Тед Белл – Между адом и раем (страница 84)
— Что это? — спросил Хок.
— Мой гардероб, ваша светлость.
— Твой гардероб?
— Да, сэр. В самом его конце вы увидите другую дверь, спрятанную за старой одеждой. Она была заперта в течение тридцати лет. Именно ее открывает ключ.
— Я и не представлял, что ты такой шмоточник, — сказал Хок, зайдя в гардероб. — Все эти хлопковые блейзеры и… а вот и она! Потайная дверь!
Алекс повернул ключ в замке и отворил дверь. Прохладный воздух, отдающий запахом плесени, пахнул ему в лицо. Они с Вики вошли в темную комнату, раздвигая руками паутину.
— О господи, — сказал Алекс.
Осветив фонариком комнату, Алекс увидел, что она до самых стропил заполнена мебелью, игрушками и вещами первых семи лет его жизни.
На крышке пыльного кожаного сундука он разглядел красный резиновый мячик.
— Я раньше любил бросать этот мячик в море, — сказал он Вики спокойным голосом. — Мой пес Шалун всегда пускался вдогонку за ним и приносил мне. А вот, посмотри сюда! Это моя коляска, разве не замечательно? Отец сам построил ее, чтобы она походила на легкую рыбацкую плоскодонку на колесах. А вот картина, которая висела над моей кроватью. И все мои оловянные солдатики, и…
— Алекс, подойди сюда, — сказала Вики.
— Что это?
— Какая-то картина, — сказала она. — Одна из самых прекрасных картин, которые я когда-либо видела.
Чуть позже с помощью Пелхэма Алекс снял картину «Трафальгарское сражение», которая висела над камином почти сто лет. Забравшись на высокую стремянку еще раз, он повесил другую — ту, которую Вики обнаружила в потайной комнате.
— Ровно висит? — спросил Алекс со стремянки.
— Ровно, ровно, любимый! — сказала Вики. — Спустись и полюбуйся!
Алекс подошел к дивану, не оглядываясь, и сел рядом с Вики. Только тогда он поднял глаза и посмотрел на картину.
На ней были изображены отец и мать вскоре после свадьбы.
Мать сидела. На ней было красивое белое платье со шнуровкой, принесшее ей известность в картине «Белая роза». Отец стоял рядом в роскошной морской форме, опустив руку на ее обнаженное плечо. Красная орденская лента, опоясавшая его грудь, была украшена наградами, а на поясе висел меч самого маршала Нея.
Они с Вики сидели тихо, внимательно смотря на лица счастливой пары. Алекс обвил рукой плечи Вики и прижался к ней.
Он поцеловал ее в теплые губы, в первый раз после стольких лет не стыдясь слез радости и облегчения, которые текли по его щекам.
Пелхэм увидел, как двое влюбленных заснули на диване, обняв друг друга. Он накрыл их меховым покрывалом, подавил зевок и вышел в зал. Была уже половина второго, и он мечтал о своей теплой кровати.
Едва он ступил первый шаг, как услышал внизу звук звонка. Входная дверь! В такой час? Безумие.
Он спустился на первый этаж, бормоча про себя, какой дурак бродит по ночам, а особенно в такой поздний час. Звонок прозвенел еще раз.
Он широко распахнул дверь.
Под проливным дождем у входа стоял мужчина. На нем был длинный черный плащ, застегнутый на все пуговицы. Его лицо было скрыто большим черным зонтом.
— Да? — сказал Пелхэм, не потрудившись придать голосу вежливый тон.
— Дом лорда Александра Хока? — спросил мужчина.
— Лорда Хока нет дома. Что мне передать ему?
— Просто передайте ему это, — сказал мужчина и вручил Пелхэму маленький золотой медальон. Старый дворецкий посмотрел на вещицу в свете лампы, прикрепленной у двери. Это был медальон Святого Георгия. На обратной стороне были инициалы Алекса и дата его седьмого дня рождения.
— Что вы хотите этим сказать? С какой целью…
— Просто передайте ему это, — повторил мужчина. Когда он развернулся, чтобы уходить, Пелхэм мельком увидел его лицо. Он был поражен — глаза мужчины были бесцветны. Абсолютно бесцветны.
60
— Я чрезвычайно рад, что вы смогли приехать сюда, мистер Хок, — сказал сенатор. — Рад, как никогда.
— Спасибо, что пригласили меня, — сказал Хок, делая еще один глоток восхитительного виски. Оно больше походило на божественный нектар, нежели на любое виски из тех, что он когда-либо пил. Это было «Мэйкерс Марк», любимое виски сенатора, и тот хранил его на случай какого-нибудь торжества.
— Думаю, в тех местах, откуда вы приехали, еще раннее утро и несколько рановато пить бурбон, — сказал сенатор.
— О, я уверен, что солнце уже поднялось над некогда обширными колониями Британской империи, сэр.
Они сидели на веранде в двух старых креслах-качалках и смотрели на длинную аллею цветущих ореховых деревьев, которая вела к дамбе. На ступенях, свернувшись калачиком, дремали три или четыре охотничьих собаки. Послеполуденный воздух был прохладен и наполнен душистыми ароматами наступающей весны.
Алекс подумал, что никогда не видел более красивого места, чем это. Алое солнце, опоясанное тонкой полосой ярко-оранжевого цвета, покоилось почти на вершине дамбы. Всюду, куда бы он ни глянул, полыхали яркие цветы. Прямо у забора рос багрянник, за ним роились азалии, вспыхивающие светло-красными и розовыми взрывами. Огромные старые кусты рододендрона, доходящие до второго и даже третьего этажей дома, едва не прогибались под массой темно-красных цветков.
Где-то на реке раздался корабельный гудок.
— Вы знаете, моя дорогая жена не особенно любила виски, мистер Хок, — промолвил сенатор, позванивая кубиками льда о края бокала.
— Думаю, большинство женщин придерживаются такой позиции, сенатор.
— Полностью согласен с вами, — сказал сенатор. — У Сары было несколько предубеждений относительно этого напитка.
— Ну а я, — усмехнулся Хок, откинувшись в кресле, — я имею некоторые предубеждения против крошечных бутербродов с водяным крессом, которые некоторые леди очень одобряют.
— Вот это прямо в точку.
Они помолчали несколько секунд, смакуя виски и наслаждаясь красотой предзакатного часа, затем сенатор, снова обернувшись к Алексу со счастливой улыбкой, сказал:
— Вы знаете, я имел обыкновение говорить, что попытка пропустить лишнюю рюмочку виски незаметно от моей Сары походила на попытку пропустить рассвет мимо петуха!
Алекс засмеялся и, подняв свой бокал, звонко чокнулся с сенатором.
— Замечательная фраза, почти крылатая.
— Алекс… Вы когда-нибудь видели настоящее ружье?
Он взял в руки двуствольный дробовик, который стоял у одной из массивных каннелированных колонн рядом с креслом-качалкой.
— Самое лучшее ружье для охоты на птицу, которое когда-либо мог… — Сенатор прервался — его захлестнули эмоции. — Боже милостивый, я не хочу больше говорить ни о каком проклятом оружии. Просто пытаюсь сказать вам, что с той минуты, когда вас увидел, я от всего сердца, от всего сердца хотел отблагодарить вас, сэр, за то, что вы сделали.
Алекс увидел, в глазах старика появились слезы.
— Ну, я просто…
— Нет, нет, я не хочу слышать от вас самоуничижительных слов. Нет. Вы нашли мою маленькую девочку и вернули ее домой, как и обещали.
Сенатору пришлось прерваться и вынуть из нагрудного кармана старой охотничьей куртки носовой платок. Он провел им по лицу и снова убрал в карман.
— Она ведь сидит сейчас на вершине старого дуба и пишет свою новую книгу, а не покоится… а не покоится… — Старик, наклонившись, потрепал одну из собак за уши. Он не мог продолжать.
— А о чем ее новая книга? — спросил Алекс, пытаясь перевести разговор в нужное русло.
— О пиратах, кажется, — ответил он, не поднимая глаз.
— Она все еще не знает, что я здесь? — спросил Алекс через несколько мгновений.
— Конечно не знает! — воскликнул сенатор. — У нее нет и малейшего представления о том, что я вызвал вас сюда. Она провела здесь со мной почти месяц. Но здесь не так уж много дел, и я видел по ее лицу, что она чахнет без вас. Это ясно как день.
— Она говорила о том, что случилось, сенатор? — спросил Хок.
— Ну, она рассказала мне немного, я не настаивал. Она говорила, что все это походило на какой-нибудь аттракцион в Диснейленде, «Пираты Карибского моря», только оружие было настоящим. Но она все еще тряслась, когда я встретил ее в аэропорту в Новом Орлеане. До сих пор мне непонятно, как те проклятые кубинцы похитили ее.
— Я и сам пытаюсь понять, сэр. Она пошла в клуб ночью накануне пикника, а там встретила какого-то русского у бара. Выпила слишком много и поэтому ничего не помнит. Вполне возможно, она невольно рассказала ему о наших планах на следующий день. Не знаю. Во всяком случае, кубинская субмарина, которую я искал, в то время была в тех же водах. И кубинцы хотели через Вики добраться до меня. И тут им подвернулась возможность похитить ее.
— Я все-таки не понимаю, как они сумели схватить ее в воде, — спросил сенатор.