Тайный адвокат – Иллюзия закона. Истории про то, как незнание своих прав делает нас уязвимыми (страница 50)
Характер судебного процесса, в ходе которого будет вынесен приговор по уголовному делу, зависит от типа предполагаемого преступления и суда, в котором оно рассматривается. Несмотря на неизгладимую культурную ассоциацию между судом и присяжными, из 1,37 миллиона уголовных дел, возбуждаемых ежегодно, лишь 1 процент рассматривается судом присяжных (4). Все уголовные дела начинаются в мировых судах, и около 95 процентов остаются там. Как правило, только самые серьезные дела – те, где при вынесении обвинительного приговора ожидается наказание в виде лишения свободы на срок более шести месяцев, – направляются в Суд Короны, где обвиняемых уже может ожидать суд присяжных (5).
В мировых судах заседает либо «коллегия» из трех судей-добровольцев, не имеющих юридической квалификации[101] (которым помогает квалифицированный «юридический советник»), либо один окружной судья, имеющий юридическую квалификацию.
Магистраты (или мировые судьи) отвечают за весь процесс: они принимают заявления от обвиняемых («виновен» или «не виновен»); выносят постановления, чтобы подготовить заявления о невиновности к суду; решают любые юридические вопросы, которые могут возникнуть (например, споры о том, является ли то или иное доказательство допустимым); заслушивают показания; выносят решения по делам и, если обвиняемый признает себя виновным, выносят приговор. Общая идея заключается в том, что для менее серьезных уголовных преступлений оправдан более быстрый, дешевый и упорядоченный процесс, чем в Суде Короны (согласны ли вы с этой предпосылкой – это, конечно, другой вопрос, но это так).
Из тех немногих дел, которые передаются в Суд Короны, большинство заканчиваются признанием обвиняемым своей вины (или иногда прекращением дела стороной обвинения), и остается лишь (относительно) небольшое количество дел, которое рассматривается судом присяжных. В отличие от мирового суда, в Суде Короны существует строгое разделение труда. Судья председательствует на процессе, решая все вопросы права (включая, если до этого дойдет, приговор), в то время как все вопросы факта, включая вердикт, находятся в руках присяжных. Коллегия присяжных состоит из двенадцати случайным образом отобранных представителей общественности из списка избирателей, которые обязаны под угрозой тюремного заключения явиться в местный Суд Короны и выполнить свой общественный долг.
Хотя в своей первой версии (от тринадцатого века) коллегия присяжных состояла из местных жителей, непосредственно знакомых с рассматриваемым делом, которым предлагалось провести собственное независимое расследование в рамках судебного процесса, в наше время акцент делается на независимости. Присяжные не должны знать лично никого из участников процесса.
В АМЕРИКАНСКОЙ СИСТЕМЕ ПРИСЯЖНЫЕ МОГУТ БЫТЬ ОПРОШЕНЫ НА ПРЕДМЕТ ИХ УБЕЖДЕНИЙ, И СТОРОНЫ БОРЮТСЯ ЗА НАИБОЛЕЕ БЛАГОПРИЯТНЫЙ СОСТАВ ПРИСЯЖНЫХ, НО В НАШИХ СУДАХ ТАКОГО НЕ ПРОИСХОДИТ.
Вы получаете тех, кого вам дают, а тем, кого вам дают, судья объясняет, что они не должны проводить никаких собственных исследований или обсуждать дело с кем-либо еще. Вердикт должен быть мнением двенадцати человек, которые выслушали одни и те же доказательства, а не основанным частично на слухах, которые кто-то прочитал в Твиттере.
Само судебное разбирательство, будь то в мировом суде или Суде Короны, проходит в одном и том же формате. Обвинение открывает дело (сообщает суду, в чем заключается обвинение), а затем называет имеющиеся у него доказательства. Обычно это устные показания свидетелей (заметьте, из свидетельской ложи – в Англии и Уэльсе никто не дает показания у трибуны), но также могут быть представлены документы и другие «вещественные доказательства» – например, окровавленный нож или украденное имущество. Свидетель рассказывает суду, что ему известно, а затем подвергается перекрестному допросу адвокатом защиты (обычно это солиситор в мировых судах, и барристер в Суде Короны) (6). Когда обвинение заканчивает излагать свою позицию, обычно наступает очередь стороны защиты, и обвиняемый (если захочет) может дать показания и вызвать своих свидетелей, которые будут надлежащим образом подвергнуты перекрестному допросу прокурором. Все доказательства должны соответствовать строгим и сложным правилам, которые призваны гарантировать, что они действительно относятся к делу, имеют доказательную силу, были получены законным путем и не несут в себе неоправданной предвзятости[102].
После того как все доказательства представлены, каждый адвокат может обратиться к суду с заключительной речью, сплетая воедино все аргументы, подтверждающие его позицию, и после того как судья сухо подытожит всю полученную по делу информацию и (в Суде Короны) даст указания присяжным по поводу применяемых правовых норм, присяжные, отвечающие за вопросы факта, удаляются для вынесения вердикта.
После того как они проанализируют предоставленные доказательства и ответят на ключевые вопросы – каким свидетелям мы верим? Что произошло на самом деле? – они в конечном итоге должны прийти к согласию либо единогласно, либо большинством не менее десяти человек (7) в ответе на один-единственный вопрос: «Уверены ли мы, основываясь на доказательствах, что подсудимый виновен?»
Если ответ «да», то приговор будет обвинительным. Если «нет», то подсудимый признается невиновным.
Идея заключается в том, что этот механизм представляет собой надежную и безопасную лабораторию для изучения и проверки доказательств, на основании которых присяжные могут прийти к справедливым выводам. Эволюция различных элементов нашего судебного процесса заняла столетия, но каждая его часть была тщательно выверена, чтобы сделать уголовный процесс настолько справедливым, насколько это возможно.
Тем не менее, когда происходит обсуждение многих из этих ключевых элементов, мы можем наблюдать, как раз за разом повторяются одни и те же ложные выводы, которые приводят к порочному кругу путаницы, гнева и разочарования. Пожалуй, наибольшее недопонимание вызывает важнейший руководящий принцип системы, который кроется в самом главном задаваемом присяжным вопросе: речь идет о бремени и стандарте доказывания.
Вторая часть. Бремя и стандарт доказывания
Предположим, что каждый человек в стране в чем-то виновен – а это так – и посадим его в тюрьму. Все население. И каждый, кто сможет, к удовлетворению старшего судьи, доказать свою полную и принципиальную невиновность, будет освобожден. Тогда будет меньше возни, не так ли?
«Считается невиновным, пока вина не будет доказана вне обоснованных сомнений»[103] – мы все знакомы с этой формулировкой с малых лет – тем не менее ее безжалостно регулярно вдалбливают присяжным и магистратам в ходе каждого уголовного процесса в стране. Обвинение представляет дело, рассказывая присяжным, в чем именно обвиняется подсудимый (бремя доказывания); затем обвинение должно убедить присяжных – доказать вину вне обоснованных сомнений (стандарт доказывания). Подсудимый не обязан доказывать свою невиновность. В наши дни от судей и адвокатов ожидается, что вместо «обоснованных сомнений» они будут говорить просто «убедительно», потому что фраза «вне обоснованных сомнений» вызывает слишком много вопросов у присяжных, до конца не понимающих, какой именно смысл в нее вкладывается.
КОММЕНТАРИЙ ОТ ЮРИСТА РФ:
В РФ присяжными рассматриваются только дела: убийство (ст. 105 УК РФ); умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ); похищение человека при отягчающих обстоятельствах (ч. 3 ст. 126 УК РФ); посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК РФ); посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК РФ); посягательство на жизнь государственного деятеля (ст. 277 УК РФ); бандитизм (ст. 209 УК РФ); организация преступного сообщества лицом, занимающим высшее положение в преступной иерархии (ч. 4 ст. 210 УК РФ); угон воздушного или водного судна либо железнодорожного подвижного состава, а равно захват такого судна или состава в целях угона (ч. 1–3 ст. 211 УК РФ); пиратство (ст. 227 УК РФ); преступления, связанные с призывами к развязыванию войн (ст. ст. 353–356 УК РФ); экоцид (ст. 358 УК РФ); наемничество (ч. 1 и 2 ст. 359 УК РФ); геноцид (ст. 357 УК РФ); нападение на лиц и учреждения, которые пользуются международной защитой (ст. 360 УК РФ); преступления против здоровья населения и общественной нравственности, связанные с особо крупным сбытом или контрабандой наркотических средств и психотропных веществ (ч. 5 ст. 228.1 и ч. 4 ст. 229.1 УК РФ).
Пожалуй, самым ярким примером растерянности присяжных за последнее время стал первый судебный процесс над экономистом Вики Прайс. В 2013 году она была признана виновной (при повторном рассмотрении дела) в препятствии правосудию после того, как взяла на себя штрафные баллы за превышение скорости за своего мужа, бывшего министра Криса Хьюна. Выслушав указания по вопросам права и удалившись для вынесения вердикта, присяжные направили судье список из десяти вопросов, который включал не только «Можете ли вы определить, что такое обоснованное сомнение?», но и довольно тревожные: «Можем ли мы делать догадки?», «Обязан ли подсудимый защищаться в суде?» и «Могут ли присяжные вынести вердикт на основании причины, которая не была представлена в суде и не подтверждена какими-либо фактами или доказательствами?» (9). Озабоченность судьи тем, что присяжные продемонстрировали «абсолютно фундаментальное непонимание своей роли» (10), была лишь немного менее осудительной, чем вывод, предложенный газетой Daily Express, которая задалась вопросом: «Неужели некоторые люди просто слишком тупые, чтобы быть присяжными?» (11)