Тед Белл – Ставка на смерть (страница 48)
— Он каннибал, — вдруг сказал Эмброуз, глядя из окна на огни Бруклина.
— Что? Кто? — встрепенулся Мариуччи.
— Убийца. Китаец, который убил Сэнгстера.
— О чем ты, черт возьми, говоришь, Эмброуз?
— Съесть сердце врага. Акт физиологической брутальности. Убийца съел сердце Сэнгстера. По крайней мере он его вырезал. Учитывая то, что его трудно носить с собой, особенно, если он планирует сегодня совершить еще одно убийство, я полагаю, что он съел его прямо над трупом.
— Господи.
— Китайцы не такие брезгливые, как мы, капитан.
— Ты хочешь сказать, что его поведение тебе понятно?
— Табу на каннибализм там слабее, чем на Западе. Во время войны многие китайцы, умиравшие от голода, привыкли к вкусу человечины. И есть много всяких историй о том, как работники моргов или крематориев отрезают ягодицы или груди с женских трупов и забирают их домой на ужин. Ну, понимаешь, начинка для пельменей.
— Ты не мог бы прекратить? Пожалуйста! — взмолился Мариуччи. — Заткнись сейчас же!
Джо Бонанно работал сторожем на колесе обозрения. Сегодня пятница, вечер, одиннадцать с небольшим, так что, скорее всего, они найдут его в парке. Дороги закрывали в полночь, поэтому он, должно быть, все еще был там. Пока они сбегали по ступеням дома престарелых, Мариуччи позвонил в отдел убийств по сотовому телефону. И труповозка уже была на пути в последний приют. Мариуччи подумал, что Лейвон никуда не денется за это время. Когда они выбегали из комнаты, громила все еще стоял над трупом и плакал.
34
Сток не сомневался, что под длинной черной юбкой на фрау Ирме были надеты высокие армейские ботинки. Черные блестящие ботинки, доходящие прямо до ее маленьких ангельских розовых коленок. Она явно была не самой красивой девушкой в Баварии. Ее жидкие серо-желтые волосы были закручены в два больших пончика по бокам головы. Квадратное плоское лицо с длинным носом посередине покрывал густой слой пудры, хотя, по скромному мнению Стока, оно и так было достаточно белым. Тело у нее было маленькое и сбитое, и, уж в чем ей действительно не откажешь, для женщины она была очень сильной.
— О, — сказала Ирма, глядя на документы Джет, — мы понятия не имели, что вы собираетесь к нам.
— Мы просто решили прогуляться по горам, — ответила Джет. Она повторила это уже дважды, когда они стояли на улице у входной двери, мучаясь от жажды в ярких и безжалостных солнечных лучах. Фрау явно не ожидала увидеть Джет без барона. А когда Джет представила Стокли Джонса в качестве своего личного тренера, фрау посмотрела на него, как на какое-то гигантское существо другой, неведомой им формы жизни. Сток улыбнулся и сказал «гу-тен таг», но она, кажется, не очень хорошо понимала его немецкий. Гуу-тен так. Надо будет поработать над своим произношением.
— А, прогуляться, — сказала фрау Ирма Винтервальд; ее голос звучал холодно и неприветливо. Она произнесла это так, словно гулять в этих горах было строго запрещено. Атмосфера в гостевом домике «У бешеной собаки» была устрашающей. Тяжелые бархатные занавески почти не пропускали солнечный свет. Резная мебель была тяжелой и темной, со стен смотрели пустыми стеклянными глазами звериные головы.
От стоящего в дальнем конце комнаты большого рояля исходила громкая музыка. На рояле играл мужчина — господин Винтервальд был слишком стар для ее мужа, поэтому Сток подумал, что это, должно быть, ее отец. Он был слепой, глаза закрывали темные очки, одет он был в темно-зеленый фланелевый пиджаке костяными пуговицами. Его седые волосы дыбом стояли на голове, словно он постоянно находился под действием электрического тока. То, что он играл, напоминало нацистские марши новой волны, если таковые существовали в природе.
Ирма заметила, что Сток смотрит на мужчину, и сказала:
— Он гений, правда?
— Да, — сказал Сток. — То есть нет.
— Итак, — сказала Ирма. — Вы останетесь только на одну ночь, да?
— На одну ночь, — отозвалась Джет с лучшей из своих актерских улыбок на лице.
— Вам нужна одна комната? — задавая этот вопрос, фрау смотрела не на Джет, а на Стока. Она бросила на него отягощенный намеками взгляд. Сток широко ей улыбнулся и поднял два пальца.
— Нет, — сказала Джет, — нам понадобятся две комнаты, фрау Винтервальд.
Сток видел, что Джет пришлось собрать в кулак все свои актерские навыки, чтобы сдержаться, не перелезть через стойку и не оторвать башку этой уродке. Уж если две женщины друг другу не нравятся, это видно сразу.
— Джонса, — сказал Сток, и она записала фамилию толстой чернильной ручкой.
— Совсем никакого багажа? — спросила Ирма. Она поднялась на цыпочки и заглянула за стойку, словно багаж мог чудесным образом материализоваться из воздуха.
— Нет, багажа у нас нет, — сказала Джет.
— А скажи мне, моя девочка, как дела у барона фон Драксиса? Мы его почти не видели с тех пор, как лыжный сезон закончился, — поинтересовалась Ирма.
— У него все прекрасно, — сказала Джет. — Мы с ним плавали по Средиземному морю на борту «Валькирии». Вы, вероятно, слышали, фрау Винтервальд, что мы с бароном фон Драксисом собираемся пожениться в сентябре?
Услышав это, фрау Винтервальд изменилась до неузнаваемости, прямо другим человеком стала:
— Нет, моя дорогая, я совершенно ничего об этом не знала! Как чудесно! Я очень за тебя рада. Он замечательный человек! И такой богатый! Тебе очень повезло! Не хотите пообедать в саду?
Фрау Ирма, превратившаяся в улыбающееся, благодушное создание, подала к обеду по бокалу холодного белого вина. Сток заказал венский шницель, потому что это было единственно известное ему блюдо из всего меню. Джет, понятное дело, попросила зеленый салат. Фрау Винтервальд поклонилась и ретировалась обратно в дом.
— А эта Ирма не такая уж и грозная, — прошептал Сток на ухо Джет, когда фрау скрылась из виду.
Джет улыбнулась:
— Да. Эта сучка всегда меня ненавидела. Но, по-моему, мы справились неплохо. Ты был просто великолепен.
— Да, я хорошо притворяюсь до тех пор, пока рот не открою. Смешно, да? У них тут в меню одна страница с разными блюдами и целых тридцать страниц с винами.
— Ik должен взглянуть на их винный погреб, — сказала Джет, внимательно на него глядя. — Может, сегодня вечером, когда они отправятся на покой.
— Я знал, что ты меня сюда неспроста привела, — улыбнулся ей Сток. — Должна же быть еще какая-то причина кроме невероятной гостеприимности хозяев.
— Они обычно ложатся в десять, — сказала Джет. — Я принесла кое-что, чтобы им в чай подсыпать для более крепкого и здорового сна. Когда они вырубятся, я постучу тебе в дверь.
— Они что, не запирают погреб?
— Я знаю, где она прячет ключ.
Было около двух ночи, когда Сток и Джет спустились в погреб. Ступени, ведущие вниз из кухни фрау Ирмы, были старыми, каменными и скользкими. Ему пришлось держать Джет за руку, чтобы они оба кубарем не скатились вниз. Сток держал в руке маленький швейцарский фонарик и направлял его луч Джет под ноги, чтобы она не поскользнулась.
На стене в конце лестницы висел железный подсвечник со свечой, на полке Сток нашел коробок спичек. Он зажег спичку и оглянулся. Столько вина он еще в жизни не видел. Маленькая комнатка была заставлена полками с пыльными бутылками, во все стороны из погреба расходились коридоры, по обеим сторонам которого тоже стояли полки с вином.
— Это гордость Шатци, — сказала Джет. — Самая большая коллекция довоенного бордо в Германии. Пойдем, нам сюда.
Сток посветил Джет под ноги и свернул вслед за ней в длинный темный коридор. Потом они уперлись в тупик — маленькую круглую комнату со стоящими на каменном полу дубовым столом и двумя стульями. Посреди стола стояла свеча, и Сток ее зажег. На столе лежала толстая книга в кожаном переплете. Джет присела, открыла книгу и стала перелистывать страницы с золотым обрезом, пробегая глазами по нацарапанным красной шариковой ручкой записям.
— Что это? — спросил Сток.
— Журнал учета вин. Вот этой ручкой нужно записывать каждый ящик. А вот эти номера в крайней колонке, это ключи. — Джет считала у себя на ладони, вычитала и прибавляла.
— Ключи к чему?
— Сейчас я тебе покажу, — сказала Джет и захлопнула книгу. Помоги мне отодвинуть стол.
Они сдвинули стол в сторону. В стене был незакрепленный камень. Опустившись на колени, Джет вынула из кармана маленький перочинный ножик. Она просунула лезвие в щелочку сбоку от камня и надавила. Сток направил свет фонарика на квадратную дыру, открывшуюся в полу. Там была черная стальная панель с цифровым дисплеем и клавиатурой. Джет смотрела на цифры на ладони, и они постепенно стали появляться на дисплее. Она нажала другую кнопку, и номера начали мерцать.
— Они каждую неделю меняют код, — сказала Джет. — Хорошая система.
— Безупречная, — восхитился Сток под грохот бутылок. — Да, точно.
Стена начала отодвигаться, открывая обшивку из нержавеющей стали. В стальную стену была вделана бронзовая дверь лифта.
— Я понял.
— Да, очень хорошее, — Джет подняла глаза и улыбнулась ему.
Они молча смотрели, как последняя полка с бесценным вином исчезает в полу.
— Ладно, — сказала Джет. — Мы почти пришли.
Она положила правую руку на матовую черную панель справа от двери. Красный луч биометрического сканера пробежал под ее ладонью, считывая ее данные. Через секунду маленький огонек над панелью замигал зеленым.