Тайга Ри – Печать мастера (страница 27)

— Гори за Гранью!

— …куплю, и отдам приказ. И ты будешь любить её каждую ночь и хотеть до тех пор, пока я не получу, хотя бы двух мальчиков с ментальным даром…

Менталист молчал, вцепившись в прутья решетки, и дышал часто-часто.

— И если ты ещё хотя бы раз… хотя бы раз попробуешь нарушить приказ, Рис… Я оплачу тройку менталистов и сотру тебе все воспоминания об Алише… каждое. Память — это то, что делает нас теми, кто мы есть. Я сотру у тебя из памяти твою дочь. А когда исчезнет память — исчезнут и чувства… Бросишься на меня? — спросил Блау без интереса. — Или нет? Прямое нападение на Наследника — смерть, и тогда она… — сир ткнул них с девчонкой, — Таб-би-эр останется совсем одна в этом жестоком мире…

— Тварь, — наконец менталист справился с голосом. — Ты будешь гореть за Гранью…

— Клан должен выжить, — повторил Блау равнодушно. — Никакая плата не может быть слишком большой.

— Ты сходишь с ума из-за Акселя и тащишь за собой всех! Мальчика можно спасти, можно попробовать, можно попытаться найти лекарство, решение, можно погрузить его в стазис на время, — с жаром напирал менталист. — Можно перенести это псаково испытание младшего наследника!

— Решения нет. Времени нет. Клан должен выжить, — монотонно повторил Блау и развернулся к выходу. — И я знаю, что ты был у Главы. За моей спиной, — бросил он напоследок и сделал жест охране — выходим.

— Я принес клятву! — выкрикнул Рис, прижавшись к прутьям. — Новую клятву Главе…

Блау на миг остановился на верхней площадке, но не обернулся.

— …что буду защищать его внуков, как своих детей, — закончил менталист сипло — у него сел голос. — Клятву на крови, жизнью и силой.

Сир обернулся — первый раз за вечер Коста увидел, как какие-то эмоции промелькнули на его лице, но так быстро, что он не успел поймать суть.

— Защищать детей даже от… отца, — закончил Рис. — Не делай этого…

— Новые клятвы стирают старые, если сила берет верх, — нараспев произнес Блау. — После ритуала это больше не будет иметь значения.

— А что делатьс мальчишкой-писарем, сир? — один из охранников склонился в поклоне и только тогда осмелился тихо задать вопрос дрожащим голосом.

Первый раз за вечер сир Блау посмотрел прямо на Косту.

— Пусть сидит и думает. Предложение стать вассалом клана — в силе, — сказал бородач лично ему. — Никто не может сказать, что Блау не держат слово. Выберет — клятву — пусть ждет утра. Выберет… неправильно… посадить в соседнюю камеру, отправите на алтарь вместе с остальными.

Коста начал дышать, только когда за сиром закрылась дверь камеры. Охрана щелкнула задвижкой, заперев, и облегченно выдохнула, рассмеявшись тонко и истерично.

— Доставай доску! Сегодня сир не в духе, если бы застал… и собери камни!

— Сам собери…

— Я достану доску и пересади мальчишку в соседнюю…

— Сам пересади… сказано, пусть сидит и думает, вот и пусть сидит, и вообще доиграем — пересадим, никуда не денется с этого яруса, — незлобный смех был ему ответом.

— Аккуратнее! Глаза опусти! — один из камешков откатился прямо к решетке.

— Пуф, — фыркнул второй охранник и смело выпрямился, глядя прямо в камеру. — Эти мозгоеды под клятвой пусть зыркает…

Менталист рванул к решетке так быстро, что Коста охнуть не успел — “дзынь” ударилась пряжка ремня о металл и охранник с криком шлепнулся на задницу и, скребя ногами пополз обратно, прикрыв для верности глаза ладонями.

— Клятва, клятва, клятва, тебя держит клятва, мозгоед! — проорал охранник с безопасного расстояния, но для верности развернул стол, чтобы сидеть спиной к камере.

— Таби… — менталист аккуратно забрал дочь у Косты, устроил на руках, чуть укачивая и нежно убрал прядь волос со лба девочки. — Таби…

“Молчи и смотри в глаза”.

Слова всплыли в голове Косты, как только Рис поймал его взгляд.

“Я могу забрать тебя отсюда. Согласен — моргни”.

Коста заморгал часто-часто.

“Нужно отвлечь охрану. Скажешь — сделал выбор остаться в клане. Хочешь в нужник. По моему сигналу. Понял — моргни”.

Коста медленно дважды опустил ресницы.

“Хорошо, после третьего хода в Го. “Тупой идиот” всегда проигрывает и будет рад паузе, чтобы обдумать стратегию. Обращайся прямо к нему”.

Коста моргнул ещё раз.

“И последнее. Я хочу получить клятву”.

***

Его “клятва” тихо посапывала на плече отца.

Менталисту было тяжело, но он только иногда спускал дочь с рук и уходил вперед — приказывать охранникам и, возвращаясь назад, непременно проверял девочку — трогал лоб, гладил и снова брал на руки. Как будто эта заноза куда-то может исчезнуть во в сне.

Коридор — поворот — ментальный приказ. Коридор — приказ. Коридор — приказ. Коридор — приказ.

Коста ошеломленно прислушивался к себе внутри, но никаких изменений не замечал. Хотя жизнь разделилась на до и после. До темницы — он принадлежал себе и Мастеру, а после — его жизнь, сила и … вообще все теперь, принадлежало Таби-эр.

Таби-эр. Ти-эр. Коста покатал слова на языке. Должно звучать мягко и нежно, но почему выходит колюче, как и сама девочка?

Менталист — Рис, поправился про себя Коста — не просил невозможного, только жизнь за жизнь. Он — вытащит Косту и приведет к Хо, а Коста — отдаст жизнь за Таби, если придется. Будет защищать даже ценой своей. Равноценная плата.

Правда, менталист сказал, что это “особая клятва” — ментальный приказ, обойти который у Косты не получится, как ни пытайся. Но пока Коста не чувствовал ничего особенного, глядя на темноволосую головку — ни желания защищать, ни желания — прости, Великий — отдать жизнь за эту “бешеную”. Девчонка раздражала, как и прежде. Единственное желание, которое у него появилось — рисовать. Поставить доску, закрепить пергамент, настроить свет и попробовать уловить оттенок веснушек на маленьком носике и…

— Замри, — скомандовал ему Рис, аккуратно спуская девочку с плеча и пристраивая стене. — Жди. Тихо, — и растворился в сумраке коридора.

Этот коридор они тоже миновали без проблем — менталист отводил глаза и охрана просто замирала, неподвижно глядя в никуда.

— Очнешься через три мгновения. Здесь все спокойно. Никто не проходил. Ты никого не видел, — повторял менталист тихо, глядя каждому прямо в глаза, и легонько касаясь висков охранника пальцами.

Они добрались до черной лестницы и пошли нижними переходами под зданием, на одном из поворотов менталист поднял голову, как будто прислушиваясь к чему-то и заспешил.

Коста не знал, кто строил поместье, но все под землей было изрыто ходами и коридорами.

Они шли долго, иногда кружили на месте, иногда возвращались обратно, менталист устал и дышал сипло и с присвистом, таща дочь из последних сил. И последние два коридора приказы охране и слугам давались ему все труднее и труднее — кровь шла носом практически безостановочно — откат от нарушения клятвы. И Коста, оторвав край подола у девчонки, затирал капли на полу, идя последним, стараясь не пропустить ни одну.

Нет, следы заметят и найдут, если захотят, но позже и не сразу.

— Тихо. Проверю, — менталист опять снял Таби с плеча, промокнул кровь под носом рукавом и нырнул вверх по лестнице, откуда уже тянуло не сыростью, а свежим снегом и дымом. — Чисто, — вернулся он через пару мгновений. — Теперь самое сложное — взять сани, и до первой линии. Пройдем пост — считай свободны. Твоя задача — отвлечь, делай следующее…

Коста кивал, слушал инструкции и мысленно простраивал в голове последовательность действий.

Если они выберутся, если Великий благоволит к ним — он зайдет в первый же храм по пути, как сможет, и поставит столько свечей, насколько хватит фениксов в карманах — просто вывернет их все перед жрецом, не оставив себе и монетки… только бы Великий не оставил их, только бы…

***

Старый Керн, вторая пригородная стрела

Проулок

— Почему так долго? — ещё никогда Коста не был так рад слышать раздраженный голос наставника. — Рис? Малец, ты живой?

Коста покивал головой, с облегчением выбрался из саней и склонился над сугробом — но его не вывернуло. Менталист гнал лошадей так, как будто за ними летели все демоны Грани разом.

— Малец?

— Жив. Мастер.

Его потрепали по голове и накинули поверх меховую полость.

— Почему вы раздеты?

— Подали нищим по пути, — огрызнулся менталист.

— Рис? — Наставник щелкнул пальцами и запалил светляк. — Откат? Уже? Скольких ты уложил? Столько крови, ты что напал на члена рода?!