрик. — Еще успеешь выкупаться под дождем. Уже почти стемнело, через час выходим.

— Ты, правда, рассчитываешь захватить торианскую базу? — Олин стала рядом с Эриком.

— Почему бы и нет. Мы ведь делаем это не в первый раз. Ты боишься?

— Нет. Знаешь, после всего, что произошло, я поняла; смерть — это не то, чего следует бояться, гораздо страшнее, если честь умрет раньше тебя. Пусть лучше так — пытаясь что-то сделать и зная за что. В любом случае — мы дорого продадим свои жизни.

— Будем надеяться, что до этого не дойдет, — Эрик вздохнул. — Пошли, нужно сгрести все оружие, которое у нас есть, и обсудить последние детали.

Капитан кивнула в знак согласия. Она прекрасно понимала, что Эрик изо всех сил старается скрыть переживания, с головой погрузившись в текущие проблемы. Сейчас у него есть такая возможность, а потом все равно придется остаться один на один со своими эмоциями.

Аири добросовестно всех разбудил и теперь, вместе с Аликом и Алозовым подсчитывал имеющееся у них оружие. В наличие имелось с десяток плазменных гранат, штук пять нейтронных, плюс личное оружие у каждого — это “горелка”, лазерный автомат LSK-504 RF, два бластера, автомат “Керташ”, с бронебойными патронами и подствольным гранатометом, холодное оружие: мечи и десантные ножи, но этого все равно маловато, а еще нужно вооружить Алерга Хормина.

На челноке нашелся запасной "скелет", он был немного великоват, но все лучше, чем ничего. Эрик с сожалением отдал Хормину оружие Майкола. В глазах на мгновение мелькнула тоска, а по душе будто провели стальными когтями, но другого выхода не оставалось. Гранат не хватало даже на каждого по одной. Когда Алик собирался на вылет, он и подумать не мог, что в итоге ему придется штурмовать торианскую базу, а основная часть снаряжения Эрика осталось на взорванном челноке. Олин проверяла оружие, когда к ней подошел Аири. Он несколько секунд нерешительно топтался на месте, а потом произнес:

— Олин, я хотел извиниться.

— Не стоит, — капитан посмотрела на Аири. — Здесь у всех нервы на пределе. Нужно признать — я тоже перегнула.

— Нет, стоит. И дело тут вовсе не в нервах. Сам не знаю, что на меня нашло. Кровь в голову ударила.

— Скорее, в другое место. Сейчас это не так важно. Всякое бывает, так что успокойся и думай о том, что нам предстоит.

— А что об этом думать. Нам придется туго и все об этом знают, но другого выхода у нас нет.

Сейчас Аири не испытывал ни страха, ни ненависти, куда-то делся даже предогневой мандраж. Осталась только простая усталость, он хотел, чтобы все побыстрее закончилось, каким бы этот конец ни был.

Алик прошелся по челноку, прощаясь с ним. Он знал, что как бы сегодня все ни сложилось, полетать на этом корабле ему больше не доведется. В душе засела щемящая тоска. Больше всего, Алик любил высадку из космоса, когда сердце переполняет ощущение свободы и всемогущества, а в висках стучит кровь. Ему очень хотелось надеяться, что еще хоть раз доведется испытать подобные ощущения. Алик похлопал по внутренней обшивке челнока и спустился в мокрую мглу.

Эрик с солдатами стоял у могил своих друзей. Если сегодня все пройдет удачно, то вскоре они смогут забрать тела, а если нет, тогда никто не узнает, что на этой забытой всеми Космическими Силами планете находятся могилы солдат, и не сможет отдать им последнюю дань, так же, как и всем, кто сейчас стоит здесь.

Олин вспомнила слова Барнона о том, что все они здохнуть на какой-нибудь сраной планете. Сейчас, они как никогда походили на правду. Лица солдат светились решимостью, но это не решимостью того, кто собирается выжить любой ценой, а скорее того, кто хочет напоследок утянуть за собой побольше врагов. Такая решимость граничит с обреченностью.