Тайный адвокат – Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость (страница 15)

«Но… этот полицейский лжет!» – гневно кричат они с багровыми лицами, когда мы покидаем зал суда. мне остается только кивать им в ответ, заполняя апелляционный бланк: «Я знаю».

Наисложнейшие правовые нормы и процедуры, утверждаемые Парламентом и Апелляционным судом, на многочисленных страницах которых разъясняются самые запутанные формально-юридические детали, касающиеся толкования или применения закона, которые обычно на протяжении многих дней согласовываются перед Апелляционным или Верховным судами (либо нижестоящей Палатой лордов) самыми блестящими королевскими адвокатами страны, и чьи разночтения и хитросплетения становятся предметом ожесточенных академических споров среди наиумнейших правоведов, истолковываются и применяются на практике любителями. Людьми, которым просто взбрело в голову этим заняться. Ко всем решениям, принимаемым профессиональными судьями в Королевском суде присяжных – таким как освобождение подсудимого под залог, объявление перерыва в слушании дела для получения доказательств, включение или исключение определенных показаний (например, являющихся слухами или показаниями людей с предыдущими судимостями), «приостановление» (прекращение) производства по делу по факту выявления злоупотребления судебным процессом, решение об отсутствии состава преступления и вынесение приговора признанному виновным подсудимому – магистраты тоже могут приложить свою руку. Хотя наиболее сложные правовые вопросы и споры по возможности всегда передаются в ведение районного судьи, в случае если ни одного свободного судьи не найдется либо вопросы права возникнут посреди судебного процесса, магистраты закатывают рукава и разрешают правовые вопросы своими руками, причем принятые ими решения имеют ту же силу, что и у районных судей.

Неудивительно, почему говорят про некоторую напряженность между магистратами и районными судьями, которая частично является следствием обиды магистратов на районных судей за то, что «им достается лучшая работа» и их считают «более квалифицированными» (20). Чтобы стать районным судьей, нужно обзавестись юридической квалификацией, получить последипломное юридическое образование, пройти дополнительную профессиональную подготовку, как минимум пять лет проработать солиситором или барристером, а затем еще, как правило, два года пробыть помощником (на неполной занятости) окружного судьи. В сумме получается как минимум десять-двенадцать лет в сфере права, что чрезвычайно важно: в правовых и процессуальных нормах магистратского суда полно всевозможных хитростей и формальностей – многие из которых, к слову, не применяются в Королевском суде присяжных – и окружных судей зачастую набирают из самых проницательных и бойких солиситоров, хорошо знакомых с малопонятными юридическими формальностями, которые обходят стороной заглядывающих на один день в магистратские суды барристеров. Процесс получения должности районного судьи весьма затяжной и трудный и состоит из экзаменационной работы, затрагивающей самые темные и зловещие уголки уголовного и уголовно-процессуального права; группового собеседования, на котором опытный судья будет безжалостно проверять ваши способности к критическому, логическому, дедуктивному мышлению и правовому анализу; а также ролевой игры, имитирующей условия судебного процесса с целью оценить ваш темперамент, рассудительность и способность справляться с хаосом и непредсказуемостью. Кроме того, вам понадобятся профессиональные рекомендации, заверяющие, насколько выдающимся адвокатом вы являетесь. Опытным солиситорам и барристерам зачастую приходится проходить через весь этот процесс по многу раз на протяжении многих лет, прежде чем их признают готовыми выполнять необходимые юридические обязанности.

Чтобы стать магистратом, обладающим теми же полномочиями в судах по уголовным делам, нужно заполнить анкету, пройти собеседование, продемонстрировать доказательства своей благотворительной деятельности, а также подтвердить свою готовность заседать в суде тринадцать дней в году. В случае успешного прохождения интервью вы пройдете восемнадцать часов «вводной и основной подготовки», в рамках которой вам объяснят самые элементарные основы процедуры судопроизводства в магистратском суде, а также искусства выполнять роль судьи, после чего вы, трижды посетив магистратский суд, чтобы увидеть его за работой, будете приняты на должность. Каждые три года ваша работа будет оцениваться, причем эта «аттестация» ограничивается одним-единственным днем наблюдений, да еще и зачастую кем-то из ваших знакомых. Неудивительно, что подобный уровень подготовки был в 2016 году признан Комитетом юстиции Палаты общин «недостаточным», а сами магистраты – «жалкими» и «непригодными для выполнения вверяемых им обязанностей» (21). После того как начнете заседать в суде, вы будете обязаны проходить дополнительную подготовку весьма сомнительного качества, минимальный объем которой составляет какие-то шесть часов каждые три года. Бюджет постоянно урезается, и финансирование подготовки магистратов судейской коллегией было уменьшено со 110 фунтов на одного магистрата в 2008–2009 годах до 36 фунтов в 2015-м (22) (на каждого районного судью при этом тратится 629 фунтов). Один магистрат в 2014 году сообщила благотворительной организации «Изменим правосудие»: «Будучи человеком, который был всю жизнь задействован в образовательном процессе, я искренне шокирована отсутствием профессиональной подготовки для должности, которую должны занимать профессионалы» (23).

В теории малокровие магистратского суда должно лечиться биодобавкой в виде юридического консультанта, хотя это нововведение появилось уже в двадцать первом веке. В каждом местном суде имеется клерк правосудия – опытный и квалифицированный солиситор или барристер, ответственный за предоставление юридических консультаций магистратам, их поддержку и обучение. Их полномочия делегируются «помощникам клерков правосудия» или «юридическим консультантам», один из которых заседает в каждом зале суда, давая юридические советы магистратам. Юридический консультант должен быть квалифицированным солиситором или барристером (хотя от него не требуется фактического опыта адвокатской практики) и обладать определенными делегированными полномочиями, касающимися ведения дел, которые они могут осуществлять от имени магистратов. Хорошие юридические консультанты фактически руководят судебным процессом. Если вам посчастливится попасть к ним в милость, то они могут значительно упростить ваш день, подталкивая магистратов к благоразумным действиям и решениям. Вместе с тем их полномочия в конечном счете ограничиваются лишь рекомендациями. В Королевском же суде все правовые вопросы принимает судья, и присяжных обязывают следовать указаниям судьи по поводу применения закона. В магистратском же суде мировые судьи могут – а зачастую так и делают – самозабвенно пренебрегать или неправильно понимать мольбы их более ученых коллег. Я уже сбился со счету, сколько раз я встречался взглядом с юридическим консультантом и наблюдал, как его брови взмывали до небес по мере вынесения приговора магистратом, полностью проигнорировавшим юридические рекомендации, терпеливо изложенные и объясненные всего несколькими мгновениями ранее.

Так, в суде, где должны были рассматривать дело Кайла, например, за одно-единственное утро мы наблюдаем целый парад ошибок. Первым в моем списке значится судебное разбирательство дела мужчины по имени Джон, остановленного на улице поздно вечером с бейсбольной битой в руках и обвиненного в ношении холодного оружия в общественном месте. В свою защиту он утверждал, что взял биту исключительно с целью спугнуть каких-то подростков, шумевших у него под окном. По закону бейсбольная бита квалифицируется как «холодное оружие» лишь в случае, если ее владелец намеревается использовать ее с целью причинения увечий – применения ее с целью спугнуть недостаточно. Тем не менее один из магистратов пытается убедить одного из солиситоров Джона, что тому следует признать свою вину, так как «подобная позиция защиты явно несостоятельная». К счастью, мы с солиситором стоим на своем, пока юридический консультант не удосуживается свериться с законодательством, после чего осознает допущенную ошибку и усмиряет магистрата. Не будь Джон представлен защитником – как это часто бывает в магистратских судах в связи со строгими критериями предоставления государственной защиты, – из него запросто могли вытянуть признание. Он мог отправиться в тюрьму за поступок, по сути своей попросту не являющийся преступлением.

Хорошие юридические консультанты фактически руководят судебным процессом.

Но бывают и другие крайности: не представленный адвокатом обвиняемый предстает перед судом и признает себя виновным в нарушении ПДД. Юридический консультант изучает заполненный им бланк и ошибочно говорит, что, возможно, у него есть законное оправдание. Приходится уже мне указать ему, что то оправдание, о котором он говорит, было упразднено Парламентом более года тому назад.

Другое разбирательство, проводившееся в тот день, касалось нападения на девушку в ночном клубе. В самом начале судебного заседания солиситор защиты ходатайствует о приобщении к делу информации о том, что потерпевшая годом ранее была поймана на краже, за которую получила предупреждение, и о проведении допроса по этому поводу. Прописанные в законе правила представления «отрицательной характеристики» потерпевшего весьма строгие: суд должен быть удовлетворен тем, что они являются либо «важными доказательствами в объяснение», без которых суду было бы сложно или невозможно понять другие доказательства по делу; либо же они должны обладать значительной доказательной силой в отношении вопроса, обладающего особой важностью в рамках рассматриваемого дела. Другими словами, доказательство должно иметь к вопросу серьезное отношение и быть при этом первостепенно важным. Причина тому очевидна: свидетелю не должны устраивать перекрестный допрос относительно того, что никак не связано с рассматриваемыми обвинениями и вообще имеет малое отношение к делу. Как я сказал магистратам, полученное ранее предупреждение за воровство в магазине и близко недотягивает ни до одной из перечисленных категорий. Как бы то ни было, магистры склоняют головы, чтобы посовещаться, и приглушенным голосом доносится: