Тайный адвокат – Иллюзия закона. Истории про то, как незнание своих прав делает нас уязвимыми (страница 47)
Чтобы никто не остался без внимания, существовал механизм финансирования «исключительных случаев». Мы видели такой механизм в действии, когда обсуждали систему оплаты услуг судов по трудовым спорам в четвертой главе, а также поняли, насколько хорошо он работал. LASPO был не лучше. При обсуждении законопроекта в парламенте правительство обещало, что в год будет финансироваться от 5000 до 7000 дел. В 2017 году их было 954 (67). Отчасти это объясняется тем, что правительство сделало бланки заявлений настолько сложными, что у адвокатов уходило от трех до четырех часов на их заполнение (68). У многих людей, зависящих от этой системы защиты и отчаянно нуждающихся в ней, есть проблемы с психическим здоровьем и обучением. Правительство знало об этом, когда разрабатывало ужасно сложный бюрократический процесс. Оно не оставило этим людям ни единого шанса.
Последствия были катастрофическими.
ЗА ВОСЕМЬ ЛЕТ ЧИСЛО ЛЮДЕЙ, ПОЛУЧАЮЩИХ ЮРИДИЧЕСКУЮ ПОМОЩЬ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ, СОКРАТИЛОСЬ НА 82 ПРОЦЕНТА.
Экономия удалась, превзойдя самые смелые мечты казначейства: вместо 350 миллионов фунтов, которые Минюст обещал сэкономить, юридическая помощь оказалась настолько ограниченной, что к 2018 году расходы сократились на 37 процентов – до 1,6 миллиарда фунтов стерлингов, что более чем в два раза превысило ожидаемую экономию (69). Мистер Грейлинг ушел с поста министра юстиции в 2015 году, полагая, что выполнил свою миссию.
История быстро доказала, что он ошибся.
Последствия для дел «частного семейного права» были, пожалуй, самыми ужасающими. Когда юридическая помощь была отменена для дел из этой области права – включающую разводы, ходатайства о запрете на приближение (70) и вопросы, касающиеся контактов с детьми, – правительство торжественно поклялось, что жертвы домашнего насилия по-прежнему будут иметь право на получение юридической помощи (при условии, что они будут удовлетворять строгому критерию нуждаемости). Только вот выдвинутые правительством условия, требовавшие специфических форм доказательств, которые многие жертвы серьезного домашнего и сексуального насилия просто не могли предоставить, сделали это исключение для многих попросту бессмысленным. Пример Рейчел, приведенный в начале главы, был реальным делом, рассмотренным в Апелляционном суде, в котором благотворительная организация «Права женщин» добивалась судебного пересмотра, чтобы оспорить законность нормативных актов, определявших эти условия предоставления доказательств. Министерство юстиции боролось до конца, так отчаянно желая исключить как можно больше потенциальных жертв из числа получателей юридической помощи, однако в 2016 году Апелляционный суд постановил, что схема Минюста работает «совершенно произвольным образом» (71). В итоге в конце 2017 года правительство объявило о планах смягчить критерии нуждаемости (72).
Но это, конечно, только половина проблемы. Потому что, даже если партнер, подвергшийся насилию, имеет юридическое представительство, в ходе спорного судебного разбирательства он, как правило, дает показания в суде и подвергается перекрестному допросу другой стороной. И если другая сторона не представлена адвокатом, это может привести к ужасающей ситуации, когда насильник лично проводит перекрестный допрос своей жертвы. В уголовных судах существует законодательный запрет на то, чтобы предполагаемые преступники лично допрашивали своих предполагаемых жертв в делах подобного рода, и, если у ответчика нет адвоката, суд назначает независимого адвоката специально для перекрестного допроса истца. Только вот в 2012 году в судах по семейным делам такого положения еще не существовало.
Таким образом, когда закон LASPO вступил в силу, судьи по семейным делам столкнулись с бесчисленными случаями, когда женщины, жаловавшиеся на изнасилования и бытовое насилие, подвергались прямому перекрестному допросу со стороны мужчин, которые, по их утверждению, это насилие совершали. Как отмечают в организации «Помощь женщинам», «когда человеку, виновному в домашнем насилии, который контролирует, издевается и запугивает, разрешается допрашивать свою жертву в семейном суде, это является явным пренебрежением к последствиям домашнего насилия и предоставляет виновнику еще одну возможность для проявления своей власти и осуществления контроля над жертвой» (73).
Судьи по семейным делам высказывались по инцидентам, которые вызывали резонанс в юридическом мире, однако почти не доходили до сведения общественности. Как сказал господин судья Хейден: «Это пятно на репутации нашей системы семейного правосудия, что судья до сих пор не может предотвратить перекрестный допрос жертвы предполагаемым преступником… Этот процесс является глубоко несправедливым по своей сути. Более того, я бы назвал это откровенной жестокостью» (74).
Мистер судья Боди пошел еще дальше: «Я считаю позорным, что в этой стране, с ее прекрасной репутацией оплота правосудия и справедливости, я должен выступать судьей по подобным делам» (75). Правительство обещало решить эту проблему, однако предложенная законодательная реформа в 2017 году стала жертвой внеочередных выборов Терезы Мэй и забылась. Только в 2019 году правительство решило вернуться к этому вопросу.
Тем временем людям все чаще приходилось выступать в суде без адвоката. В 2012–2013 годах 42 процента представителей различных сторон в частных делах по семейному праву не имели юридического представительства. К 2016–2017 годам этот показатель вырос в полтора раза, достигнув 64 процентов (76). Только в 20 процентах слушаний были юридически представлены обе стороны; в более чем трети случаев адвоката не было ни у одной из сторон. Самоуверенная попытка правительства побудить стороны урегулировать споры, не доводя дело до судебного разбирательства, потерпела фиаско – значительно снизился как уровень досудебных соглашений, так и выигранных дел, отчасти из-за отсутствия адвокатов, которые могли бы направить стороны в соответствующие инстанции, помогающие с урегулированием. Рост числа людей, которые лично представляли свои интересы в суде, наблюдался не только в судах по семейным делам; в 2010–2011 годах отдел персональной поддержки, который оказывает помощь участникам судебных разбирательств, помог 7000 человек. К 2017–2018 годам их число превысило 65 000 человек (77). Когда журналист Эмили Дуган попыталась получить отчет, подготовленный по заказу Минюста, в котором содержались комментарии судей, крайне обеспокоенных тяжбами без юридического представительства в уголовных судах, Минюст предпринял попытку похоронить его (78).
Помимо семейного права, особенно сильно пострадали жилищное право и право по социальному обеспечению. Обе эти области права являются высокоспециализированными и запутанными – достаточно обособленными для юристов из других областей, таких как я, и совершенно непонятными для многих людей, которые на них полагаются.
В жилищном праве с 2012/13 по 2018 год на 58 процентов сократилось количество «юридической помощи» (юридических консультаций, а не представительств в суде). Почти все области консультаций по жилищному праву были выведены из сферы действия юридической помощи (79), оставив семьи на милость недобросовестных арендодателей. Ранее, если ваша арендованная недвижимость приходила в негодность, юрист по жилищному праву мог отправить письмо с претензиями вашему арендодателю, что обычно побуждало его принять меры. Это стоило 157 фунтов стерлингов плюс НДС (80). Теперь, если только жилье не является настолько непригодным, что представляет «серьезный риск причинения вреда здоровью и безопасности» – довольно высокий порог, – вы не имеете права на юридическую помощь. В эпоху роста уровня бездомности закон LASPO отменил юридическую помощь при подаче заявлений на получение жилищного пособия и по таким вопросам, как задолженность по арендной плате и ипотеке, что еще больше увеличило вероятность того, что те, кто цепляется за нижнюю ступеньку общества, окончательно рухнут в бездну.
В результате всех этих сокращений число поставщиков юридической помощи, специализирующихся на жилищных вопросах, уменьшилось на треть, что привело к появлению «пустынь мира юридических консультаций» – огромных районов страны, где вообще отсутствовали поставщики юридической помощи. По состоянию на 2018 год, например, во всем Суррее, Шропшире или Саффолке не было ни одного поставщика юридической помощи по жилищным вопросам. Доходы юридических центров – важнейших источников бесплатных консультаций для множества людей – сократились на 50 процентов, что вынудило многие из них закрыться. В период с 2013 по 2019 год половина всех юридических центров и некоммерческих юридических консультаций закрыли свои двери (81). Малообеспеченные семьи, ищущие помощи, теперь вынуждены за свой счет преодолевать большие расстояния до других графств. Для многих это оказывается попросту невыполнимой задачей.
ЮРИДИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ ПО ВОПРОСАМ СОЦИАЛЬНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ СОКРАТИЛАСЬ ДО 99 ПРОЦЕНТОВ.
Юридическая помощь, которая предоставляет поддержку людям, оспаривающим решения по пособиям в судах первой инстанции – например, тем, кто был ошибочно подвергнут санкциям или признан не имеющим права на пособия по инвалидности, – была сокращена с 82 500 дел в 2012 году до пятнадцати – пятнадцати! – в 2014 году. Правительство с готовностью признало, что отмена юридической помощи по большей части законодательства о социальном обеспечении окажет «особо сильное влияние на инвалидов» (82), однако посчитало, что это та цена, которую стоит заплатить. Сеть юридических центров в своих показаниях Комиссии Баха, созданной для изучения последствий закона LASPO, заявила, что, по ее опыту, «крупные реформы социального обеспечения и все более карательный подход со стороны Министерства труда и пенсий привели к резкому росту некорректных решений и отказов в выплате пособий» (83). С отменой юридической помощи ситуация накалилась до предела. Одной из многих пострадавших была Дженна, жертва нападения с применением кислоты, с которой мы познакомились во введении к этой главе и которой правительство ошибочно пыталось перестать выплачивать пособие по инвалидности. Она смогла добиться отмены чудовищно несправедливой оценки ее положения со стороны Министерства труда и пенсий только благодаря безвозмездным усилиям юридического центра, который помог ей довести дело до суда.