Тед Белл – Живая мишень (страница 47)

— Да, седьмого августа. Мы потеряли одиннадцать человек в нашем посольстве в Дар-эс-Саламе. Двести тринадцать человек погибли в Найроби в тот же самый день. Это были первые террористические акты в противовес интересам США в Африке. Никто не подозревал тогда, что эти нападения были лишь началом войны.

— Нападения, которые произошли спустя два месяца после убийства этой девочки Кернс в мае того же года, — уточнил Конгрив, изучая лицо Паттерсона. — А эта Кернс… она имела доступ к файлам и информации посольства, нет? Я имею в виду архитектурные схемы, персонал, расписание мероприятий и так далее.

— Да, она имела доступ к подобной информации, инспектор. — Текс одобрительно кивнул, посмотрев на Конгрива с мрачноватой улыбкой. — Вот как он поступил. Он выудил из этой бедной девочки все, что ему было нужно, а потом убил ее и спланировал эти два нападения.

— Не расскажете ли подробнее о содержимом этих видеозаписей с терактами?

— Африканские кадры были, очевидно, отсняты из автомобилей, припаркованных неподалеку от наших посольств во время взрывов. На достаточном расстоянии, чтобы избежать повреждений. Причем еще один факт указывает на то, что съемка велась с приличного расстояния. Было отчетливо слышно, как смеется оператор, снимавший эти кадры. Особенно когда спасатели начали вынимать из-под обломков трупы.

Конгрив встал из-за стола, отчаянно пыхтя трубкой. Он задержал взгляд на Хоке и Паттерсоне, о чем-то размышляя.

— Я вот что хочу сказать, — произнес он наконец.

— Ну, так выкладывайте, — потребовал Паттерсон.

— Этот Сней бин Вазир совсем не маньяк, — заявил Конгрив. — Убийца, психопат — да. Жестокий и расчетливый. Но он не сумасшедший и не религиозный фанатик. Вы только вспомните, какой образ жизни он вел в Лондоне. Он, кажется, со страстью воспринял западную моду. Одежду, привычки, манеры. Кроме того, этот человек был, судя по всему, совершенно далек от политики. Можно так сказать — закоренелый капиталист. Вряд ли боевик террористической организации так стремился бы получить членство в «Неллс». Ни с того ни с сего он убивает молодую женщину, чтобы втайне от всех завладеть секретной информацией, а потом рушит американские посольства в Африке. Почему? А потом просто исчезает!

— Действительно, все это выглядит довольно бессмысленно, — заметил Хок. — Маловероятно, что он убежденный политический террорист.

— Он мог стать заложником чьих-то интересов. А этот неизвестный нам человек в свою очередь является истинным фундаменталистом, фанатиком, который вынашивает жгучую ненависть к Западу.

— Да. Этот Гиена — лишь прихвостень какого-то влиятельного террориста. Но почему он стал его заложником? Вот в чем вопрос, — задумался Паттерсон.

— Почему? Ну, почему… Наверное, из-за денег, — предположил Конгрив. — Не забывайте, сколько он вложил в лондонскую недвижимость.

— Если вам нужен фанатик, у меня есть один на примете, — сказал Хок. — Эмир, о котором мне говорил Керим. Человек, который управляет всеми «кротами». Тайными агентами за границей, я имею в виду. Это человек с почти неограниченными ресурсами. У него есть и власть, и влияние.

— Да, — взволнованно произнес Текс. Наконец они хоть к чему-то пришли. — Вот как обстоят дела с этим бин Вазиром. За ним стоит некая могущественная организация во главе с Эмиром. Ведь этот ублюдок только что представил на всеобщее обозрение убийство одного из наших самых видных послов!

— Тем временем этот Эмир скрывается в пещере или каком-нибудь бункере, абсолютно не пачкая рук грязными делишками, — добавил Хок.

— Но давайте подумаем и о том, почему Гиена творит весь этот хаос, мистер Паттерсон? — Конгрив задумался. — Он спокойно и систематически разрушает весь ваш дипломатический корпус. Он хочет парализовать всю его работу. Почему? С какой целью?

— Послы и их семьи представляют собой идеальную мишень. Они олицетворяют собой идеалы государства. И отражение мощи государства за границей.

— Все верно. Но тем не менее, почему целью выбраны именно ваши послы? «Янки гоу хоум»? — спросил Конгрив. — Может быть. Но мне кажется, ответ заключается в другом.

— Эмброуз? — обратился Алекс к товарищу, увидев задумчивое выражение на его лице.

— Куда все это ведет? — размышлял Конгрив. — Эти происшествия не случайны; они происходят систематически начиная с первых двух нападений на посольства в Африке. И они приведут, в конечном счете, к полному коллапсу. Итак, зачем кому-то — предположим, что все-таки этому Эмиру, — необходимо парализовать врага? Ответ очевиден, не так ли? Парализованный враг не может сопротивляться. Не может реагировать. Он неспособен на возмездие, когда убийца или убийцы наконец приближаются к последней и, возможно, критической мишени.

— Да, — согласился Паттерсон. — Перехваченные нами телефонные переговоры позволяют утверждать, что последнее нападение будет иметь катастрофические последствия. Это не секрет — наши посольства во всем мире играют роль первичных проводников разведданных. Если парализовать дипломатический корпус, можно нанести непоправимый вред и разведслужбам. Черт возьми, каждый день мне поступают все новые намеки на какой-то готовящийся «судный день».

— У каждой твари, даже у гиены, дни сочтены, — сказал Конгрив.

— Нужно только сделать так, чтобы его дни закончились как можно скорее, — добавил Хок.

— Мистер Паттерсон! — позвал один из молодых операторов.

— Да?

— Срочная электронная почта для вас, сэр. От вашего представителя в Париже. С пометкой «государственная тайна».

— Примите и подтвердите получение. Потом расшифруйте и распечатайте, — сказал Паттерсон. Благодаря тому что «Блэкхок» постоянно получал информацию от американского государственного департамента и британской разведки MI6, большинство секретных кодов США и Великобритании постоянно хранились на его компьютерных серверах.

Минуту спустя оператор вручил лист бумаги в черной папке с красной надписью «ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТАЙНА».

— А, черт бы все побрал, — недовольно пробормотал Паттерсон, пробежав текст глазами.

— Что там? — поинтересовался Алекс.

— «Примите наши соболезнования, — зачитал Паттерсон вслух, — специальный агент Рип Макинтош погиб при исполнении служебных обязанностей сегодня в 12:20, самоотверженно пытаясь спасти жизнь посла Дьюка Мерримана».

Паттерсон опустил голову.

— Он был лучшим из лучших, — тихо произнес начальник ДСБ. — Макинтош был моим лучшим агентом.

— Мне жаль, Текс.

— Этот сукин сын вырвал сердце моей организации, Алекс.

— Нет, не вырвал. Ты — ее сердце, Текс.

— Тогда он вырвал сердце мне.

29

Эмираты

«Благословенный и проклятый. Вот моя жизнь, моя судьба, которую я сам для себя создал», — думал Сней бин Вазир, глядя на прекрасное лицо Розы. Паша и Роза лежали в неге на множестве шелковых подушек, разложенных на паркетном полу, и наблюдали, как два потеющих борца сумо сталкиваются друг с другом, громко хрюкая.

Сней бин Вазир смотрел на свою ненаглядную Розу, прекрасно зная, как она реагирует на подобные зрелища, одно из которых он сейчас устроил для них двоих в этой красивой святыне, созданной им для своих борцов-телохранителей. Ее губы были раскрыты, и она возбужденно дышала. Ее грудь ритмично вздымалась. На ее лбу поблескивал пот. Совсем не отрицая того, что ей нравилось быть здесь в присутствии двух почти голых гигантов, сцепившихся друг с другом, она пришла в совершенное возбуждение.

Вид ее сосков, обозначившихся под тугим шелком сорочки, оказывал определенный эффект и на самого Пашу.

Паша посмотрел вниз на все увеличивающуюся очевидность его страсти и вздохнул. Коварная смесь желания и недосягаемости желаемого всегда была для него настоящей мукой.

Все его последние попытки уложить в постель самую дорогую для него хашшишин закончились неудачей. С тех пор как Франческа приехала из Рима в его дворец, он осыпал ее драгоценностями — огромными рубинами и алмазами. Один сапфир был величиной со спелую сливу. Он дарил ей соболиные шкуры, мирру и золото. Но ничто не оказывало должного эффекта на это наиболее возвышенное из всех существ. Она была, как он постоянно напоминал себе, одной из самых красивых и желанных женщин в мире.

Франческа. Даже само ее имя будоражило его воображение, воспламеняло, заставляло мысли расцветать фейерверком фантазий. Франческа. Когда две недели назад он спал один в пустыне, то начертал это слово на песке у своей бедуинской палатки. Пробудившись, увидел, что ветер стер надпись. Зачем он мучил себя? Глупо. Она была всемирно известной кинозвездой и владела приличным состоянием. Существо неповторимой красоты, она могла лишь одним взмахом ресниц поработить любого мужчину, который подобно червю ползал бы у ее ног.

Его удел — безнадежность!

Но он не мог взять женщину силой — она была слишком ценна. Если он потеряет ее, его ждет ад. Эмир вполне обоснованно считал актрису одним из своих лучших сообщников. Рожденная от итальянца и сирийки, Франческа выросла, прося подаяния на улицах Дамаска. В детстве ее изнасиловал собственный отец, и с тех пор она вынашивала лютую ненависть ко всем нечестивым западным людям, которые управляют миром. Статус знаменитости, достигнутый за прошлое десятилетие, был для нее идеальным прикрытием. Неистовая воительница скрывалась под маской блистательной итальянской кинозвезды.