Тэд Уильямс – Марш Теней (страница 73)

Он был очень терпелив: прошло не меньше часа, прежде чем слепой король пошевелился и повернул голову.

— Харсар? — спросил он. — Нужно было окликнуть меня, друг.

— Вид из окна очень успокаивает.

— Согласен. — Иннир изобразил пальцами жест, означающий благодарность за мелкую услугу. — Все утро я сдерживал страсти, разгоравшиеся на собрании, и выслушивал споры о Стеклянном договоре. Я мечтал о том, как приду сюда, в тишину, буду наслаждаться легким ветерком с М'ааренола. — Король поднял руки и прикоснулся к своим глазам, потом еще раз и еще, словно выполнял ритуал. — Я до сих пор помню, что видел в тот день, когда потерял зрение.

— Ничего не изменилось, господин.

— Все изменилось. Но к делу. Ты так долго ждал меня, Харсар-со. Сомневаюсь, что ты пришел сюда полюбоваться видом из окна.

Харсар слегка склонил безволосую голову. Советник короля принадлежал к племени Каменного Кольца — очень подвижному народу небольшого роста. По меркам своего племени Харсар был высоким. Когда он подошел к Инниру, чтобы помочь тому подняться, его голова оказалась почти на уровне плеча монарха.

— У меня для вас хорошая новость, господин, — сообщил он.

— Расскажи.

— Ясаммез и ее воинство перешли Границу.

— Так быстро?

— Вы же знаете, Ясаммез очень сильна. Она долгие годы ждала этого и готовилась.

— Да, так и было, — медленно кивнул король. — А мантия?

— Она у нее. По крайней мере, пока у нее. Но ученые Подземной библиотеки думают, что мантия не выдержит, если ее слишком сильно растянуть. Сейчас она распростерта везде, где побывала Ясаммез. Эти земли теперь наши. А когда мантия не сможет растягиваться дальше, Ясаммез пойдет вперед без нее, сжигая все огнем, вытаптывая и круша мечом. — Харсар, обычно сдержанный, не мог сейчас говорить спокойно. В его словах слышались ликование и торжество. — И куда бы она ни пришла, эти солнцепоклонники будут оплакивать своих мертвецов.

— Да, — отозвался Иннир и помолчал. — Да. Благодарю тебя за приятное известие, Харсар-со.

— Вы обрадовались куда меньше, чем я надеялся, господин. — Советник сам испугался своих слов и склонил голову: — Ах, простите мне мою неучтивость, сын Первого Камня. Я глупец.

Король поднял руку, и стало видно, какие длинные у него ногти. Этот жест означал, что извинения приняты.

— Не надо просить прощения, друг мой. Мне необходимо многое обдумать. Ясаммез — великая воительница. И теперь, когда ее выпустили на волю, мир изменится. — Иннир снова повернулся к окну. — Прости и ты меня, Харсар-со. Мне приятно, что ты зашел сообщить мне новость, — сказал король, и лицо его стало торжественным и спокойным, а над головой появилось мерцавшее, словно лиловый светлячок, пятнышко света. — Мне нужно подумать. Мне нужно… поспать.

— Простите, что отнял у вас время, великий Иннир. Смею ли я предложить вам свои услуги? Могу ли я сопроводить вас в нижние комнаты? Ступени еще не просохли.

Легкая улыбка пробежала по лицу слепого короля.

— Ты добр, но я лучше засну здесь.

— Здесь?

В башне Облачных духов было лишь одно ложе: место силы, порождавшее особые сновидения.

В следующее мгновение человек из племени Каменного Кольца прижал руку к губам.

— Простите меня, господин! Я не должен задавать вопросы. Какой же я глупец! — расстроенно забормотал он.

На этот раз ответный жест Иннира выглядел более формально.

— Не расстраивайся, советник, — проговорил повелитель. — Со мной все будет в порядке.

Харсар все кланялся и кланялся, пятясь к выходу, и делал это так быстро, что любой наблюдатель испугался бы за него: советник мог запросто скатиться по ступеням — скорее, чем слепой король. Но он резко остановился перед самой лестницей и начал осторожно спускаться вниз. В башнях Кул-на-Квара ступени производили тихие мелодичные звуки. Например, пользующаяся дурной славой лестница Высокого места издавала негромкие стоны, как беспокойно спящий ребенок. И только на ступенях башни Облачных духов не было слышно ничего, кроме поступи идущего. Иннир прислушивался к отголоскам шагов удалявшегося советника, пока они не исчезли за воем ветра.

Иннир дин'ат сен-Кин подошел к двери в стене, что разделяла верхнее помещение башни на две комнаты. Во второй комнате, точной копии первой, тоже было окно, но выходило оно не на блестевшие от дождя крыши замка, а в сторону туманного юга. Там проходила Граница Теней, туда ушла Ясаммез со своим воинством завоевывать смертных. Как и первая, комната была почти пуста. В первой стоял стул, здесь — невысокое ложе. Король лег на него, сложил руки на груди и погрузился в сон. Над его лбом по-прежнему светилось лиловое пятно.

Чет не мог уснуть. Ночь все не кончалась и не желала уходить — как нежеланные гости, которым некуда торопиться.

«Мы попали в лапы зла».

Эта мысль преследовала его. Впервые он понял больших людей, которые спрашивали его, как фандерлинги живут в пещерах под землей. Вовсе не камни Города фандерлингов давили на него — ведь не чувствует рыба давления воды. Его угнетало ощущение, что он и его маленькое семейство окружены и опутаны невидимым безликим злом. Чет не знал, что именно оно собой представляет, и от этого чувствовал себя несчастным и беспомощным.

«Мы попали в лапы злых существ, и они все крепче сжимают нас».

— Что ты задумал? Скажи, ради всех тайн! — недовольно проворчала Опал. — Ты ворочаешься всю ночь.

Ему очень хотелось успокоить ее и ответить, что все в порядке. Они часто ссорились, но он всегда предпочитал компанию жены обществу мужчин. Они много лет прожили вместе, и Чет нуждался не только в спокойствии жены, но и в ее благоразумии.

— Не могу уснуть, Опал. Беспокоюсь.

— И о чем? — Она села на кровати и заправила выбившиеся из-под ночного колпака волосы. — Только говори тихо, а то разбудишь ребенка.

— Он меня тоже очень беспокоит.

Чет встал и на ощупь пошел к столу, чтобы взять кувшин с вином. Дома фандерлинги редко пользовались светильниками, довольствуясь тусклыми отблесками уличных фонарей, и всегда удивлялись, что большие люди наверху не могут передвигаться без яркого света. Он взял стакан с каминной полки и повернулся к жене:

— Хочешь вина? — предложил он.

— С чего мне хотеть вина в такой час? — По ее голосу Чет понял, что Опал тоже волнуется. Она спросила: — Чет, что тебя беспокоит?

— Я точно не знаю. Пожалуй, все. Мальчик, крышевики, слова Чавена о Границе Теней.

Он подошел со стаканом к кровати, сел и накрыл ноги толстым одеялом.

— Появление этого ребенка — не случайность, Опал, — проговорил он. — Его вывезли из тумана и оставили здесь как раз в тот день, когда Граница Теней сдвинулась. А ведь такого не бывало сотни лет.

— Мальчик тут ни при чем! — возразила Опал довольно громко, несмотря на собственное требование соблюдать тишину. Он не сделал ничего плохого. Ты еще скажи, что он какой-нибудь… шпион, или демон, или… переодетый колдун!

— Я не знаю, кто он. Но я не намерен больше ждать и гадать, что же спрятано у него в мешочке на шее.

— Чет, так нельзя! Мы не имеем права!…

— Чепуха, женщина, и ты это знаешь. Это наш дом. А вдруг он принес домой ядовитую змею — огневку или что-то вроде того? Разве можно позволить ему?

— Это просто глупо…

— Ничуть не глупее всего того, что происходит вокруг. Сумеречное племя из старинных историй вот-вот объявится прямо у наших дверей, а мы делаем вид, будто ничего не происходит. Мы нашли этого мальчика, Опал, — он не наш сын. И понятия не имеем, кто он такой или что он такое. Мы знаем одно: он появился из-за Границы Теней. Ты не видела, как к нему обращались крышевики: словно он их старинный друг или ценный союзник…

— Он помог одному из них, ты сам говорил!

— И у него есть некая вещь, проливающая свет на его прошлое.

— Ты не знаешь наверняка.

— Но и ты не можешь утверждать обратное. Почему ты споришь со мной, Опал? Боишься, что мы его потеряем?

У нее в глазах стояли слезы. Чет и в темноте чувствовал это по ее голосу.

— Да! Да, я боюсь, что мы его потеряем. А тебе все равно!

— Что?

— Ты все слышал. Ты хорошо с ним обращаешься, ведь ты добрый. Но ты не… не… не любишь его… — Она с трудом удерживала слезы. — Не любишь так, как я.

На миг Чета охватили гнев и удивление.

Опал перевернулась на бок, от ее рыданий сотрясалась кровать, и все остальные заботы мгновенно перестали тревожить Чета. Его Опал рыдала! Она испугалась! Он обнял жену.

— Прости меня, старушка. Извини, — успокаивал женщину фандерлинг. Теперь он сожалел о каждом вырвавшемся слове. — Не волнуйся. Я никому не позволю забрать его.

— А нельзя как-нибудь по-другому? — спросила Опал. Они все-таки зажгли небольшую лампу, и Чет увидел, что глаза жены покраснели и опухли. — Это очень плохо, неправильно.

— Теперь мы его родители, — возразил Чет. — Пора привыкнуть к ситуациям, когда что-то кажется нам ужасным, но мы должны это сделать. Видимо, такова плата за возможность иметь ребенка.

— Очень похоже на тебя, — прошептала она уже спокойнее. — Ты всегда все знаешь и во всем разбираешься. Как тогда, с теми состязающимися кротами.

Спящий ребенок, как всегда, скинул одеяло и лежал лицом вниз. Лицо его было повернуто набок, будто у пловца. Когда он делал вдох, его светлые волосы белели, словно иней. Фандерлинг смотрел на него со смешанным чувством обожания и страха. Чет понимал, что в обмен на право заглянуть в мешочек он заключил с Опал некий договор, и теперь должен будет принять точку зрения жены, что бы они там ни обнаружили. В глубине души он знал: если они не найдут свидетельства совершенного Кремнем убийства — не какого-то, а совсем недавнего, — Опал не откажется от мальчика.