Тайга Ри – Печать мастера (страница 66)
— Наставник нас накажет… Лови вещи, лови…
— Вылавливай их! Что ты мешкаешь! Вылавливай!!!
Коста в стороне от сутолоки неспешно смотал одежду в небольшой серый тюк, завязал узлом сверху и, закинув на плечо, прихрамывая, потрусил в своё убежище.
— Лови!!!
Оранжевые робы жрецов весело уплывали дальше.
***
С размером он все-таки ошибся — Коста пошевелил кончиками пальцев — серые рукава почти скрывали руки, а подол волочился по земле, но это и неплохо.
Лицо — он потрогал щеку пальцем — почти зажило и уже не горело, а руки придется мазать ещё несколько ночей.
Он подпоясался веревкой, как все послушники — двойным узлом, и вытащил нож из кармана своего халата. Выдохнул и приставил к своей шее.
Все было ничего. Одежда — это полдела, молитвы и благословения он знал, но…все послушники стриглись очень коротко.
Волосы он обрезал мгновений за десять — криво — косо — нож затупился, но так коротко, как смог.
Спрятал тубус, вещи под мост, заложил камнями и отправился добывать еду. Послушников обычно никто не замечает, надо только не попадаться на глаза храмовым.
***
Ему повезло на втором рынке — на центральном не подали ничего, и за тридцать мгновений получил жесткую лепешку, мохнатый персик, и раз двадцать осенил знаменьем Великого каждого страждущего, кто подходил испросить благословения.
На вчерашний окраинный рынок он решил не соваться — могли узнать в лицо.
У входа в таверны — там где остановились приезжие маги-охотники он простоял вечер, не поднимая глаз — слушал разговоры с низко опущенной головой и ждал милостыню. Но ничего нового не услышал — планы магов не менялись.
И… не получил вообще ничего. Бедные всегда почему-то подают охотнее богатых.
***
Коста разминал пальцы, сидя на своем месте — в засаде. Мазь, украденная на рынке, сделала свое дело — подвижность возвращалась, руки почти зажили и скоро он сможет рисовать.
В воздухе пахло дождем, и, хотя серое небо было ясным — заря только-только занималась по кромке, он уже безошибочно мог сказать, что к вечеру — польет.
Этим утром он пришел в храм затемно, в надежде, что в темноте никто не будет присматриваться. И занял наблюдательный пункт, намереваясь сидеть до вечера с половиной сухой лепешки в кармане. Сидеть и ждать, чтобы проследить за наемниками в “сером”, которые приходят по его душу.
Нищие начали собираться в кучки и драться за места в очереди, как только рассвело. И больше всех — звонко и витиевато, ругался мальчишка — худой, чуть выше его по росту, с тощим рыжим хвостом…
Коста прищурился — пацан встал вполоборота — точно!
— Храм сегодня закрыт… закрыт… — выгонял всех за ограду храма жрец в оранжевом. — Нет, еды нет… нет сегодня не будет… нет, не подаем сегодня и завтра… Высокие господа посетят храм, нам не нужны здесь попрошайки… возвращайтесь через полдекады… храм закрыт…
— Да я умру от голода через два дня!!!
— Великий завещал делиться! Пусть господа поделятся!
Очередь начала роптать, рыжий рябой мальчишка начал ругаться, пытаясь прорваться внутрь, но его отшвырнули на землю.
— Хоть булочку… хоть крошечку… хоть рисинку!!!
— Храм закрыт для посещений!
Всех вытолкали за ограду и на входе заднего двора встали два дюжих жреца, сложив руки на груди.
Коста потратил время зря — или за ним передумали следить, или сегодня “серые” решили здесь не появляться. Он проверил все входы издали, и, покрутившись, отправился обратно.
***
Побережье, пристань
Рыжий пройдоха — рыдал. Так громко, что взлетели испуганные чайки с края пристани.
— За что, Великий! За что ты покинул меня! — рыдал мальчишка, воздевая кулаки к небу. — За что мне выпала такая доля! — он заламывал руки, поглощенный горем. — Если я никому не нужен в этом мире… Если я … не нужен даже Великому, я не хочу жить! Я — недостоин! — проорал он с такой силой, что Коста — вздрогнул. — Прощай! О, несправедливый мир! Прощай! — прокричал мальчишка, и… прежде, чем Коста успел выдохнуть — сиганул прямо с пристани головой вниз.
Коста добежал до края за мгновение — бестолково поискал взглядом, что подлиннее — спустить в воду, у самого края глубоко, и…
Мальчишка вынырнул с жалобных всхлипом, держась за голову, и… Коста расслабился… воды тому было ровно по пояс.
— Бо-о-о-ольно, — пожаловался рыжий пройдоха Косте, который спокойно присел на край пристани, спустив ноги вниз. Волосы облепили рябое лицо, тонкий хвост несчастно свисал сосулькой. — Очень больно!!! — настойчиво повторил мальчишка Косте и, не дождавшись сочувствия — оттолкнулся ногами, почти ушел под воду с головой и потом, выровнявшись, ровными сильными гребками поплыл к берегу. Зацепился за край, подтянулся, и присел рядом, отжимая рукава одежды и волосы.
— Ты чего стриженый такой? Больной? — Рыжий посмотрел на лицо и руки. — Больной, — протянул он совершенно уверенно. — Заразный?! — откинулся он назад.
Коста помотал головой — “нет”.
— Немой? Аааа… — мальчишка досадливо шмыгнул носом и одним взглядом охватил сразу всё — халат, одежду, сапоги, тряпки на руках. — Больной и немой, Великий знает кого мне посылать… у такого даже воровать — грех…
“Что там?” — Коста молча ткнул пальцем туда, куда занырнул пройдоха.
— Что? А-а-а-а… лодка там оказалась… — шмыгнул носом пацан. — Декаду назад — не было, вишь — затонула… Кто же знал? — он жалобно потер ушибленный лоб. — Как больно, а… Нет, Великий точно не любит меня… из храма выгнали, на рынок теперь не сунешься, еды ни крошки… — рассуждал он вслух. — Вот скажи мне, как Великий может допускать такое? Чтобы храм закрывали для нищих, потому что Высокие господа, — протянул он насмешливо, — изъявили желание вознесть молитвы?! Как?! Паек нищим опять начнут выдавать через два дня… Да я умру через два дня! — воскликнул он гневно и потряс кулаком в небо. — Вот тебе! Оставь себе свои булки! И ничего мне от тебя не нужно, понятно! Проживу сам!!! — в животе мальчишки раскатисто забурчало.
Коста нащупал последний кусок черствой лепешки в кармане, приготовленный на день, и — тяжело вздохнул.
— Сам, все сам, как всегда, — бормотал рыжий под нос. Поднялся и… завис с открытым ртом. Коста разломил кусок пополам и протянул ему половину.
— Это… тебе, — хрипло прошептал Коста. — Великий передал…
— Ты говоришь!!! — бросил мальчишка обвинительно, цопнул лепешку и отскочил, сунул в рот и сразу поморщился. — А что, у Великого не нашлось ничего посвежее?
— Отдай, — Коста требовательно протянул руку вперед, но мальчишка отскочил ещё на шаг, куснул и сразу захрустел, активно работая челюстями.
— И фак фойдет… но на фудущее пофвежее…и меня фофут Лис…
Сухарь, в который превратилась лепешка, они прикончили за пару мгновений — каждый свой кусок, и Коста уже искренне пожалел, что вообще открыл рот.
Рыжий не затыкался ни на миг, умудряясь жевать и говорить одновременно. И за это время Коста узнал о нем почти все — и что его следует звать “Лис”, вообще “Великий Лис”, но пока можно звать и так; что лучшего товарища ему не найти, что он знает город и побережье, как свои пять пальцев; что он вырос в приюте, который накануне сгорел, и что без него, он — Коста, точно пропадет, если ещё не понял этого сам. И… что ему нужен напарник.
— Нет, — боднул Коста головой, как только смог вставить хоть слово. Никакой напарник ему не нужен. И тем более такой.
— Да ты пропадешь без меня! — гневно воскликнул рыжий. — Ты просто не представляешь, как тебе повезло, что ты меня встретил на своем пути! Я — милость Великого! Я владею всеми средствами перевоплощений, — он улыбнулся и похлопал ресницами. — Я — великолепен, со мной у тебя всегда будет крыша над головой и еда в пузе! Тебе нужно просто меня слушаться!
“Нет” — боднул Коста головой ещё раз и начал подниматься. От трескотни уже начинала болеть голова.
— Да-да-да!!! Ты просто пока не знаешь, как я тебе нужен и что ты теряешь! Но я тебе расскажу, — приплясывал рыжий вокруг. — Первое дело, на которое мы пойдем — это рынок…
— Тот самый, на котором тебя чуть не поймали вчера? — устало произнес Коста. — Когда ты перевернул лоток со специями? Тот самый рынок, за работу на котором нужно отдавать шпане четыре пятых? И ты настолько удачлив, что вынужден есть в храме? Оставь свою удачу себе…
— Э-э-э… не четыре пятых, а три, — нахохлился мальчишка. — Четыре они с тупых новичков трясут… и всегда можно сделать вид, что ничего не достал, или сбежать…И я не переворачивал лоток, и…
— Который я по счету? — тихо перебил Коста. — Который? Перед сколькими ты уже разыгрывал это представление, собираясь топиться… Ты отлично держишься на воде…