Тэффи Нотт – Неспящая красавица (страница 21)
И слёзы вновь градом полились по её щекам.
— Арина Игнатьевна, прошу вас! — Илья неожиданно встал перед учительницей на колени. — Клянусь, что как только в доме все разрешится, то приложу все усилия, чтобы найти вашего сына.
— Мы приложим, — добавил Александр, серьезно кивнув. — У Владимира Александровича связи в столице, вы сами знаете.
— А у Александра Борисовича за рубежом, — горячо подтвердил Илья. — Мы найдем его, на каком бы краю Земли он ни находился!
— Ох, мальчики…
Надя и сама почувствовала, как в носу щиплет, а на глаза наворачиваются слезы. Было видно, что оба камердинера говорят это не просто для красного словца, чтобы успокоить гостью. Кажется оба они искренне хотели помочь открывшейся им в своем горе женщине.
— Простит ли он меня? — Вздохнула Арина Игнатьевна. — Теперь я ему и не нужна вовсе…
— Простит, конечно, простит! — Илья горячо закивал. — Я бы на его месте наоборот обрадовался, ведь он, верно, считал вас пропавшей.
— И то не ваша вина, — согласно кивнул Александр.
— Конечно, — тоже закивала полицейская. — Вас не в чем винить.
Учительница склонила голову, то сжимая, то разжимая платок у себя в руках. Вздохнула шумно.
— Быть может, вы и правы. — Арина Игнатьевна подняла голову, и на губах её уже была робкая улыбка.
— Господь подарил нам с вами ещё один шанс, ещё двадцать лет, — серьезно проговорил Илья, глядя на женщину. — И я намерен распорядиться ими мудро.
Александр вскинул голову и посмотрел на камердинера с каким-то особым выражением. Надя отвела взгляд. Ей показалось, что она подсмотрела чью-то чужую тайну, что-то очень личное, что видеть не должна была. Мысли невольно крутились вокруг всех тех, кто проспал в доме все это время. До сего момента ей было всё как-то не до того, чтобы задуматься об их судьбе. Но каково это на самом деле — выпасть из реальности на такой немаленький срок? Многое за это время поменялось, в худшую или лучшую сторону. Смогут ли они привыкнуть к столь резким изменениям?
В конце концов, Надя первой нарушила хрупкую тишину. Откашлялась и аккуратно начала.
— Прошу прощения, но если мы сейчас ещё немного задержимся, боюсь, мой коллега решит, что с нами случилось что-то непоправимое…
— Ради Бога, простите! — Арина Игнатьевна приложила руки к груди. — Я заставила всех волноваться. Прошу, возвращайтесь к столу. Я только приведу себя в порядок и сразу же вернусь.
— Обещаете, что больше не будет необходимости искать вас с собаками?
— Нет-нет, обещаю, — тихо рассмеялась учительница, кажется, совсем успокоившаяся.
К столу вернулись по очереди. Сначала Надя и Александр, потом Илья и только следом уже Арина Игнатьевна, скромно извинившись в том, что она заставила общество себя ждать. Андрей, да и никто за столом никаких вопросов задавать не стал, и, наконец, приступили к завтраку.
Яйца кокот и гурьевская каша показались самыми вкусными блюдами, которые Надя когда-либо пробовала в своей жизни. Она была так голодна, что с трудом сдерживала себя в руках, чтобы не нарушить с десяток правил этикета за столом. Невольно вспомнились года в Смольном институте, когда воспитанниц намеренно недокармливали, из соображений более здорового образа жизни. С каким аппетитом они тогда поедали даже вонючие печеночные котлеты! Но самым страшным было как-то не так повести за столом. Не дай Бог грякнуть ложкой об тарелку или откусить слишком большой кусок. За это можно было и вовсе лишиться еды. Кто же знал, что держать прямо спину и уверенно держать приборы в подрагивающих от голода руках понадобится в жизни.
Вот кто пренебрегал правилами поведения за столом, так это Долгорукий. Ел он торопливо, разговор, который размеренно тек благодаря Арине Игнатьевне, не поддерживал, а на вопросы отвечал невпопад. А когда принесли сладкое, и вовсе выкинул фортель.
— Прошу меня извинить, — граф встал, откидывая на стол салфетку. — Благодарю за компанию, но вынужден покинуть ваше общество. Что-то мне нездоровится.
— Вам помочь, Александр Борисович? — Тут же отозвалась учительница.
— Нет-нет, то старый недуг, не смейте волноваться, Арина Игнатьевна, — вымученно улыбнулся граф. — Немного тишины и покоя — лучшее лекарство.
Он остановил было ринувшегося за ним Илью и вышел из столовой. Андрей и Надя переглянулись. Кажется, оба они ни на секунду не поверили в старый недуг графа.
Однако срываться с места было бы сейчас слишком подозрительно. И дознавателем пришлось остаться за столом до конца трапезы. Лишь после завтрака Надя смогла улучить момент и попытаться найти Долгорукого. Но оказалось, что далеко ходить не надо было.
Полицейская сунулась в зимний сад, предполагая, что какие-то дела у графа всё-таки остались именно там. И почти сразу услышала голоса.
— Обещаете?
— Обещаю, хоть мне и жаль терять такого человека, как ты, Илья, — голос графа был мягким, вкрадчивым. — Разве я мало тебе плачу?
— Дело не в этом, как вы не понимаете…
Под ногой Нади что-то хрустнуло, и голоса замолкли. Таиться больше не было смысла, и полицейская, раздвинув широкие ветви какой-то зелени, вышла к говорившим.
— Прошу прощения, господа, что прервала ваш разговор, я не намеренно. Андрей Сергеевич попросил кое-что проверить…
— Ничего, мы уже закончили, — кивнул Долгорукий. Камердинер только стрельнул в него взглядом.
— Я могу идти, Ваша светлость?
— Ступай.
Илья поклонился, развернулся и пошел к выходу в кухню, по дороге улыбнувшись Наде. Несмотря на то что разговор, кажется, был не из легких, глаза молодого человека сияли. Связано ли это как-то с обещанием прожить подаренные двадцать лет мудро?
Граф повернулся к барышне.
— Вы искали меня?
— Нет, просто прогуливались, — стараясь, чтобы ее голос оставался спокойным, отвечала полицейская. Долгорукий прищурился.
— О, эти оздоровительные прогулки после завтрака, — он улыбнулся. — Всё лучше, чем узнать, что случилось с вашим дядей, верно?
Надя мгновенно вспыхнула.
— Может, желаете составить нам с Его высокородием компанию?
— Ну что вы, — рассмеялся мужчина тихо. — Я не сумасшедший, чтобы нарушать интимный момент промеж двух влюбленных.
— На с Андреем Сергеевичем ничего не связывает, — отчеканила полицейская. Между прочим, совершенно честно.
— Как скажете, Надежда Ивановна. Могу я или идти, или вы хотите мне устроить допрос с пристрастием?
Пожалуй, Наде бы хотелось. Наган, с которым она не расставалась, оттягивал карман и буквально умолял приставить дуло к высокому лбу графа. Но полицейская сдержалась, спрятала руки за спиной, сжимая их там со всей силы в кулаки.
— Не смею вас задерживать, Ваша светлость.
Граф с достоинством кивнул и неторопливо прошел мимо Нади, туда же, куда недавно направился камердинер. Барышня подождала, пока его шаги стихнут, и только после этого позволила себе расслабиться, выдохнуть. Она сама не понимала почему Долгорукий вызывает в ней такую бурю эмоций. Было в графе что-то такое, от чего её внутреннее профессиональное чутье било в набат. Но кроме разговора с изобретателем, который, по сути своей, был лишь досужими сплетнями и предположениями, у Нади на графа ничего не было.
Она решила немного пройтись, прежде чем возвращаться к Андрею. Перспектива забраться на второй этаж пугала, а потому сейчас необходимо было расслабиться, немного подышать. Взгляд упал на высокие окна зимнего сада. Вот, заодно выполнит просьбу мага — выглянуть в окно, посмотреть, что там нынче с погодой.
За окном по-прежнему стоял февральский день. Солнце лениво ползло к зениту, отражаясь на белоснежном покрове земли. Надя прислонилась лбом к холодному окну, чувствуя, как вместе с ледяным прикосновением приходит краткое облегчение. За последние сутки она пережила больше, чем за всю свою жизнь. Мысли снова и снова возвращались к магу. К его серым, внимательным глазам, к поцелую. В груди скрутился теплый и сладкий комок, который жаром растекся по всему телу.
Повинуясь какому-то детскому порыву, Надя дернула дверь сада и сделала шаг вперед в снег. Холод тут же окутал её своими колючими объятиями, прокрался под тонкую ткань блузки, пощипывая влажную спину. Однако горячей голове стало немного легче. Девушка раскинула руки, зажмурилась и запрокинула голову. Вот бы ещё снег пошел, чтобы можно было ловить снежинки языком, как в детстве.
— Не замерзнешь, Снежная королева?
Надя обернулась. В дверях стоял Андрей. Солнце многократно отражалось в его серых глазах, делая их почти прозрачными. Он улыбался и немного щурился. Удивительно, как за столь краткий промежуток времени совершенно незнакомый человек может стать столь родным?
— С льдинкой вместо сердца не мерзнут.
— Вот уж точно, — Голицын рассмеялся, протянул руку. — Заходите, Надежда Ивановна, у вас вся юбка вымокла. А я бы очень не хотел, чтобы вы простудились.
— Не хотите тратить магию на моё лечение? — Надя все-таки повиновалась. Вложила свою руку в ладонь мага, ступила обратно за порог зимнего сада. Подол и правда весь вымок, на него налипли комья снега.
— Не хочу, чтобы вы вовсе болели, — Андрей аккуратно присел перед барышней на одно колено, уже знакомым жестом потер ладони друг об друга, и провел вдоль подола. Снег растаял, от ткани пошёл пар, и скоро юбка была совсем сухой. Маг, не вставая, поднял взгляд на барышню. Он хотел сказать так много и одновременно не знал, с чего начать. Он бы, пожалуй, обнял её колени, прижался, да так бы и стоял до скончания всех времен. Но вместо этого маг лишь молча взял тонкую ладошку с мозолями от оружия, и поцеловал кончики пальцев.