Тэд Уильямс – Марш Теней (страница 43)
Баррик не нашел в себе сил разобраться в этом. За три дня, что принц провел на ногах, ему пришлось присутствовать на похоронах брата, потом, уже в замке, выдержать долгую утомительную церемонию в пропахшем ладаном огромном храме Тритона, после чего его и Бриони произвели в регенты. Баррик до сих пор чувствовал себя плохо. Лихорадка пронеслась по его телу, точно огонь по лесной поляне. Сгорело самое главное: корни и ветви, — и понадобится много времени, чтобы они отросли вновь. Но и это еще не все. Лихорадка оставила после себя какие-то таинственные зародыши — семена новых идей. Баррик чувствовал, как они зреют внутри и ждут часа, чтобы выйти наружу.
«Кем я стану? — задумался Баррик, глядя на свою скрюченную левую руку. — Я и без того урод, объект насмешек, меня преследуют кошмарные сны… тень отца. Неужели меня ожидает еще и предательство?»
Эти новые мысли не покидали Баррика. Его и раньше изводила подозрительность, во сне и наяву. Он много молился, но боги не желали облегчать его страдания.
«Возможно, мне стоило прислушаться к словам Гейлона?»
Баррик не очень-то доверял кузену. Гейлон был честолюбив, о чем все знали, хотя нельзя было назвать его худшим в семье. На фоне братьев — коварного Карадона и безответственного Хендона — герцог Саммерфильдский казался скромным, как благонравная девица. Впрочем, Баррик не верил ни одному аристократу Южного Предела: ни Броуну, ни Тайну Олдричу из Блушо, ни даже старому смотрителю замка Найнору. Ему было совершенно безразлично, преданно ли они служили его отцу. Он доверял лишь сестре. Теперь же слова Гейлона попытались разрушить и эту связь.
Баррик поднялся. Его так переполняли злоба и страдание, что собака поджала хвост и убежала от него подальше. Двое пажей ожидали распоряжений, глядя на своего господина снизу вверх: так мелкие зверьки смотрят на крупного зверя, пытаясь угадать, не голоден ли он. С той минуты, как принц утром поднялся с постели, он уже не раз накричал на пажей.
— Мне пора одеваться, — произнес он, стараясь говорить спокойно.
Совет собирается через час. Может быть, правильнее спросить Бриони напрямую, о чем она разговаривала с черным послом? Баррик вспомнил худое темное лицо, улыбку превосходства — и по его спине пробежал холодок. Посол напоминал тех жестоких призрачных существ, что преследовали принца в лихорадочных снах. Правда, теперь и реальная жизнь стала кошмаром. Баррику все время приходилось убеждать себя, что он не спит, что стены твердые и никто не наблюдает за ним из каждого угла.
«Я чуть не проговорился Бриони про отца», — вдруг подумал он.
Этого делать не следует. Если он скажет Бриони, сестра уже не сможет относиться к отцу так, как раньше.
— Я жду, черт побери! — прикрикнул он.
Пажи достали из сундука отделанную мехом мантию и поспешили к нему, неуклюже согнувшись под ее тяжестью. Казалось, они несут тело мертвого врага.
Что нужно Бриони от посла? А еще важнее, почему она ничего не сказала Баррику, своему брату? Он не мог отделаться от подозрения, будто принцесса решила стать единовластным регентом, оставив его одного бороться с болезнью.
Нет!
Он попытался отбросить мрачные мысли, но они приходили снова и снова, как голодные нищие, которых гонят прочь, а они возвращаются.
«Нет, только не Бриони! Если кому-то в мире можно верить, то именно ей», — решил наконец Баррик.
У принца дрожали колени, когда пажи, поднявшись на цыпочки, надевали мантию ему на плечи. Ему незачем было смотреть на слуг: он прекрасно знал, что они переглядываются и считают его больным.
«Может, моя лихорадка еще не прошла? — подумал Баррик. — Или это начало того, о чем говорил отец? Неужели это оно?»
На миг он вернулся в мрачные лабиринты своей болезни, погрузившись взглядом в раскаленную докрасна темноту. И не увидел пути к спасению.
На продолговатом лице сестры Утты читались интерес и озабоченность. Она старательно подбирала слова.
— Я считаю, что это очень смелая мысль, ваше высочество.
— Но не очень удачная — так вы думаете? — нетерпеливо перебила ее Бриони.
Она очень много передумала за эти дни. Ее переполнял поток чувств и желаний, и иногда даже казалось, что в ней зреет сила — сила, которую следовало прятать от посторонних глаз. Эти противоречивые чувства управляли и телом и мыслями, словно она была куклой-марионеткой.
— Вы, наверное, решили, что я ищу неприятностей? — продолжала Бриони. — И хотите предостеречь меня.
— Вы теперь принцесса-регент, — возразила Утта. — Вы можете поступать так, как считаете нужным. Но будущее наше неясно и подобно мутному потоку. И разве уместно сейчас, чтобы глава королевства носила одежду, похожую на мужскую?
— Уместно ли это сейчас? — Бриони раздраженно хлопнула рукой по колену. — Если не сейчас, то когда? Все меняется. Еще неделю назад Кендрик собирался отправить меня замуж за разбойника из Иеросоля. А теперь я правлю в Южном Пределе.
— Вместе с братом.
— Да, естественно, вместе с братом. Братом-близнецом. Мы можем делать все, что хотим. Все, что считаем правильным.
— Прежде всего, — возразила Утта, — не забывайте, что хоть вы с принцем и близнецы, но вы не являетесь единым целым. Между вами существует некоторое различие.
— То есть вы хотите сказать, что он рассердится? — воскликнула девушка. — На то, что я хочу носить удобное платье вместо рюшей и кружев, которыми украшают себя безмозглые существа, стремящиеся лишь к тому, чтобы радовать чей-то взгляд?
— Я хочу сказать, что ваш брат тоже видел, как мир перевернулся. Как жизнь в королевстве изменилась. Это случилось за несколько последних дней, принцесса Бриони. Год тому назад здесь правил ваш отец и, казалось, боги были милостивы к нам. Но теперь все иначе. Помните об этом! Близится темная холодная зима, на высоких холмах уже лежит снег. Люди будут жаться к огню, слушать завывания ветра и гадать, что их ждет дальше. Их король томится в плену. Наследник убит, и никто не знает, как это произошло. Что ваши подданные будут говорить друг другу? «Спасибо богам, что на троне теперь дети и они не боятся крушить старые традиции!» — так?
Бриони не могла оторвать взгляд от красивого строгого лица сестры Утты.
«Я бы все отдала, чтобы стать на нее похожей, — думала она. — Мудрая, очень мудрая и спокойная. Будь я такой, люди доверяли бы мне! А я похожа на коровницу: красное лицо, вспотевшее тело».
— Я ведь пришла за советом, — напомнила она жрице. Утта грациозно пожала плечами.
— По-моему, вы пришли на урок.
— Спасибо, сестра. Я непременно подумаю над тем, что вы мне сказали.
Но едва они вернулись к чтению «Истории Эона и его народов», как раздался стук в дверь.
— Принцесса Бриони! — донесся из коридора голос Розы Треллинг. — Ваше высочество! Вам пора идти на совет.
Бриони поднялась и, прежде чем последовать за фрейлинами, поцеловала прохладную щеку Утты.
Коридор был узким, и они втроем не могли идти рядом. Поэтому Роза и Мойна чуть приотстали. Бриони слышала шуршание их юбок, задевавших стены.
Мойна Хартсбрук откашлялась, затем сказала:
— Тот человек… просил передать, что будет счастлив снова встретиться с вами завтра в саду.
Она произнесла это с осуждением, которое вызвало улыбку Бриони.
— Ты имеешь в виду лорда Давета? — спросила принцесса.
— Да, ваше высочество.
Дальше они шли молча. Бриони чувствовала, что Мойна пытается набраться храбрости и сказать что-то еще.
— Принцесса, — все-таки решилась фрейлина, — простите меня, но почему вы с ним видитесь? Он же враг нашего королевства.
— Ну и что? Многие иностранные послы нам не друзья. Например, граф Эвандер из Сиана и этот старикашка из Сессио, что чересчур громко дышит и пахнет коровьим навозом, — ты же не считаешь их нашими друзьями? Уверена, ты помнишь и толстого борова Анджелоса, посла Джеллона. Он вечно улыбался мне и лебезил перед Кендриком. Но однажды утром мы проснулись и обнаружили, что его хозяин, король Геспер, сдал нашего отца Иеросолю. Я убила бы Анджелоса, если бы он не уехал из замка под предлогом охоты, а потом не улизнул в свой Джеллон. Но пока Давета не поймали на месте преступления, мы должны мириться с его присутствием. Таково искусство управлять государством.
— Но… Но разве вы разговариваете с ним только по этой причине? — Мойна была девушкой упрямой и не обратила внимания на Розу, тут же толкнувшую ее локтем в бок. — Ради искусства управлять государством? — уточнила она.
— То есть ты хочешь знать, почему я беседую с ним? Думаешь, что я поступаю так, потому что он привлекательный мужчина?
Мойна покраснела и опустила взгляд.
Роза тоже избегала смотреть в глаза госпоже.
— Мне он не нравится, как и Мойне, — призналась вторая фрейлина.
— Я не собираюсь за него замуж, если вас это беспокоит.
— Ваше высочество! — Фрейлины были потрясены. — Ну конечно нет!
— Да, он привлекателен. Но он почти ровесник отца, не забывайте. Мне интересны его рассказы о тех местах, где он побывал, о южном континенте, о его родине, о пустынях, о разрушенном Иеросоле. Мне ведь пока не довелось повидать мир.
Фрейлины удивились: для них путешествия в дальние страны означали лишь множество неудобств и опасностей. Бриони прекрасно знала: девушки не поймут ее желания познать мир за пределами их сырого, темного, старого замка.
— Но еще интереснее услышать, что Давет говорит о Шасо, — продолжила она. — А вы, конечно, знаете о том, что Шасо арестован и обвинен в смерти моего брата. Может быть, вас устроит такое объяснение: я должна докопаться до причины убийства принца Кендрика.