Тед Белл – Живая мишень (страница 54)
— Точно. Моя дорогая девочка, извините, я заметил Тома Джефферсона, моего старого американского друга. И он, похоже, идет к нам…
— Привет, Хок, старый приятель. Ну и кино, чертовски интересное, правда? Ребятам понравилось безумно. А эта симпатичная молодая леди там тоже снималась, если я не ошибаюсь. Как дела? Я Патрик Келли. А вас как зовут?
— Умерь свой пыл, Кирпич. Я ее первым увидел. Не обращайте на него внимания, Лилия, он женат.
— Добрый вечер, господин посол. Меня зовут Лилия.
— Ничего себе, и откуда это вы узнали, чем я зарабатываю на жизнь?
— Моя близкая подруга сказала мне, что вы можете приехать сюда сегодня вечером. Я открою вам одну тайну. Она надеется, что у нее будет шанс поговорить с вами, месье, если вы все еще помните ее.
— Ну ладно, теперь вы по-настоящему пробудили мое любопытство, мадемуазель. Кто эта таинственная женщина?
— Франческа Д’Аньелли.
— Франческа? — чуть не подпрыгнул от удивления Кирпич. — О господи!
— Увольте меня от подобных разговоров, — заявил Хок, потягивая ром.
— Где она? Я бы с радостью поприветствовал ее, — сказал Кирпич.
— Ах, она будет так счастлива! Я только что видела, как она вышла на балкон в том конце зала. Наверное, покурить.
— На какой именно балкон?
— На тот, что рядом с тем баром. Пойдемте, я проведу вас к ней.
— Алекс, не уходи с позиции, — бросил Келли. — Закажи мне пока что «Кетель» со льдом и кусочком лимона. Я скоро вернусь.
34
Стокли очнулся, когда от его лба отрикошетила дождевая капля. Он открыл глаза. В них немедленно попала известковая пыль, и глаза защипало. Он поморгал и быстро осмотрел себя. Что болит, а что нет? Нос чертовски болел, особенно левая ноздря, куда этот извращенец совал свои серебряные ножницы. И ноги ломит, как будто по ним рельсом шарахнули. А еще — вот ведь дерьмо, прямо на нем лежал здоровенный кусок штукатурки. Тяжелый, собака. Примял и руки, и ноги. Ах, точно. Это ведь потолок рухнул, когда рванула бомба. А теперь над головой плыли темные облака, поблескивали далекие молнии, накрапывал дождь, и какие-то парни с фонарями ходили по обломкам. Спасательная команда.
Нет, это явно не спасатели округа Дейд. Эти парни что-то выкрикивали на испанском языке. Ладно, что не спасатели и что по-испански говорили, бог с ним, — только вот они все были в черном и с камуфляжной краской на лицах. И у всех были здоровенные автоматы. Явно неспроста. Какой-то китайский парень, должно быть, один из охранников того Дон Кихота, кричал от боли; послышался выстрел, и он затих. Так, значит, они добивают выживших.
Он закрыл глаза. Пусть думают, что мертвый. Лучше просто прислушиваться.
Если бы кто-то столько времени простоял на закоулках латинских кварталов Гарлема, продавая дурь, то обязательно кумекал бы по-испански. А Сток был как раз таким парнем.
Теперь они светили фонариками рядом с ним. Они ищут реку? Повторяют это слово постоянно.
Дель Рио. Этот самозваный Дон Кихот. Тип, прежде известный на Кубе как Родриго дель Рио. Этот музей, что разлетелся на куски, был его домом. А парни, вероятно, — кубинскими спецназовцами. Они и рванули бомбу. Искали как раз того парня, который совал ножницы Стоку в ноздрю. Где он был теперь? Стоку хотелось бы принять участие в поисках этого гада. Жаль, пошевелиться нельзя.
Еще он думал о Россе. Росс, как раз перед тем как все померкло, крикнул ему, чтобы он падал на пол. Так Росс мертв или опять притворяется? Он услышал еще один крик, но не на испанском языке, а снова на китайском, и опять в ответ раздалась автоматная очередь. Заткнули парня. Он мог видеть, как это происходило, даже с закрытыми глазами. Даже слепой мог представить себе эту сцену. Они все бродили по обломкам в поисках дель Рио и щелкали всех, кто не подходил под его описание.
Он должен был как-то добраться до Росса, помочь ему, пока они не нашли его и не пристрелили. Пытаясь не шуметь, он попытался руками и коленями сдвинуть с себя проклятый пласт штукатурки. Приподнял совсем чуть-чуть, но что-то соскользнуло сверху — наверное, кусок стекла — ну по крайней мере зазвенело, как стекло.
В то же мгновение один из парней высветил фонариком его лицо. Другой парень со всей силы звезданул ботинком по черепу. Глаза Стока поневоле раскрылись. Он смотрел на фонарик, улыбаясь, несмотря на то что ни черта не видел из-за огненных шаров в глазах. О черт. Больно, как в аду.
— Буэнос ночес, — сказал Сток. — Американо. Амиго.
Подумав, что этих слов вполне хватит, чтобы испаноговорящие братья приняли его за друга, Сток удивился, когда его еще раз хряпнули ботинком прямо в ухо. Несколько парней сняли с него обломок крыши, а четверо других схватили его за руки и за ноги. Решили, наверное, поднять. Он задался вопросом — а хватит ли четырех человек? Алекс всегда сравнивал его размеры со шкафом средней величины. Вообще-то он был больше среднего шкафа. Но может быть, он просто не видел действительно больших шкафов?
Так или иначе, они все-таки поставили его на ноги и пнули к какому-то вертикальному столбу. Может быть, это была потолочная балка, а может, колонна. Какая разница. Потом они заломили ему руки за спину. Он был все еще в каком-то тумане, но чувствовал, что один парень приставил к его виску пистолет. В принципе, правильно. Иначе как бы еще они сцепили ему запястья за спиной пластмассовыми военными наручниками?
— Сток? Ты жив, дружище? — услышал он голос Росса, какой-то хриплый и надломленный.
— Заткнись! — приказал другой кубинский парень, и Сток услышал металлический щелчок — кто-то, наверное, приставил к голове Росса автомат. Да уж, не задалась эта прогулка в Майами. Он предпочел бы сейчас потягивать коктейль у бассейна в «Делано».
— Эй, послушай, — сказал Сток в лицо парню, —
— Ну, сеньор, я говорю по-английски, — заявил небольшой тип, который держал у его виска оружие. Поэтому я смогу разобрать, что ты там скажешь напоследок. — Он взвел курок. — Ну, говори.
— Да подожди, не стреляй.
— Где он? — спросил кубинец. Он был низкого роста и у него были жуткие оспины от прыщей, благодаря которым он, вероятно, и испытывал такие негативные чувства к окружающему миру. — Скажи мне, где ваш шеф, и тогда, может быть, мы с тобой поговорим. Он ударил Стока кулаком в грудную клетку для виду и, вероятнее всего, при этом вывихнул себе пальцы.
— Слушай, у нас какое-то недопонимание, верно? Ты говоришь о Дон Кихоте, правильно, он же Родриго дель Рио? Он не мой шеф, дружище! Я Стокли Джонс, нью-йоркский полицейский в отставке. Мы с тем парнем, которого вы сейчас хотели пристрелить, копы. Мы и сами хотим раздобыть задницу этого Родриго, так же как и вы. Вы ведь, ребята, с Кубы, вряд ли я ошибаюсь.
— Откуда тебе знать?
— Я знаю много всякого дерьма, только дай мне возможность говорить. Ты командуешь этими ребятами? Ты начальник?
— Да. Говори быстро.
— Этот тип, дель Рио, предал ваше правительство несколько лет назад. Щелкнул переключателем в обе стороны. Он был руководителем службы безопасности Фиделя. Но он подставил Фиделя. Переметнулся к трем генералам-мятежникам, и вместе с ними решил резко поменять политическую обстановку. Но я и еще один парень, которого я не могу пока назвать, мы пришли к ним и испортили их планы. Военный переворот пришлось отложить. Убили двоих генералов, третьего отправили за решетку. Фидель вернул себе свою банановую республику. В это время Родриго под шумок и скрылся, прихватив с собой мятежный капитал. А теперь Фидель отправил вас, ребята, чтобы вы грохнули его здесь, правильно? Вы кубинское спецподразделение, верно? Дерьмо, дружище, я знаю вашего босса. Это же команданте собственной персоной.
— Пристрелите-ка двух этих вонючих гринго, — сказал парень с оспинами, убирая свой пистолет и отходя от Стока. Сток услышал, как щелкнуло три или четыре затвора. — Никаких свидетелей.
— Подожди! Рассуди трезво. Во-первых, мой друг — никакой не гринго! Он стопроцентный англичанин. Из королевской семьи. Подумай, что я тебе сейчас говорю.
— Расстреляйте его.
Сток закрыл глаза. Не хотел видеть этого.
— Застрели сначала меня, мальчишка! — крикнул Росс самоотверженно. — Я не хочу видеть, как умирает мой друг. Но прежде чем ты застрелишь его или меня, посмотри на медаль, которую он носит на шее.
— Какую еще к черту медаль? — спросил низкорослый спецназовец.
Медаль? Ах да. Та медаль. Сток улыбнулся Сатерленду и затем закричал на парня, который его допрашивал, понимая, к чему можно свести весь этот разговор.
— Эй! Ты! Послушай-ка меня! У тебя что, СДВ?
— СДВ?