Тед Белл – Между адом и раем (страница 60)

Охранники все были убийцами и гордились этим. Она слышала, как они хвастаются похищениями и пытками известных журналистов и политических деятелей, которые, судя по всему, все еще лояльны к Кастро. Некоторые говорили на английском языке. Она три года учила испанский в колледже, поэтому, когда они без дела болтали друг с другом, она прислушивалась к каждому слову и выяснила много, чего не должна была знать: Кастро был здесь. Его сын тоже. Также бывшие офицеры тайной полиции Фиделя, офицеры армии и флота. Здесь было много заключенных.

Охранники называли его Руки-ножницы.

Он работал в подвальных комнатах, где проводились допросы. Поздно вечером она слышала пронзительные крики. Говорили, что, когда он смотрел в лицо, не было видно его глаз.

Она уже выяснила достаточно много и знала, что Руки-ножницы не был одним из тех двух или трех генералов, которые свергли старый режим. Его называли Родриго, она услышала от кого-то, что он был владельцем богатого ночного клуба в Гаване. Облик его был ужасен, а глаза бесцветны. Еще кто-то говорил, что он работает непосредственно на нового главнокомандующего, какого-то генерала Мансо. Этот парень был, очевидно, новым главой госбезопасности.

Руки-ножницы любил проводить допросы просто ради забавы. Он носил пропитанную кровью блузу и пару больших блестящих серебряных ножниц в кармане. «Вжик, вжик, вжик», — смеялись охранники каждый раз, когда раздавались крики.

Сразу после похищения в водах у Соснового Рифа ей на глаза надели повязку и доставили в эту комнату.

Все, что она слышала, — лишь обрывки случайных разговоров, шумы моторов, топот ног марширующих под ее окном солдат. Таким образом, ее комната находилась напротив въезда на какую-то большую военную базу. Вероятно, где-то здесь находился и штаб мятежного генерала, который сверг Фиделя.

Однажды утром произошло то, чего она боялась больше всего. Кто-то пришел за ней. Значило ли это, что сейчас ее расстреляют или поведут на допрос, но она была уверена, что утро не будет добрым. Однако она заставила себя сохранять спокойствие. Охранники все утро вели себя странно. Смотрели на нее и отводили взгляд. Ни видеоигр, ни праздных разговоров. Только курили и о чем-то тихо говорили меж собой.

Никто не говорил ей ни слова. Но она знала — настал ее час.

Когда в дверь наконец вошли, Вики почувствовала почти облегчение. Туз прижал ствол пистолета к ее щеке, чтобы она отвернулась от двери.

Глаза отстегнул наручники, даже не взглянув. Потом грубо схватил за сорочку и держал, пока Туз затягивал плотную повязку на ее глазах.

Ее охватила паника. Она попыталась вырваться и услышала, как тонкий хлопок рубашки разорвался на спине. Она почувствовала, как заколотилось сердце, а дыхание участилось, но заставила себя дышать глубоко и спокойно. Это немного помогло.

— Добрый день, сеньорита, — сказал испанец на прекрасном английском, — я майор Диас. Вы должны следовать за мной.

Он слегка придерживал ее за руку и вел вниз по лестничному пролету. Она была босой и чувствовала ногами, что бетон влажный. Ночью шел дождь. Если она думает правильно, то три лестничных пролета означали, что они спустились на первый этаж. Если они спустятся ниже, попадут в подвал. Миновав три пролета, они повернули направо и снова начали спускаться вниз.

— Куда… куда вы ведете меня? — спросила Вики.

— Очень скоро увидите, сеньорита, — ответил Диас.

Теперь они шли по длинному коридору, и внезапно с обеих сторон раздался крик и свист. Еще она услышала стук, как будто оловянными чашками бьют о железные прутья. Было нетрудно представить ряд клеток с каждой стороны и понять реакцию заключенных, увидевших женщину в порванной сорочке.

Наконец они остановились, и майор Диас что-то сказал охране. В замке повернулся ключ, ее втолкнули в открытую дверь. Вики обдало волной холодного воздуха. Тонкая сорочка не могла защитить от холода. Кондиционер. Новое испытание. Испытание, от которого кровь стынет в жилах, подумала она, довольная, что все еще сохранила хоть какой-то запас юмора в этом жутком месте.

— Только расскажите правду, — резким шепотом сказал Диас ей на ухо. — И расскажите как можно быстрее. — Сказав это, он освободил ее.

— Muchas gracias, майор, — сказал другой голос. — Теперь вы можете идти. — Этот новый голос был бархатным и мелодичным. Она не знала, было это хорошо или плохо для нее.

— Добро пожаловать на Telaraca, — наконец сказал незнакомый мужчина. — Присаживайтесь.

— Где… — Она попыталась нащупать какой-нибудь предмет мебели. — Где, мм…

— Стул? Ах да. Три шага вперед, — произнес мужчина мягким голосом. Он говорил подчеркнуто монотонно.

Она сделала три осторожных шага, почувствовала под ногами мягкий ковер и протянула вперед обе руки. Нащупав деревянную спинку стула, она пододвинула его к себе и села.

— Вы можете снять повязку, — сказал мужчина.

Вики так и сделала, прищурившись от яркого света. В комнате было двое мужчин. Один — в униформе — сидел в большом кожаном кресле за столом. Другой — высокий в белом костюме — стоял у стола и рассматривал разложенные на нем фотографии. Позади него на стене висела большая живописная картина в массивной позолоченной раме. На полу лежал великолепный ковер. Она издала тихий вздох облегчения. Обстановка в этом месте вряд ли как-то сочеталась с полуночными криками.

Тогда стоящий мужчина вышел из-за стола и заглянул ей в лицо.

— Доброе утро, — сказал он по-английски. — Я безмерно счастлив видеть вас. Меня зовут Родриго. — Он улыбнулся. Его глаза потрясли женщину — они были полностью бесцветными. Из нагрудного кармана его изящного белого костюма торчали серебряные ножницы.

Вики подумала, что ее сердце сейчас разорвется: в памяти всплыло имя «Руки-ножницы».

— Как вас зовут? — спросил мужчина в форме, сидящий за столом, и она перевела глаза на него, пытаясь полностью сосредоточить взгляд на нем. Она решила не смотреть на безглазого.

Вики глубоко вздохнула и попыталась собраться с духом. Так или иначе, она должна выбраться отсюда живой. Она смотрела на человека за столом. Он задал ей вопрос. Какой же вопрос он задал?

Хотя он сидел, она видела: он высок и строен и одет в красивую униформу, увешанную наградами. Он был красив, почти как девушка. Его длинные темные волосы, тщательно убранные с высокого лба, были затянуты в «конский хвост». Длинные черные ресницы и излучающие угрозу серые глаза.

Он сцепил ладони, как-то по-паучьи опустив руки на обшитый кожей стол.

— Я задал вам вопрос. Как ваше имя?

— Извините. Меня зовут доктор Виктория Свит. А вас?

— Я — генерал Мансо де Эррерас. Как к вам здесь относятся, доктор Свит?

— Отвратительно.

Руки-ножницы улыбнулся на это замечание и снова подошел к столу. Он сел на край столешницы и продолжал перебирать фотографии. Время от времени он посматривал на нее своими чудовищными глазами и улыбался.

— Жаль. Мы стараемся предоставлять заключенным все услуги. Какая у вас специальность, доктор?

— Я педиатр. Я помогаю детям с нервными расстройствами. Еще пишу детские книги.

— Ах, так вы знаток человеческой психики. А я вот не имею никакой ученой степени, всю жизнь был военным. Правда, еще и политиком, что делает и меня неплохим психологом.

— Я могу задать вопрос? Почему я здесь, генерал?

— Вы что, сама хотите быть следователем?

— Я хотела бы знать, почему меня удерживают здесь против воли?

— Вы задаете простые вопросы, доктор. Очень хорошо для начала. Вы здесь потому, что вы — пешка.

— Я — пешка?

— Да. Пешка, возможно, чем-то напоминает королеву, но она все равно лишь маленькая пешка. Можно нам поиграть пешкой?

Вики сидела тихо, решая, как лучше всего играть в эту опасную игру. Только расскажите правду, говорил ей майор Диас. Она решила послушаться его.

— Вы держите меня здесь потому, что хотите использовать меня. Вероятно, для того чтобы добраться до Алекса Хока? — спросила Вики, глядя ему прямо в глаза. — Как вы намереваетесь сделать это?

— Очень хорошо! Наша беседа может окончиться довольно быстро, хотя начало мне уже нравится.

— Это хорошо, что быстро. Значит, время моего пребывания здесь можно значительно сократить, генерал. Когда вы отпустите меня?

— Если вы все сделаете так, как я скажу, и ваши усилия будут соразмерны требуемому результату, то вас освободят целой и невредимой.

— Вы даете мне слово?

— Моя милая сеньорита, у вас нет никакого выбора. Пешку в любой момент могут съесть, понимаете?

— Понимаю. В таком случае почему мы не начинаем?

— Да ради Бога!

Мужчина открыл ящик стола и положил на стол кассетный магнитофон и толстую газету.

— Пожалуйста, пододвиньте свой стул к столу. Так вам будет удобнее вести запись.

Она сделала, как ей сказали, и почувствовала, как ее захлестнула волна ужаса. Фотографии, на которые смотрел Руки-ножницы, были явно не из его семейного альбома. Это были снимки женщин с отрезанными пальцами, ушами, сосками.

Вики подавила рвущийся из горла крик и заставила себя дышать ровно. Она едва слышала то, что говорил мужчина.

— Перед вами текст, который вы должны прочитать в этот микрофон. Сначала произнесете свое имя, а затем зачитаете это сообщение, адресованное Алексу Хоку. В нем говорится, что вы теперь — политическая заключенная. Вы были взяты в заложники кубинской национально-освободительной группой, известной как Telaraca. Потом вы можете сказать от себя. Умоляйте вашего возлюбленного. Скажите ему, что ваша жизнь будет напрямую зависеть от того, как ревностно ваш друг Хок будет следовать нашим указаниям.