Тед Чан – Жизненный цикл программных объектов (страница 14)
Лицо Аны появляется в окошке видеотелефона.
— Ты видела пост Стюарта? — спрашивает Дерек.
Стюарт обратил внимание группы на то, сколько нужно заплатить каждому участнику, если они разделят стоимость работ поровну на всех, и задал вопрос: сколько членов группы могут себе позволить такую сумму?
— Прочитала, только что, — говорит Ана. — Может быть, он думает, что помогает делу, по сути же, просто будоражит людей.
— Согласен, — кивает Дерек. — Но пока не появится подходящая альтернатива, расходы на одного человека — это то, о чем думают практически все. Ты уже встречалась с этим фандрайзером[36]?
Ана собиралась переговорить с подругой одной своей подруги — женщиной, которая занималась фандрайзингом в пользу заказников для диких животных.
— Вообще-то я только что вернулась после ленча с ней.
— Великолепно! И что ты узнала?
— Плохая новость состоит в том, что она считает, что мы не можем претендовать на статус некоммерческой организации, потому что пытаемся собрать деньги для конкретной группы людей.
— Но ведь новым движком мог бы пользоваться каждый… — Он внезапно умолкает. В архивах по всему миру хранятся миллионы моментальных копий дигитантов Нейровзрыва. Но пользовательская группа не может заявить, что действует в их интересах; без людей, готовых воспитывать их, ни один из этих дигитантов не получит никакой пользы от версии движка Нейровзрыв для платформы «Реальное Пространство». Единственные дигитанты, которым пользователи, объединенные в группу, стараются помочь, — их собственные питомцы.
Пока он молчит, Ана кивает. Должно быть, она уже думала обо всем этом.
— О’кей, — говорит Дерек, — значит, мы не можем стать НКО[37]. И это плохая новость. А в чем хорошая?
— Она говорит, что мы все-таки можем просить о пожертвованиях, не прибегая к некоммерческой модели. Вот что нам нужно делать: рассказывать истории, которые вызовут симпатию к самим дигитантам. Таким же точно образом некоторые зоопарки собирают деньги на крупные расходы типа хирургических операций, которые необходимо сделать слонам.
Он с минуту размышляет над сказанным.
— Думаю, мы можем разместить в сети видео о дигитантах и попытаться сыграть на чувствах людей.
— Именно. И если мы сможем сформировать общественное мнение в достаточной степени, то люди, возможно, будут жертвовать и свои деньги, и свое время. Чем заметнее будут наши дигитанты, тем больше наши шансы на привлечение добровольцев из сообществ открытых исходников[38].
— Я начну просматривать мои видео с Марко и Поло, — говорит Дерек. — Там множество симпатичных моментов, снятых, когда они были еще юными. Насчет более свежих видео я не очень уверен. Или нам нужны душераздирающие кадры?
— Нам нужно обсудить, что сработает лучше, — говорит Ана. — Я отправлю сообщение на форум с этим вопросом.
Дерек внезапно вспоминает:
— Кстати говоря, вчера был звонок. Может статься, полезный. Хотя шансы не очень велики.
— И кто звонил?
— Ты помнишь ксенотериан?
— Дигитантов, которые должны были стать инопланетянами? Этот проект жив?
— В некоторой степени.
Дерек говорит, что с ним связался молодой человек по имени Феликс Рэдклифф — один из последних участников ксенотерианского проекта. Большинство энтузиастов-основателей сдались годы назад, измотанные трудностями изобретения и создания инопланетной культуры с нуля, но маленькая группа фанатов — скорее, маньяков — по-прежнему предана делу. Насколько понял Дерек, большинство из них не имеют постоянной работы, живут вместе с родителями и почти не выходят из своих спален, а настоящая их жизнь протекает на «ООПП Марс». Феликс единственный член группы, готовый идти на контакт с посторонними людьми.
— И после этого нас еще называют фанатиками, — говорит Ана. — Так зачем же он вышел с тобой на связь?
— Он слышал, что мы пытаемся перенести Нейровзрыв на новую платформу, и готов нам в этом помочь. Мое имя ему было знакомо, потому что я разрабатывал аватары для ксенотериан.
— Везет тебе, — говорит Ана, улыбаясь, а Дерек корчит гримасу. — Но почему его заботит, удастся нам перенести Нейровзрыв или нет? Я думала, что смысл существования «ООПП Марс» в том, чтобы ксенотериане оставались в изоляции.
— Изначально так оно и было, но теперь он решил, что они готовы встретиться с людьми. Он хочет провести эксперимент и организовать первый контакт. Если бы «ООПП Земля» существовала до сих пор, он отправил бы ксенотериан в экспедицию на главные континенты, но это уже невозможно. Так Феликс и оказался в одной лодке с нами; он хочет, чтобы перенос Нейровзрыва состоялся, чтобы его дигитанты могли войти в «Реальное Пространство».
— Что ж… Я могу это понять. Ты говоришь, что он мог бы помочь с финансированием?
— Он пытается привлечь внимание антропологов и экзобиологов. Феликс считает, что их интерес к изучению ксенотериан так велик, что они оплатят перенос Нейровзрыва.
На лице Аны отражается сомнение.
— Они действительно готовы заплатить такие деньги?
— Вряд ли, — говорит Дерек. — Ведь на самом деле ксенотериане вовсе не инопланетные существа. Я думаю, Феликсу стоило бы связаться с производителями игр, которым нужны инопланетяне для заселения созданных ими миров, но это решать ему самому. По-моему, если он не будет трясти людей, с которыми мы уже пребываем в контакте, то нам он не повредит, и, напротив, есть шанс, что сможет помочь.
— Но если он так несобран, как же он собирается убедить антропологов?
— У него есть видео ксенотериан, которое он продемонстрирует, чтобы подогреть их аппетит. Он и мне дал просмотреть небольшой фрагмент.
— И?
Подняв руки, он пожимает плечами.
— Из того, что я увидел, это мог быть рой роботов-садовников.
Ана смеется.
— Может быть, это к лучшему. Чем в большей степени они будут «иными», тем больший интерес вызовут.
Дерек тоже смеется, осознав иронию ситуации: после всей работы, которую он проделал в
Проходят еще два месяца. Попытки пользовательской группы собрать средства не увенчались особым успехом; склонные к пожертвованиям люди и организации устали от призывов спасти исчезающие виды животных, а об искусственных существах и говорить не приходится; кроме того, дигитанты по фотогеничности далеко уступают дельфинам. Приток пожертвований в лучшем случае был тоненькой струйкой.
Стресс вынужденного заключения на приватной «ООПП Земля» тяжело отразился на дигитантах; владельцы пытаются проводить с ними больше времени, чтобы не давать им скучать, но это не может заменить населенный и оживленный виртуальный мир. Ана пытается оградить Джакса от проблем, связанных с переносом Нейровзрыва, но он в курсе всего происходящего. Однажды, придя с работы, она входит в систему и видит, что Джакс явно возбужден.
— Хочу спросить тебя о переносе, — без всяких прелюдий говорит он.
— И что с переносом?
— Раньше думал, это еще одна модернизация, как уже бывало. Теперь думаю, это гораздо больше. Вроде загрузки на другую платформу, только загружать должны не людей, а дигитантов, верно?
— Думаю, да.
— Ты уже смотрела видео с мышкой?
Ана знает видео, о котором говорит Джакс: недавно выпущенное исследовательской группой загрузки, оно демонстрирует мгновенную заморозку белой лабораторной мыши, с последующим ее испарением, по микрометру, тело становится вьющимся дымком в сканирующем потоке электронов, после чего оно инстанцируется на тестовой площадке, где оттаивает и оживает. У мыши сразу же начинаются судороги, и она конвульсирует пару минут, прежде чем наступает смерть. Пока что это рекорд самого длительного выживания для транспортированного таким образом млекопитающего.
— С тобой ничего подобного не произойдет, — уверяет она Джакса.
— Ты хочешь сказать, что я не буду помнить, если это произойдет, — говорит он. — Я буду помнить, если перенос окажется успешным.
— Никто не будет активизировать тебя или кого-то другого на непроверенном движке. Когда Нейровзрыв перенесут на новую платформу, мы прогоним ряд тестовых программ и устраним все глюки, прежде чем запускать хотя бы одного дигитанта. Тестовые программы ничего не почувствуют.
— А прежде чем пересылать мышь, они делали прогон тестовых программ?
Джакс мастер задавать жесткие вопросы.
— Мыши и были тестовыми программами, — признается Ана. — Но это потому, что никто не располагает исходным кодом для органического мозга, а потому невозможно написать тестовые программы, которые были бы проще, чем реальная мышь. Однако для Нейровзрыва исходный код у нас есть, так что подобных проблем не будет.
— Но у вас нет денег, чтобы осуществить перенос.
— Пока нет, но мы их достанем.
Ана надеется, что сказала это уверенно, вопреки тому, что сама она думала на этот счет.
— Как я помогать? Как я заработать деньги?
— Спасибо, Джакс, но сейчас ты никак не можешь зарабатывать деньги, — говорит она. — Сейчас твоя работа в том, чтобы учиться и преуспевать на занятиях.
— Да,-это знаю: сейчас учись, потом все остальное. А если я сейчас возьму кредит, а расплачусь позже, когда заработаю деньги?
— Предоставь мне самой об этом беспокоиться.
Джакс мрачнеет.
— О’кей.