Тайлер Мерсер – Феникс: Выход из сна (страница 8)
– О чем думаешь? – спросила Джой.
– О тебе, – Шона допила вино.
– И какие мысли?
– Сколько мы вместе, Феникс?
Это явно не к добру. Джой знала Шону. Ее привычки, склонности, черты характера. Но самой отличительной чертой Шоны было то, что она ненавидела разговоры по душам. Озорная азиатка всегда оставалась в движении. Ей нравились вечеринки, посиделки в компании друзей. Ей нравилось все то, что Джой было чуждо. Именно поэтому Джой и не понимала, почему такая девушка, как Шона, тратит свою драгоценную жизнь на нее.
– Полгода.
– Полгода, – Шона откинулась на спинку стула. Блик света упал на ее обнаженную грудь. – Полгода, Джой. А я так и не пробилась к тебе сквозь ту толщу, что ты выставила перед окружающим миром. Поверь, ты мне очень нравишься. Я была очарована тобой с первого взгляда. Еще бы! Джой Грин! Феникс! Та, кому удалось немыслимое.
Поставив бокал, Шона облокотилась на стол и дотронулась до руки Джой. Кожа казалась жесткой и холодной. Впрочем, ничего удивительного. За год их отношений Шона так и не получила тепла.
– Ты ни разу не позволила мне остаться у тебя на ночь, – продолжила Шона. – На все уговоры сходить вместе к моим друзьям, ты всегда отвечала отказом.
– Шона…
– Нет, Феникс. Дай мне высказаться.
Джой убрала руку, оставив холодный след на коже любовницы. Она догадывалась: такой момент не за горами.
– Ты думаешь, я не знаю, что перед сном ты надеваешь капу, потому что боишься прокусить язык; так сильно тебя мучают кошмары. Хоть ты никогда и не рассказываешь о своей работе, но то тут, то там ходят слухи, что Феникс вновь пристрелила очередного бандита.
Джой закатила глаза, пытаясь отвлечься от тирады Шоны. Ей уже стало ясно, к чему приведет разговор.
– А то, как ты пялишься в стену, словно видишь там кого-то. Признаться честно, это пугает, – взяв со стола бутылку вина, Шона жадно отпила. – Как втайне ото всех ты разглядываешь ее фотографию, спрятанную в твоем бумажнике. – Джой молчала. – Даже сегодня, в постели! Ты холодна как айсберг. Да, ты стараешься, ты нежная и чуткая в плане отдачи партнеру. Но принимать ласку от меня ты никогда не умела. Думаешь, я не понимаю, что каждый раз ты симулировала. Я не отступила. Я же Шона Кайл, подумала я, мне под силу разогреть лед, даже в теле такой женщины, как Джой Грин. Как же я заблуждалась.
– Послушай…
Встав со стула, Шона начала одеваться: стринги, лифчик. На подушке от дивана она нашла свои черные чулки.
– Я не знаю, в чем твоя проблема, Джой. В большей степени из-за того, что ты не хочешь делиться со мной. Ничем. Порой мне казалось, что я нужна тебе только для того, чтобы ты хоть на миг могла почувствовать себя нормальной. Быть как все, пускай лишь на короткое мгновение. Но знаешь, что я тебе скажу, Феникс… Я не пластиковая кукла из сексшопа, которой пользуются только тогда, когда приспичит. Хватит с меня этого.
Надев платье, Шона поправила прическу и подошла к входной двери.
– Зачем тогда ты приходила, Шона?
Джой дотронулась до шрама на брови, так и не встав со стула. Вся ее поза выглядела скульптурой из камня. Ни малейшего движения. Никаких эмоций. Только мрак комнаты и безмятежная Джой, сидящая за столом.
– Хотела попрощаться. Ты невероятный человек, Феникс. И порой с тобой было очень здорово. Но я не могу вечно носиться с твоими демонами. Тебе нужно обратиться к специалисту. Слишком много тараканов у тебя в голове. Видимо, после потери Линдси в той злосчастной яме у Архитектора, в твоем сердце не осталось места для кого-либо еще.
Джой вскочила на ноги, опрокинув стул. Швырнув в сторону пустую бутылку минералки, она приперла Шону к стене так сильно, что из глаз азиатки потекли слезы.
– Не смей произносить ее имя! Тебе ясно!
Отступив на шаг назад, Джой наблюдала, как Шона скатывается по стене, словно потерявшая стержень кукла. То с каким холодом Джой смотрела на нее, заставляло трястись от страха. Впервые Шона увидела настоящую Джой Грин. Человека, готового стереть в порошок кого угодно.
– Извини… – прошептала Шона.
Схватив туфли, девушка выбежала из квартиры, хлопнув дверью.
– Поздравляю, коза, – прозвучал ехидный голос. – Ты только что окончательно отшила такую классную симпатягу. Серьезно? Ее сиськи были просто нечто.
Повернув голову назад, Джой увидела Линдси Локхарт, сжимающую свою грудь. Девчонка смотрела на нее с ехидством и вызовом.
– Мои, конечно, тоже ничего, но бюст Шоны Кайл был на редкость великолепен. Когда тебе еще выпадет шанс потрогать такую красоту?
– Замолчи! – крикнула Джой. – Тебя здесь нет. Ты мертва!
– Интересно, по чьей же вине?
– Просто исчезни и дай мне выспаться. – Джой грохнулась на диван, прикрыв голову подушкой.
Закрыть глаза. Уснуть. Выключиться. Вот чего она хотела больше всего. Слишком много для одного дня.
– Спустя десять лет, – зазвучал голос ведущей в телевизоре, – один из самых известных серийных убийц вышел из комы. Невероятно, но Маркус Морлоу в сознании.
Убрав подушку с головы, Джой посмотрела на экран. Мужское лицо с заостренными чертами. Темно-карие почти черные глаза. Спутанные волосы до плеч, словно у Иисуса. Маркус Морлоу опять появился в свете телекамер.
– Дьявол проснулся, он вновь с нами! – с волнением в голосе сказала ведущая.
***
Годами ранее.
Оливия Уэллс была не из тех женщин, которые могут разволноваться по пустякам. Работая с детьми из самых разных приютов, она насмотрелась на многое. Не все люди подходят к своему делу с полной ответственностью. Психолог слышала сотни рассказов об избиениях и унижении. Как со стороны старших ребят, так и самих работников учреждений. Иногда они лгали, иногда говорили правду. Но что объединяло их всех – просьба о помощи, читающаяся в глазах. В этом мире всем тяжело, а ребенку, оставшемуся без родителей, тяжелее в десять раз.
Оливия знала, что не в силах помочь каждому. Спустя несколько лет работы и куче бессонных ночей она в этом убедилась. Всегда найдется случай, когда все складывается совсем не по твоему сценарию. Бюрократия, ложь. Прорехи в системе. Постоянно находится лазейка для того, чтобы люди сверху могли закрыть глаза на некомпетентность определенных сотрудников.
Когда в жизни Оливии появился собственный ребенок, она отпустила свои переживания. Стала более холодной. Нельзя изо дня в день рвать себе душу, в надежде, что в будущем это никак не аукнется. Но маленький мальчик, сидящий в ее кабинет, вновь заставил психолога всерьез занервничать.
Стоя в коридоре, смотря в приветливое лицо молодой служительнице церкви, Оливия формулировала мысль в голове. Ведь то, что ей предстояло сказать, было непросто.
– Здравствуйте, сестра Мередит.
– Добрый день, Оливия.
Женщины обменялись рукопожатием, и Оливия отметила, насколько крепкой оказалась рука собеседницы. Жесткая ладонь прошлась по мягкой коже, словно грейдер.
– Что вы можете сказать о Маркусе? – спросила сестра Мередит.
– Хм. С чего бы начать.
– Начните с самого главного.
Мередит было около тридцати, но в ее взгляде Оливия увидела гораздо более зрелую женщину. Ту, кто сможет принять правду, какой бы чудовищной она ни была. По крайней мере, так ей казалось.
– Оливия, послушайте. За все время служения в церкви, в нашем приюте я встречала очень много детей. Разных детей. Добрых и чутких. Злобных и мстительных. Тех, кто понимает с первого слова и тех, кому нужно объяснять одно и то же по сто раз.
– Понимаю…
– Но детей подобных Маркусу я не встречала ни разу. Особенно после случившегося. Знаете, после инцидента, многие заговорили об одержимости.
Женщины стояли в довольно узком коридоре, вокруг них бегали ребятишки, играя в догонялки. Одна девочка чуть не сбила сестру Мередит с ног.
– Аккуратнее, дитя!
Разговоры об одержимости? Оливия предполагала подобное. Тем более зная то, что произошло с мальчиком.
– Не буду ходить вокруг да около, сестра Мередит, – Оливия дотронулась до живота, чувствуя смятение. – Результаты о психопатии Маркуса не радуют. Тесты по отсутствию эмпатии высокие… Пятьдесят четыре из шестидесяти. Тест на манипулятивность: сорок шесть из шестидесяти.
– Что это значит, доктор? Есть лечение?
Оливия ответила не сразу. Пару секунд она выстраивала в голове последовательность мысли.
– Это будет сложно, но, возможно, у нас получится научить Маркуса тому, чего ему не хватает. Отсутствующим в нем эмоциям.
– И как это сделать?
– Лучше всего показать на примере других людей. Чтобы Маркус узнал, как нужно реагировать в те или иные моменты.
Мередит оперлась спиной о стену. Казалось, из женщины разом вышел весь воздух. Видимо, она знала, что Маркус особенный, но, чтобы такое?
– То есть, – начала сестра, – вы хотите сказать, что ему нужно научиться притворяться? Выдавать фальшь за истину? Что в те моменты, когда Маркусу будет абсолютно плевать, он должен выдавливать из себя лживые кривляния, дабы не выделяться из толпы?
Облизав пересохшие губы, Оливия ответила: