Тайлер Мерсер – Пламя Джой Грин (страница 8)
Линдси знала, ее отвезут куда-нибудь подальше в лес и убьют. Насиловать такой кусок мяса, в который ее превратили, вряд ли кто-то захочет. С ней все кончено. Она отработанный материал. Ее резали, жгли. Десятки раз подвергали сексуальному насилию. Если раньше в ней и была душа, то Архитектор со своими дружками умело вырезал ее с корнем.
В конце, наигравшись с телом девочки, Линдси прибили к кресту и заперли в одной комнате вместе с лучшей подругой. Архитектор оставил им небольшой подарок – японский меч с блестящим лезвием, готовый разрубить надвое все что угодно. Ублюдок хотел посмотреть, сможет ли Джой убить самого близкого для себя человека или позволит Линдси и дальше медленно умирать в муках, истекая кровью…
Джой пыталась спасти подругу. Бог свидетель, она испробовала все! Линдси видела, как Джой ломала руки, разбивая запертую металлическую дверь. Как она звала на помощь, молила выпустить их. Джой содрала все ногти на пальцах, пытаясь вытащить вбитые колья из ладоней Линдси! Ничего не вышло. Архитектор все предусмотрел. В той кровавой комнате они остались наедине друг с другом без единого шанса на выход.
Выходом был меч. Дьявол знал это. Позже понимание пришло и к Джой.
Со слезами на глазах, рыдая как ненормальная, Джой все-таки вонзила лезвие. Последнее, что видела Линдси, перед тем как мир окончательно погас, было лицо человека, из-за которого она оказалась на этом кресте.
Джой Грин…
Ее лучшая подруга.
Ее сестра.
Джой знала о Линдси все. Когда она первый раз поцеловалась с мальчиком, во сколько лет у нее начались месячные. Сколько ей приходило штрафов за дорожные правонарушения. Знала ее любимый цвет, алкогольный напиток, марку предпочитаемых сигарет. Знала, что несмотря на внешний образ прозорливой красотки, иногда по ночам Линдси плакала, вспоминая смерть мамы. Джой действительно была для нее сестрой. Она понимала ее лучше всех. Знала о ней все! Все, кроме того, что у Линдси аномальное расположение сердца в правой половине грудной клетки, названное декстрокардией.
Удар клинка не убил Линдси. Он лишь продолжил ее страдания. Врачи Архитектора залатали тело девочки. Дали время зажить ранам. А затем кошмар начался вновь…
– Валить надо, Майлз, – сказал водитель фургона своему напарнику на пассажирском сиденье. – Нам всем конец. Та мелкая тварь сбежала и теперь вопрос времени, когда копы нагрянут к Архитектору в гости. Как знать, возможно, они уже там, пока мы избавляемся от этой уродины!
Линдси лежала на спине, чувствуя холод металла. Ее тело то и дело подбрасывало на очередной дорожной кочке. В салоне фургона на потолке светила тусклая лампочка, озаряя сумрак. В грязной порванной одежде, с редкими клочками волос и совершенно пустым взглядом, Линдси слушала разговор ее будущих убийц, не испытывая абсолютно никаких эмоций. Они исчезли в тот миг, когда Джой проткнула ее мечом. В тот момент все изменилось окончательно. Линдси пропала. Умерла. Ее стерли. Холодное лезвие клинка забрало веселую девчонку, оставив что-то совершенно другое. Что-то бездушное. Что-то злое.
– Не знаю, – отозвался второй мужчина. – Почему нельзя было и эту девку сжечь в печи или растворить в бочке? Зачем куда-то ее везти и закапывать хрен знает где?
– Архитектор хочет, чтобы ее никогда не нашли. Видимо, у него свой план насчет ее тела. Да и что с нее взять? Она ходячий труп. Не говорит, не двигается. Мне кажется, она даже не моргает.
– Еще бы, – засмеялся водитель. – Габриэль хорошо над ней потрудился. Сделал из нее чертову мученицу! Эй! – крикнул он полуметровой Линдси, – Мученица! Ты скоро сдохнешь!
– Ну зачем? – возмутился товарищ. – Ты ее только обрадовал… Смерть для нее станет спасением.
Линдси видела, как он повернулся. Видела, с каким презрением он посмотрел на ее искалеченное тело. В его глазах не было ни капли жалости. Одна лишь жажда насилия и злость. Отныне то же самое поселилось и в ней.
Мужчины громко спорили, какой съезд выбрать. Где будет удобнее покончить страдания недочеловека? В какой-то миг они отвлеклись… Линдси подгадала самый неожиданный момент. За последнее время она не подавала никаких признаков жизни, поэтому ее даже связывать никто не стал. Пока парень за рулем что-то объяснял товарищу, Линдси аккуратно поднялась на ноги, не издав ни единого звука, собрала оставшиеся силы и накинулась на водителя.
Поломанные зубы девушки вцепились в ухо водителя. Фонтан крови мгновенно окрасил лицо другого мужчины в красный цвет. На короткий миг Линдси увидела свое отражение в зеркале заднего вида: чудовище, самое настоящее! Следующий укус пришелся в шею. С жадным чавканьем Линдси оторвала кусок плоти.
От болевого шока мужчина потерял управление. Фургон слетел с дороги и кубарем покатился по склону в лес. Осколки выбитого стекла, скрежет металла, бьющиеся головы водителя и его друга о салон машины. Пожелтевшие листья и ветки влетали в разбитые окна. Земля, грязь! Казалось, что Линдси попала в настоящую центрифугу. Небо, земля. Земля, небо! Короткие солнечные лучи на долю секунды проникали в салон и тут же исчезали.
Линдси застряла между сидений, но все равно почувствовала, как от ударов у нее треснули ребра. Когда фургон окончательно остановился, врезавшись в широкий ствол дерева, первым делом Линдси засмеялась. Девушка истерически хохотала, ощущая острую боль в груди, но впервые за долгое время эта боль была приятной: она ознаменовывала победу. Линдси смотрела в окровавленные мертвые лица своих убийц с улыбкой. Даже после такой страшной аварии она осталась жива!
Неужели Линдси настолько не нужна богу наверху? Что за упрямый ангел сидит у нее на плече, оберегая от смерти?
В оборванном тряпье, босиком, держась за сломанные ребра, девушка выбралась из разбитой машины, поранив ноги осколками стекла. Оставляя кровавые следы, она вышла на дорогу и только тогда силы покинули ее окончательно.
Следующее, что увидела беглянка, когда очнулась, это уютную комнату с кучей приборов, солнечный свет в треугольном окне и спящего на кресле мужчину.
Раньше этого человека Линдси не встречала.
***
«Дикая вишня» – закрытый гей клуб, для избранных клиентов. Конор вбил в навигаторе адрес заведения и выехал с парковки. Он уверенно вел машину, обгоняя автомобили, но от его быстрой езды Джой не испытывала дискомфорта. Засмотревшись на татуировки Торна, торчащие из-под рукавов футболки, она задумалась: что значит провести пять лет собственной жизни, играя роль? Каково это? У Джой не было шанса узнать. Она слишком известна, чтобы вливаться в банды. Конор – другое дело. До сегодняшнего утра она и не подозревала о его существовании.
– Тяжело? – Джой в очередной раз посмотрела на идеальный маникюр напарника.
– Что тяжело? – спросил Торн, даже не глянув в ее сторону.
– Провести столько лет в компании головорезов, строя из себя одного из них?
Остановившись на светофоре, Конор повернул голову и взглянул на Джой. Опять эти разноцветные глаза.
– Встречный вопрос: тяжело попасть в сексуальное рабство вместе со своей подругой, сбежать оттуда, и остаток жизни прожить с ощущением потери? – сказал он. А потом добавил: – Ведь выбраться удалось только тебе…
В один миг у Джой весь воздух вышел из легких. Несколько секунд она просто моргала, осознавая услышанное. Старая рана, которая начала заживать совсем недавно, вновь открылась. Вернее сказать, ее бесцеремонно вскрыли.
Как он посмел произнести такое? Он что, совсем ненормальный? От ярости у Джой застучали зубы. Та личность, которую она похоронила где-то глубоко внутри себя, вновь сделала вдох.
Светофор загорелся зеленым и Конор уже собирался ехать дальше, но Джой вытащила ключи из зажигания и выкинула их в открытое окно.
– Какого черта ты творишь? – возмутился Торн.
– Выходи из машины.
– Чего?
– Вылез! На хрен! Из тачки! – во все горло заорала Джой.
Конор провел рукой по щетине, глубоко вдохнул и под звуки сигналов других водителей покинул салон «Эскалейда». Джой также вышла из машины, громко хлопнув дверью. Хорошо, что она заезжала домой переодеться. В брюках и пиджаке сделать задуманное было бы затруднительно. Сейчас ее крепкие бедра обтягивали удобные джинсы, торс скрывала легкая ветровка, а на ногах красовались ботинки, купленные несколько месяцев назад.
Обойдя кузов автомобиля, Джой достала из кобуры пистолет и направила его на Торна. Проплешина в щетине полицейского красовалась, как раз на мушке. Джой всеми силами пыталась успокоиться и не спустить курок. Больше всего на свете она хотела расстрелять всю обойму в его наглую рожу.
– И что ты сделаешь? – спросил Конор. – Застрелишь меня на глазах у всего города?
За «Эскалейдом» Торна образовалась пробка. Если дальние машины продолжали сигналить, то водители, расположившиеся ближе к месту конфликта, притаились в своих авто в ожидании развязки.
Солнце слепило, от асфальта шел жар, но все мысли Джой были направлены только на одного человека. Того, кто перешел черту. Подобного Джой простить не могла никому. Даже если бы перед ней сейчас стоял сам господь бог, она бы точно так же собиралась выбить из него все дерьмо. Никто не смеет так говорить о Линдси.
Никто!
– Стреляй, чего ждешь? – Конор плюнул на раскаленный асфальт и окинул собравшуюся толпу коротким взором.