Тэд Уильямс – Трон из костей дракона. Том 1 (страница 4)

– Хорошо. – Престер Джон снова откинулся на спинку трона из костей дракона и закрыл серые глаза. – Спой еще для меня, Тайгер.

И шут запел. А над ними, казалось, старые знамена стали слегка раскачиваться, словно по толпе наблюдателей, меж древних цапель, медведей с потускневшими глазами и других странных существ, пробежал шепот.

Глава 2

История о двух лягушках

Праздный ум – находка для дьявола.

Саймон грустно размышлял над одним из самых любимых выражений Рейчел, глядя на груду доспехов для лошадей, лежавших на полу Прогулочного коридора для священников. Он только что радостно прыгал по длинному выложенному плиткой проходу, ведущему вдоль всей длины часовни к покоям Моргенеса. Да, конечно, он немного размахивал метлой, представляя, что это флаг Дерева и Селезня эркингардов Престера Джона, а он ведет их в сражение. Быть может, ему следовало обращать больше внимания на то, что его окружало – но какой идиот станет развешивать набор лошадиных доспехов в Коридоре, отведенном для священников? Стоит ли говорить, что они упали с жутким грохотом, и теперь Саймон ждал скорого появления тощего и мстительного отца Дреосана.

Саймон принялся поспешно собирать потускневшие пластины доспехов, часть из которых вывалилась из кожаных ремешков, связывавших их вместе, и вспомнил еще одно высказывание Рейчел: «Дьявол находит работу для пустых рук». Конечно, это звучало глупо, и он разозлился. Дело вовсе не в его пустых руках и праздном уме, не они привели его к неприятностям. Нет, причина состояла в делании и думанье, из-за которых он постоянно спотыкался. Если бы только они оставили его в покое!

Отец Дреосан таки не появился к тому времени, когда Саймону удалось сложить доспехи так, чтобы они представляли собой не слишком надежную груду, и поспешно засунуть ее под край свисавшей со стола скатерти. При этом он едва не перевернул стоявшую на нем золотую раку, но наконец – избежав новых неудач – поврежденные доспехи исчезли из вида, теперь только более светлое пятно на стене могло подсказать, что они вообще существовали. Саймон поднял метлу и попытался выровнять цвет покрытой сажей стены, а потом поспешно зашагал дальше по направлению к ведущей наверх лестнице.

Снова оказавшись в саду, из которого его так жестоко изгнала Рейчел Дракониха, Саймон на мгновение остановился, чтобы вдохнуть острый аромат зелени и избавиться от неприятного запаха мыла в носу. И тут его внимание привлекла необычная форма верхних ветвей Фестивального дуба, древнего дерева в дальнем конце сада, таких искривленных и шишковатых, что возникало впечатление, будто дерево в течение веков росло под огромной корзиной. Саймон прищурился, прикрыв глаза ладонью, защищая их от косых солнечных лучей. Птичье гнездо! В такое время!

Он едва не поддался искушению, даже бросил метлу и сделал несколько шагов в сторону сада, но в последний момент вспомнил о своей миссии у Моргенеса. Если бы он получил другое поручение, то сейчас уже взбирался бы на дерево, но возможность увидеть доктора была подарком, пусть ему и предстояла не самая интересная работа. Он обещал себе, что обязательно исследует гнездо позднее, и направился во Внутренний двор.

В ворота вошли два мужчины и сейчас направлялись в его сторону; один, невысокий и коренастый, шел довольно медленно, другой был еще более плотным и неторопливым. Саймон узнал свечника Джейкоба и его помощника Джеремию, который тащил на плече большой тяжелый мешок и едва переставлял ноги, медленнее, чем обычно – если такое вообще было возможно. Саймон издали поздоровался с ними. Джейкоб улыбнулся и помахал в ответ рукой.

– Рейчел хочет новые свечи для обеденной залы, – прокричал свечник, – и она их получит!

Джеремия сделал кислое лицо.

Короткая пробежка вниз по зеленому лугу привела Саймона к массивной сторожке у ворот. Солнечный луч все еще освещал крепостную стену у него за спиной, а тени вымпелов над Западным бастионом метались на траве, точно темные рыбины. Стражники в красно-белой форме – едва ли старше самого Саймона – улыбнулись и кивнули, когда главный шпион, с зажатой в руках смертельно опасной метлой и низко опущенной головой, с топотом промчался мимо – на случай, если тирану Рейчел захочется выглянуть в этот момент из высоких окон цитадели. Когда Саймон миновал башню и скрылся за высокой стеной, он перешел с бега на шаг. Тонкая тень Башни Зеленого Ангела пересекала ров; искаженный силуэт ангела, триумфально поднимавшийся на шпиле, лежал у дальнего края рва, освещенного солнцем.

Саймон решил, что, раз уж он здесь, будет правильно поймать несколько лягушек. Это не займет много времени, а доктору они могут пригодиться. Он не станет откладывать поручение, которое ему дала Дракониха, просто немного его углубит. Однако ему следовало поспешить – приближался вечер, и Саймон уже слышал, как сверчки готовятся к представлению, одному из последних в этом году, а лягушки-быки контрапунктом заводят свои негромкие, пронзительные песни.

Войдя в заросшую лилиями воду, Саймон на мгновение остановился, чтобы послушать и понаблюдать за темнеющей восточной частью неба, приобретавшей темно-фиолетовый цвет. После покоев доктора Моргенеса ров был вторым его самым любимым местом из всего, что создал Бог… ну из того, что Саймон видел.

Незаметно для себя вздохнув, он стащил с головы бесформенную матерчатую шапку и пошлепал по воде туда, где водоросли и заросли гиацинтов были самыми густыми.

Солнце уже полностью скрылось, и ветер шумел в зарослях рогоза, окружавших ров, когда Саймон, с одежды которого стекала вода, а в каждом кармане сидело по лягушке, остановился перед дверью покоев Моргенеса. Он постучал по массивной панели, стараясь не прикасаться к незнакомому символу, начертанному мелом на дереве. Он на горьком опыте научился ничего не трогать руками без разрешения доктора. Прошло несколько мгновений, прежде чем он услышал голос Моргенеса.

– Уходите, – раздраженно сказал он.

– Это я… Саймон! – сказал он и снова постучал.

Следующая пауза получилась более длинной, потом он услышал быстрые шаги, и дверь распахнулась. Моргенес, голова которого едва доставала до подбородка Саймона, стоял в ореоле яркого голубого света, однако его лицо оставалось в тени. Он несколько мгновений смотрел на Саймона.

– Что? – наконец спросил Моргенес. – Кто?

Саймон рассмеялся:

– Ну я, конечно. Вам нужны лягушки? – Он вытащил пленников из их темниц и протянул Моргенесу, держа лягушек за скользкие лапки.

– О, о! – Казалось, доктор просыпается после глубокого сна. Он потряс головой. – Саймон… ну разумеется. Заходи, мальчик! Мои извинения… я немного отвлекся. – Моргенес открыл дверь настолько, чтобы Саймон смог проскользнуть мимо него в узкий внутренний коридор, потом быстро ее захлопнул.

– Значит, лягушки? Хм-м-м, лягушки… – Доктор обошел Саймона и повел его по коридору.

В голубом свете ламп, висевших на стенах, доктор, фигура которого невероятно напоминала веретено, подобно обезьяне, подпрыгивал, а не шел. Саймон следовал за ним, и его плечи почти касались холодных каменных стен по обе стороны коридора. Он не мог понять, как комнаты в покоях доктора, казавшиеся такими маленькими снаружи – он смотрел на них со стен цитадели, а потом измерил шагами во дворе – могли иметь такие длинные коридоры.

Размышления Саймона прервал жуткий шум, эхом пронесшийся вдоль коридора – свистки, громкие удары и нечто, похожее на голодный лай сотни псов.

Моргенес удивленно подскочил.

– О, Имя всех Имен, я забыл задуть свечи. Жди здесь. – Маленький доктор поспешно зашагал по коридору, и его тонкие седые волосы взметнулись вверх, когда он слегка приотворил дверь в его конце – вой и свист тут же удвоили силу, – а Моргенес быстро скользнул внутрь.

Саймон услышал приглушенный крик.

Ужасающий шум внезапно стих – так же быстро и полностью, как если бы… если бы…

«Кто-то задул свечу», – подумал Саймон.

Доктор выглянул наружу, улыбнулся и поманил его к себе.

Саймон, который уже видывал нечто похожее прежде, осторожно последовал за Моргенесом в его мастерскую. Слишком быстрый шаг в самом лучшем случае мог привести к тому, что он наступил бы на что-то неприятное.

Он огляделся по сторонам, но не заметил ни малейших следов того, что могло так шуметь. И вновь восхитился несоответствием между тем, какими покои Моргенеса казались снаружи – переделанные бараки стражников примерно в двадцать шагов длиной, возле увитого плющом северо-западного угла Среднего двора – и тем, что они представляли собой внутри: помещение пусть и с низким потолком, почти такое же длинное, как поле для турниров, но не настолько широкое. В мерцавшем оранжевом свете, проникавшем в мастерскую из маленьких окошек, длинный ряд которых выходил во двор, Саймон вгляделся в дальний конец комнаты и решил, что без особого труда сумеет попасть туда камнем с того места, где он сейчас стоял.

Странный удлиняющий эффект, однако, был хорошо ему знаком. На самом деле, несмотря на ужасающие звуки, помещение выглядело самым обычным образом – как если бы орда тронувшихся умом купцов открыла тут лавку, а потом поспешно сбежала во время разразившейся жуткой бури.

Длинный обеденный стол, начинавшийся от ближайшей стены, был заставлен изогнутыми стеклянными трубками, коробками и матерчатыми мешочками с порошками, едкими солями, а также замысловатыми сооружениями из дерева и металла, к которым присоединялись глубокие реторты, бутылочки и другие непонятные емкости. В центре стола стоял большой медный шар с крошечными носиками, торчавшими во все стороны. Казалось, он плавает в заполненном серебристой жидкостью блюде, установленном на треноге из слоновой кости. Из носиков сочился пар, а медная сфера медленно вращалась.