Тайга Ри – Последняя из рода Блау (страница 66)

Чтобы встретить Шаха во всеоружии я должна вспомнить. Вспомнить всё, что я знаю о Таджо Шахрейне.

**

Кабинет Вирта навевал ностальгию. Сколько часов я провела здесь, пытаясь выучить эти псаковы плетения, которые никак мне не давались.

Было чисто, ни пылинки, видимо слуги регулярно убирают помещения. Чистые артефакты для тренировок Виртас всегда держал во втором ящике стола. Так и есть. Ровно шесть чистых пирамидок. Мне хватит пары.

Расчистив место на кресле у окна, я села и сосредоточилась, сжав пирамидку между пальцами. Выбрать нужное воспоминание. Фокус. Сила. Контроль. Запись.

Я начала с прошлого школьного Турнира.

…я сижу в первых рядах, немного сбоку от общей сцены. Удобные лавки для зрителей располагаются полукругом в виде амфитеатра. Мы на поле в кернской Академии, у школы просто нет таких оборудованных мест для проведения Турнира. Среди зрителей много родственников – Высоких Сиров, и толпа учеников Академии Керна в синей форме…

Запись прервалась. В пирамидке что-то щелкнуло, и сбоку кристалла зазмеилась небольшая еле видная трещинка.

Емкость пирамидки закончилась? Бракованный артефакт?

Я решила посмотреть, получилась ли запись вообще. Вместо трехмерной проекции над моими руками появилось просто облако серой дымки, как туман, с неясными фигурами внутри, просто бледное марево без звука.

Не поняла. Я не удержала фокус?

Вторая пирамидка из чистых. Выбрать нужное воспоминание. Фокус. Сила. Контроль. Запись.

На этот раз первая встреча с Шахрейном. Он преподавал у нас на втором курсе – обязательный факультатив по менталистике.

Большая Аудитория, ряды парт амфитеатром, и Шах у доски внизу в центре. Строгий, собранный, неулыбчивый, одетый в черную магистрескую мантию, ритмично постукивает костяшками пальцев по столу, дожидаясь тишины.

Полоска седины справа у виска – отличительный знак всех менталистов.

Я смотрю сзади – отстающие всегда занимают только последние ряды. Впереди спины сокурсниц в серебристо-серых халатах, нашивки второго курса на предплечьях. На передней парте сидят несколько особенно выдающихся гениев целительского факультета – не видно, но я знаю, что их серая форма подвязана широкими темно–зелеными поясами, особым узлом, в качестве знака отличия…

Раздался щелчок, и второй кристалл записи просто треснул по боку.

Что к псакам, тут творится?

Третий артефакт.

Четвертый.

Я вспотела. Сложно так долго удерживать концентрацию. Из шести чистых пирамидок осталось только две, четыре были полностью уничтожены и восстановлению не подлежали. Дело в во мне, в моей силе или в воспоминаниях?

Я осторожно взяла пятый кристалл в руки. Настроилась. И записала короткий разговор с Фей-Фей о школе.

Артефакт выдержал. Я, затаив дыхание, воспроизвела запись. Над моими руками всплыла небольшая трехмерная проекция. Изображение было четким, звуки яркими и насыщенными. Было даже слышно, как дует ветер, и свистит спущенная с тетивы стрела Геба.

– Фей-Фей, в реальном бою отдыхать времени не будет. Учись у Геба, – парень действительно ни на что не отвлекался, сосредоточившись на мишенях.

– Вайю, я не собираюсь использовать лук, – она фыркнула, – для этого есть сила. Чары. Плетения.

– Не оправдывай свою лень, тебе будет стыдно на экзаменах, – ещё одна стрела ложится в яблочко.

– К слову об экзаменах. Вайю, ты знаешь, что среди судей в этот раз будет столичный дознаватель? Говорят, его специально пригласили на Турнир…

…

Все в порядке. Дело не в артефактах и не в силе. Видимо, проблема в воспоминаниях.

Я взвешивала за и против, разглядывая последний чистый кристалл-пирамидку, и решила довести эксперимент до конца.

Выбрать нужное воспоминание. Фокус. Сила. Контроль. Запись.

На этот раз я выбрала Нике.

…команда целителей обыграла легионеров, и Нике расслабленно смеялся. На кону стоял ужин для всей толпы и, самое ценное, один дополнительный выходной на декаде…

Щелчок, и шестой кристалл не просто треснул, он разлетелся вдребезги, засыпав кабинет осколками. Я успела прикрыть лицо, но острые грани все равно чиркнули по руке, и задели щеку у виска. На шею потекло что-то теплое. Кровь?

Запись не работает. Я просто не могу записать воспоминания из прошлой жизни. Стоит какой-то запрет? Или эта информация не из этой реальности, ее по идее не существует, и поэтому она не может быть воспроизведена? Но ведь в моей голове она есть?

Я разочарованно вздохнула.

Это плохо. Я возлагала большие надежды на записи. Во-первых, наша память не совершенна, и мои воспоминания отрывочны. Запись же позволяет перенести в кристалл все, что я видела, но по какой-то причине не помнила или не понимала. Это гораздо удобнее – можно прокручивать воспоминание много раз и найти то, что упущено, и, таким образом вытащить то, что забыто.

В Академии мы так часто готовились к экзаменам. Мало кто серьезно относился к записи лекций. Зачем? Если потом можно записать с десяток кристаллов и прослушать преподавателя сколько угодно раз, включая язвительные комментарии ленивой аудитории студиозусов.

Псаки.

Я никогда не тренировала память специально. Просто не было такой необходимости. Есть какой-то раздел в ментальных техниках, но это точно не уровень стороннего обывателя.

Я промокнула кровь платком и начала сгребать испорченные пирамидки в угол стола – слуги уберут.

Размяв пальцы, выплела чары малого исцеления, щеку защипало и обдало холодком – хорошо, работает. Лишние вопросы мне ни к чему, и нужно подумать, как вытащить из памяти то, что я по идее когда-то видела, но уже совершенно не помню.

**

Дядя был в кабинете. Я постучалась, но меня не заметили. Он закончил какой-то свиток и прикладывал родовое кольцо, чтобы запечатать послание.

– Дядя?

Он кивнул на привычное кресло, напротив стола, и продолжил что-то писать кистью на другом свитке. Чтобы не сидеть без дела, я подтянула к себе тушницу и начала возить чернильным камнем.

Мгновенья текли не торопливо. В кабинете слышался только скрежет чернильного камня и шорох дядиного рукава, который он приподнимал, чтобы снова обмакнуть кисть в свежую тушь.

Каллиграфия была красивой. Если бы дядя не был мастером-артефактором, думаю, его без всяких экзаменов взяли бы в Имперскую ассоциацию каллиграфов.

Я вздохнула. Для Высших считалось хорошим тоном владеть на мастерском уровне не одним, а несколькими направлениями, и иногда, очень небрежно, этот самый уровень демонстрировать.

Это не было обязательным, нет. Но…это было то, о чем не говорят. Я помню, сколько псевдосочувствующих взглядов я ловила в Академии в свое время. Как же. Высшая из темного Рода. Второй светлый круг. Ничего не умеет, кроме как интересоваться платьями, балами и …псаковым сиром Квинтом, которого я просто преследовала по всей Академии, не смущаясь совершенно никого. Хоть это радует. Это качество истинных Блау – идти к своей цели, наплевав на последствия.

– Дядя, ты мог бы помочь мне подтянуть каллиграфию? – я осторожно нарушила хрупкую тишину.

Кисть дрогнула, капелька туши поплыла, но дядя сориентировался быстро, изменив линию. Свиток был спасен.

– Вайю, ты и каллиграфия, это пугает гораздо больше, чем все остальное, – дядя откровенно издевался. – Кто кричал, что он больше никогда не возьмет в руки кисть? Что каллиграфы все старые пердуны, хрычи, и что сейчас никто не смотрит на то, как написано?

– Насчет хрычей и пердунов в Ассоциации, мое мнение не изменилось, – я улыбнулась в ответ. – Но в Академии придется много писать… и я хотела бы, чтобы моя работа выделялась не только содержанием… Разве тебе не будет стыдно за Блау, если племянница продолжит писать, как последняя служанка?

Я немного лукавила. Уровень у меня был средним. Очень средним, но тем не менее. Мои руны так вообще часто ставили в пример, но вот стандартное официальное письмо мне никогда не давалось.

– Пригласить мастера-каллиграфа можно только после зимы, – дядя задумался. – Никто не возьмет зимние контракты.

– Разве у нас нет своего мастера дома? Зачем нам чужой?

– Вайю, – дядя расхохотался. – Хорошо. Проверим, насколько хватит твоего огня, – он встал и вытянул один из свитков с ближайшего стеллажа. – Это Великое Дао, копия на превосходном уровне, – он любовно погладил тонкими пальцами свернутую трубочку. – Перепиши двести раз на чистовик, если пыл не утихнет, тогда поговорим.

Я поперхнулась.

Двести раз. Двести! Это мне нужно писать три-четыре декады, не поднимая голову от стола. Это сколько нужно извести туши и кистей, чтобы закончить такой объем? Писаниями Великого Дао я не интересовалась никогда, но свиток был не маленьким, наверное, не меньше пяти тысяч слов.

– Хорошо, – я кивнула с решительным видом и убрала свиток с писаниями в рукав халата.

– Сила стабильна? – дядя запечатал последний свиток родовым кольцом и был готов разговаривать серьезно.

– Да. Может это кольцо, все таки восьмой уровень, – я покрутила полоску металла на большом пальце. – Или просто перерыв, – вряд ли Хэсау отступились бы так просто. Это не логично. Выжидают, чтобы расслабилась?

– Хорошо, – дядя удовлетворенно кивнул головой.

– Мастер принял клятву ученичества от Гебиона, теперь у меня есть младший. Вот, – я выложила золотой кругляш, который мне подарил Геб, – защитный на два заряда. – Мне было очень важно, что скажет дядя, как Мастер–артефактор.