Тайниковский – Кровь Василиска. Книга III (страница 20)

— И сколько же? — усмехнулся я.

— Много, господин! Пальцев руки не хватит сосчитать! — гордо заявил он.

— Ну что ж, рад тогда за тебя, — ответил я, и мой собеседник хмыкнул.

— У меня вот к вам какой вопрос, господин, — тем временем произнес Воробей. — Я тут покумекал ночью и решил, что одного ливра мне будет недостаточно, — деловито поделился он своими мыслями.

— Да? И сколько же стоят твои услуги? — поинтересовался я у гида.

— Пистоль, не меньше, — ответил мой собеседник.

— Хорошо, — не стал я с ним спорить. Хотя цена явно была завышена.

Также от меня не укрылось и то, как шкет недовольно цокнул языком. Видимо, подумал, что продешевил и не ошибся. Назови он сумму в полновесный луидор, я все равно бы заплатил ему и такую цену. Почему-то он мне напоминал меня в его годы.

Ну, если не считать, конечно, что в этом возрасте мои руки уже были по локоть в крови, ведь в гильдии я начал очень рано выходить на задания. Я покачал головой, чтобы отогнать от себя дурные мысли.

Вспомнилось мне первое убийство. Это был молодой дворянин, к которому я проник поздней ночью. Но оказалось, что он еще не спал, ибо был не один.

Пришлось долго ждать, пока любовники уснут. Когда я выждал подходящий момент и собирался перерезать аристократу горло, проснулась его девушка и закричала.

Я испугался и… В общем, в ту ночь я убил сразу двоих. Много было ошибок, о которых я сожалею. Может, второй шанс мне дан именно для того, чтобы «отработать» грехи?

— Господин, пришли, — голос Воробья оборвал мрачное воспоминание.

Я остановился и посмотрел на двухэтажное строение с большим белоснежным крыльцом. Над входной дверью в это здание висела табличка, на которой был изображен флакончик с жидкостью на фоне полной луны и название «Лунный Нектар».

— Тут делают лучшие зелья с магией, — произнес шкет. — Но и цены соответствующие! Что-то купить здесь может себе позволить только мадам Бьянка — управляющая борделем, — пояснил пацан. — А ведь шлюхи в нашем заведении далеко не дешевые, — добавил он и протер рукавом нос.

— Хорошо, спасибо, — произнес я и пошел по ступенькам.

Когда я был уже около двери, остановился и посмотрел назад.

— Ты не идешь? — спросил я.

— Не-а. Чего мне там делать? — покачал головой Воробей. — Подумают, что я какой-то попрошайка! А я даже когда три дня голодал, милостыни не просил! — добавил он и засунул руки в карманы стареньких, но в то же время чистых брюк.

— Не выгонят. Идем, — я кивнул в сторону двери.

— Ну, смотрите сами, — он пожал плечами и вместе со мной зашел в лавку.

Стоило нам оказаться внутри, как я сразу же почувствовал приятный запах. Пахло как дома. Вернее, как в оранжерее, которая по совместительству была и лабораторией, и кабинетом.

На колокольчик, который прозвенел, стоило мне открыть дверь, сразу же откликнулся седой мужчина в годах. Он чем-то занимался за стойкой, но, услышав его, повернулся к нам и приветливо улыбнулся.

— Приветствую вас в лавке «Лунный Нектар». Чем могу помочь? — вежливо спросил он, и я ощутил на себе его пристальный взгляд.

Сначала я подумал, что он смотрит на Воробья, стоявшего у меня за спиной, но паренек вышел из-за нее и встал сбоку, а мужчина продолжил пялиться на меня.

— Не верю своим глазам! Люк, это же вы! — радостно воскликнул он и широко улыбнулся.

Глава 11

Хорошо, что я умел отлично контролировать свои эмоции, поэтому остался предельно спокоен, даже когда попал в такую неловкую ситуацию.

— Прежде чем мы продолжим диалог, я должен кое в чем признаться, — спокойно произнес я. — Я так понимаю, вы знакомы с моей семьей? — спросил я человека за стойкой.

— Разумеется, — удивленно ответил хозяин алхимической лавки. — Вы меня не помните, Люк? — спросил он, будучи явно обескураженным моим ответом.

— Дело не в этом, — ответил я. — Вы слышали, что произошло с моей семьей? — поинтересовался я.

— Нет, — покачал головой мой собеседник. — А что? Случилось что-то плохое? — спросил он, выходя из-за стойки и немного растерянно глядя на меня.

«Ну, видимо, я задержусь тут немного дольше, чем планировал», — подумал я и произнес.

— Все члены моей семьи мертвы, а я потерял память, — произнес я, и мужчина охнул.

— Минутку, — он вновь вернулся за стойку, а затем скрылся за дверью, которая располагалась в стене.

— Господин, вы правда ничего не помните? — удивленно спросил Воробей, которого это, видимо, больше удивило, чем смерть всех членов семьи Люка Кастельмора.

— Да, — соврал я, так как я не потерял память, а просто был совершенно другим человеком в теле Люка. То, что было со мной в прошлом, родном для меня мире, я помнил прекрасно.

— Прям совсем⁈ — тем временем продолжил наседать Воробей.

— Совсем, — кивнул я.

— Дела, — он удивленно покачал головой. — Первый раз о таком слышу. Чтобы раз и все. У нас в борделе люди, конечно, могут забыть, что с ними было день или два назад, но чтобы прям всю жизнь…Такого еще не бывало. Чего только в жизни не бывает. Хе-х, — деловито добавил он и усмехнулся.

Он хотел сказать что-то еще, но открылась дверь, и в лавку вернулся человек, который знал Люка, а возможно, и всех Кастельморов.

«Странно, почему мне о нем ничего не сказал Фредерик», — подумал я, глядя на мужчину, который, держа в руках чайник и несколько чашек, вышел из-за стойки и подошел к окну, рядом с которым стоял небольшой круглый столик, а также несколько табуреток.

— Выпьете со мной чаю, Люк? — поинтересовался хозяин алхимической лавки.

— Да, разумеется, — ответил я, для себя отметив, что он взял три кружки.

— Отлично. Присаживайтесь, а я сейчас вернусь, — мужчина прошел свой магазин насквозь и, подойдя к двери, закрыл ее, а затем занавесил ее шторой.

После этого он снова ушел в подсобку и вернулся с пиалой, в которой лежали какие-то сладости. Поставив ее на стол, он посмотрел на Воробья, который стоял рядом со мной.

— Угощайся, — он кивнул шкету на сладости.

Пацан удивленно посмотрел на меня, тем самым задавая немой вопрос, «мол, я действительно могу это сделать?».

— Ешь, — сказал я своему гиду, и тот взял в руки печенюшку. — Я так понимаю, вы хотите услышать, что произошло с моей семьей и со мной? — спросил я хозяина алхимической лавки.

— Да, Люк, — кивнул он и тяжело вздохнул. — Вы вообще ничего не помните? — уточнил он.

— Нет, — покачал я головой. — Даже вашего имени. Поэтому, если вам несложно, то…

— Да, да. Разумеется! Меня зовут Жак Требо, — представился мой собеседник. — Вы около года были моим подмастерьем после того, как окончили местный Магический колледж, — произнес он, разливая по чашкам чай. — Держи, — он протянул Воробью чашку. — И ешь, не стесняйся, — он подвинул сладости к пацану поближе.

Стоит отметить, что шкет держался очень прилично. Когда ему в первый раз предложили угощение, он не накинулся на них, начав уминать все, что попадало ему под руку, а культурно взял печенье и не спеша ел его.

Когда же ему был предложен чай, он поблагодарил хозяина лавки и, взяв чашку, начал аккуратно пить его, взяв из пиалы что-то вроде маленькой булочки с корицей.

Я тоже взял чай и заговорил:

— В общем, очнулся я уже в больнице и… — свой рассказ я начал с момента, как я попал в этот мир, упуская отдельные детали, вроде покушения, попытки отравить Густава и так далее.

Какое-то время спустя.

— Мои соболезнования, Люк, — с искренней грустью в голосе произнес Жак, выслушав мою историю.

— Спасибо, — поблагодарил я хозяина алхимического магазина.

— Получается, дело вашей семьи теперь будет… — он тяжело вздохнул.

— Нет, — ответил я, понимая, к чему он ведет. — Остались записи. Особенно много тех, которые делал я сам. По дневникам и журналам я понемногу возвращаю себе память. Плюс сохранилась мышечная память. Когда я занимаюсь алхимией, руки как будто сами знают, что делать, — сказал я своему собеседнику, и его лицо немного прояснилось.

— Это очень хорошая новость, Люк! — радостно произнес он. — Такого одаренного алхимика, как вы, я никогда в жизни не встречал! Если бы вы остались со мной, то уже через пару лет, я уверен, вы бы озолотились, — произнес Требо, с толикой грусти смотря на меня.

Интересно, зачем же тогда молодой Кастельмор вернулся?

Этот вопрос я задал Жаку.

— Вы знали, что нужны своей семье больше, чем те деньги, которые могли для нее заработать, — в голосе Требо прозвучали нотки грусти.