Теа Гуанзон – Сезон штормов (страница 4)

А еще пахло мятежом.

«Так будет лучше для Кесатха, – сказал себе Аларик. – Мы не можем позволить себе еще одну войну».

Это не избавило его ни от гложущего чувства вины, ни от прилива адреналина – совсем как в те редкие ночи неповиновения из детства. Но с утверждением Севраима он согласился с безмерной, копившейся все эти годы благодарностью.

– Да. Они ничего нам не объясняли.

Лидагат, самый южный из семи главных островов Доминиона, являл собой царство озер, соединенных извилистыми лентами полей, джунглей и сетью воздушных кораблей. Говорили, что озера эти образовались из слез дракона – а точнее, Бакуна, Пожирателя миров, оплакивавшего свою смертную любовь Иярам, первую Захию-лахис, когда жизнь ее подошла к концу. Излив все свои слезы, Бакун взмыл в небо и отомстил миру, причинившему ему такое горе.

Таласин вспоминала эту легенду, сидя в отдельном кабинете на верхнем этаже чайной и глядя в окно. Она находилась в Эсете, втором по величине городе Лидагата. Как и все остальные поселения на острове, Эсет вырос на берегу озера; его деревянные здания с яркими островерхими крышами высились над водой; стоящие на сваях дома соединялись величественными, изогнутыми, будто холмы, мостами. Чайная не была исключением, и из номера, снятого Таласин, открывался захватывающий дух вид на колышущиеся внизу волны, серые, как грозовое небо над головой.

Сидя, подперев рукой подбородок, не обращая внимания на чай и сладости на столе, Таласин всматривалась в озерные воды, представляя поднимающегося на крыло Бакуна, змееподобного левиафана, подхваченного вихрем ярости и горя, разинувшего огромную пасть достаточно широко, чтобы раздробить Восьмую луну Лира своими убийственно острыми зубами.

По легенде, именно так попал в Ненавар редкий драгоценный камень вулана. Тверже алмаза, ярче муассанита – говорили, что это осколки Восьмой луны, выпавшие из пасти Бакуна на острова.

Таласин подняла свободную руку, растопырила пальцы на фоне темной воды и мрачных грозовых туч и нахмурилась, разглядывая обручальное кольцо, в котором, как звезда, сорванная с небес и вставленная в золотую оправу, сверкал вулана. В кольце Аларика был такой же камень, хотя сам Аларик и не имел представления о его значении.

– Тебя не должно волновать, имеет это для него значение или нет, – вслух упрекнула себя Таласин.

Бамбуковая дверь комнаты открылась, и Таласин едва не подпрыгнула.

Задвинув щеколду, гостья в буром плаще стянула капюшон, открыв седеющие кудри и кожаную повязку поперек лица с бляшкой из стали и меди на месте левого глаза.

Таласин вскочила и отсалютовала – инстинктивным жестом, выработанным годами тренировок.

– Ни к чему это. – Идэт Вела торопливо махнула рукой, приказывая Таласин сесть на место. – Ты больше не мой солдат. В сущности, это я должна отдавать тебе честь.

– Пожалуйста, не надо, – взволнованно выпалила Таласин.

Велу она увидела впервые после свадьбы, и чувство вины, подобно удару кувалды, на миг лишило ее дыхания. Если Вела когда-нибудь узнает, что было у Таласин с Алариком…

Спокойствие. Спокойствие – это первый шаг к тому, что Вела никогда ничего не узнает. Таласин должна быть неколебима.

– Как там все? – спросила Таласин и даже возгордилась тем, как обыденно это прозвучало, ничем ее тон не напоминал голос той глупой девчонки, доведенной до предательства неукротимой похотью.

– Живы.

Амирант села напротив Таласин. Бронзовое лицо ее было сурово. Сообщение Таласин отправила вчера, и Вела, должно быть, покинула острова Сигвада глубокой ночью, избегая встречи с ненаварскими патрулями, а потом пряталась до поры где-то здесь, в Лидагате.

В подробности Вела определенно вдаваться не собиралась. Она сразу сменила тему:

– Тот молодой лорд, что принес твое послание и доставил меня сюда… Ты уверена, что ему можно доверять? По пути он был очень… – женщина презрительно скривилась, – разговорчив.

– Сураквел Мантес у меня в долгу, – объяснила Таласин. – Между ним и Империей Ночи нет любви, и он фактически умолял королеву Урдую помочь Союзу во время Ураганных Войн.

К тому же они с Алариком, едва встретившись, пытались убить друг друга…

– Мы можем ему доверять.

– Отлично. – Амирант взяла чайник и разлила по чашкам ядовито-зеленый ванильно-сосновый отвар. – Кстати, о твоей бабушке, я удивлена, что тебе удалось улизнуть от нее средь бела дня.

– Захия-лахис больше не имеет права вмешиваться в мои дела и следить, когда я прихожу и ухожу.

Боги, как же приятно оказалось озвучить сей факт. Таласин совершенно не чувствовала угрызений совести от того, что нарушила обещание Урдуе не контактировать с сардовийцами. То, о чем бабушка не узнает, не причинит ей боли.

– Я поселилась в Иантасе. И теперь веду свое хозяйство.

– Это правильно. Поскольку ты замужняя женщина… – Оставшийся глаз Велы так и сверлил Таласин. – Замужняя женщина, которая вскоре станет императрицей Ночи.

Таласин спешно принялась щедро накладывать в свою чашку мед – чтобы перебить вкус горчайшей лиственной настойки, которую она, наверное, всегда будет ненавидеть, – ну и заодно чтобы не ерзать под пристальным взглядом Велы.

Кто-то постучал в дверь. Вела и Таласин настороженно переглянулись, встали и двинулись на звук, заранее сгибая и разгибая пальцы.

Вела заняла позицию у стены, за линией прямой видимости незваного гостя, а Таласин отодвинула засов, готовя подходящие «любезности» на случай, если это служитель чайной, и магию – если ее с амирантом разоблачили. Прямоугольная бамбуковая панель скользнула в сторону…

…И на Таласин выпучились орехово-карие глаза.

– Ты должен стоять на страже! – прошипела Таласин, за ворот втаскивая в комнату Сураквела Мантеса.

Не менее раздраженная, чем Таласин, Вела вновь заперла дверь.

– Через Эсет проезжала компания мелких лордов – они заметили меня. – Сураквел направился прямиком к чайнику и налил себе чашку. – Я сказал им, что встречаюсь с другом – это не так подозрительно, как шатания по коридору в одиночку. – Из-под растрепанной каштановой челки он выжидающе уставился на двух женщин. – Так о чем мы говорили?

Вела явно была не в восторге от такого развития событий, однако времени тратить не стала и, как и Таласин, присоединилась к усевшемуся за стол Сураквелу.

– Ремонт и переоборудование наших судов здесь, в Доминионе, продвигаются медленно, – сказала она. – Соединение ненаварских и сардовийских технологий – задача не из легких, но мы над этим работаем.

– Этого недостаточно, – тихо сказала Таласин. – Нам нужен флот Хуктеры, однако двор Доминиона взбунтуется, если королева Урдуя открыто расторгнет договор с Кесатхом ради затеи со столь неопределенным исходом. Нам необходим численный перевес, чтобы убедить их. То есть больше союзников.

– Именно. Вот почему я снова начала отправлять послов в другие державы, – кивнула Вела. – Мои лучшие шпионы и политики, на которых можно положиться, проникнут, куда требуется, не привлекая внимания, и заключат сделки с нужными людьми, теми, кто не выдаст нас Кесатху. Конечно, положение у них невыгодное, поскольку мы не можем сообщить, где скрываемся, но попробовать стоит. И у них есть время, учитывая, что мы не можем сделать свой ход до Безлунной Тьмы.

– Но разве это не опасно? – спросила Таласин. – Если королева Урдуя узнает…

– Тут вообще нет ничего безопасного. – Вела экономно отхлебнула чай. – Но, думаю, ненаварцы не просто так больше не патрулируют воды к юго-западу от Ока Бога Бури. Вероятно, твоя бабка ожидает, что я использую это время, чтобы сплотить народы, сочувствующие сардовийцам, и тогда она сможет привлечь дополнительные войска в качестве рычага давления и убедить свой двор отправиться на войну. – Поверх фарфорового ободка чашки она бросила на Таласин испытующий взгляд. – И тебе нужно использовать это время с умом. Как и твою новую роль.

До сих пор Сураквел с должным почтением мужчины-ненаварца позволял женщинам говорить, не перебивая их, но при упоминании «новой роли» Таласин воскликнул:

– Как ты это терпишь, лахис'ка? Быть замужем за этим… этим… олицетворением зла…

– Именно благодаря браку Таласин с Империей Ночи мы, возможно, сумеем освободить Континент от нее, – напомнила Вела.

– И все же! – Сураквел повернулся к Таласин. – Неужто тебя никогда не подмывало всадить нож в сердце Аларика Оссинаста, когда он лежит в постели?

– В свою защиту могу сказать, что в моей постели он лежал всего раз. – «Пока я не выгнала его, после того как мы сделали то, о чем, клянусь, не расскажу ни одной живой душе». – Но однажды я дам тебе знать, как у нас обстоят дела с ножами.

Дунул ветер, всколыхнув их плащи и тонкие занавески на окне. Бесчисленные флюгеры Эсета принялись бешено вращаться под черными тучами, которые весь день осаждали небо и, выполнив наконец обещание, разродились дождем, поливая воду водой. Озеро забурлило, завихрилось вокруг свай, поддерживающих город над его поверхностью.

– Ты отправляешься в Кесатх завтра, да, лахис'ка? – спросил Саркавел.

– Да, – ответила Таласин. – Надвигается буря. В такую погоду путешествие будет нелегким.

– Воистину буря. – Вела посмотрела на озеро. И что-то, похоже, посмотрело на нее в ответ из угольного водоворота волн и молний. Что бы это ни было, амирант шумно втянула воздух. – После Безлунной Тьмы, Таласин, – напомнила она. – Будь готова.