Тайниковский – Стеклянная степь (страница 5)

— Солонины на сколько хватит?

Мавра повернулась.

— Мальчик мой, ты чего задумал?

— Считаю, — отозвался я.

— Ты не считаешь. Ты уже решил.

Мавра вытерла руки о передник.

— Говори, чего надумал.

Я обвёл кухню глазами.

Гуш у двери. Бернат на лавке. Пим с журналом. Илария, оставшаяся ночевать, потому что метель.

— Через тропу мор не ходит, — заговорил я. — Это я знаю точно: за девять ходок к нам оттуда не пришло ни одной болезни, а карантин у меня по уставу, и я его вёл. Мор у них — их собственный. Значит, он лечится там.

— Тобиас, — очень медленно выговорила Илария. — Вы собираетесь пойти на ту сторону.

— Именно это и собираюсь.

— Зимой собираетесь идти?

— Зимой, другого времени нет, — подтвердил я.

— К людям, которых вы не понимаете без дракона.

— К людям, которые девять раз честно платили пошлину и в десятый не пришли, — уточнил я. — Илария, у меня там мрут не звери. Там мрут люди и скот, и это, между прочим, ровно та работа, которой я занимался восемь лет.

Она молчала.

— И ещё, — договорил я. — Если они не начнут ходить до августа, я потеряю тропу. И тогда всё, что мы делали год, было зря.

* * *

Кеша заговорил только через час, когда все разошлись.

Ты понимаешь, что тебе туда нельзя?

— Прекрасно понимаю, что нельзя, - ответил я и процитировал строчку из устава. "Устав, раздел о зимних выездах. Держатель не покидает переход дольше чем на десять суток без уведомления службы".

— Уведомлю как положено.

Веккель откажет.

— Пусть откажет письменно, — отозвался я. — Мне важна не бумага. Мне важно, чтобы отказ был.

Дракон посмотрел на меня.

Реннел, ты за год научился думать как крючкотвор,— заметил он. — Не знаю, гордиться мне или ужасаться.

— Ксаверий, у меня к тебе вопрос.

Задавай.

— Ты пойдёшь со мной?

Он молчал очень долго.

Реннел, я вешу меньше кошки, — выговорил он наконец. — На той стороне четыре дня пути до перевала по открытой степи, и там зимой ветер, который валит верблюда. Я не долечу и не дойду. Меня можно только донести. В мешке и...

— Значит, понесу в мешке, - закончил я за Ксаверия.

Ты понимаешь, что ты сейчас предлагаешь дракону?

— Понимаю, — подтвердил я. — Я предлагаю тебе ехать в мешке, потому что без тебя я там глухой.

Ксаверий Аргентум Третий из Кладки Пепельных Гор помолчал.

Мешок должен быть на меху, — распорядился он.

* * *

А в ночь на двадцать шестое к нам постучали.

Не в дверь — в кухонное окно, снаружи, в то самое, где всю осень стояла лампа.

Мавра открыла раньше меня.

На крыльце стоял человек, которого я никогда не видел, и он был на голову ниже меня, в халате не нашего кроя, обмороженный до синевы, и держался за косяк, потому что стоять не мог.

Он выговорил три слова.

Я не понял ни одного.

Но Кеша, спрыгнувший с печи, перевёл раньше, чем человек договорил.

Он говорит: «Кайрак послал», — перевёл дракон. — И он пришёл сюда пешком через тропу. Один. Без пошлины.

Глава 2

Человека звали Тегиш, и он умирал у нас в кухне четверо суток.

Не от мора — от дороги. Обморожение третьей степени на обеих кистях, две трети правой стопы, истощение, и всё это на человеке, который прошёл четыре дня по зимней степи и потом ещё сутки по нашей стороне, потому что вышел из тропы ночью и заблудился в собственном парке Реннелов.

Илария приехала на второй час после того, как я послал за ней Пима.

Она сняла с него всё, посмотрела и очень ровно объявила:

— Пальцы на правой я снимаю сегодня. На левой посмотрим до утра. Стопу — не знаю.

— Он у нас выживет?

— Не знаю, — отозвалась Илария, раскладывая инструменты. — Тобиас, мне нужен кипяток, чистое полотно и человек, который будет держать. Не вы.

— А почему держать буду не я?

— Потому что вы будете держать и одновременно слушать его через дракона, — пояснила она. — И на третьей минуте выберете слушать.

Держал Гуш.

* * *

Про эту ночь я напишу подробнее, чем хотел, потому что она объясняет всё, что было потом.

Резали на кухонном столе — на том самом, который год назад Мавра отказалась дать под кисейницу и который теперь отдала без единого слова.

Она сама его выскоблила и трижды ошпарила, пока Илария раскладывала инструмент.

— Мавра, тебе не надо тут быть.

— Надо, — не приняла она. — Кипяток кто носить будет?

— Пим и принесёт кипяток.

— Пимке пятнадцать, — отрезала Мавра. — Он до утра простоит и не свалится, а потом три ночи спать не будет.