Тайга Ри – Печать мастера. Том 2 (страница 95)

— Миаллис!

— Боюсь, — честно признался Коста. — но хочу побороть страх…и потом, я обещал рисунок шекка сиру Миу, а чтобы нарисовать –мне нужно его увидеть…

Миу сориентировался быстро:

— Да! Отец!

Быстрый обмен взглядами между Кло и отцом, Коста не понял — слишком много разных эмоций, но в итоге Клоакис медленно кивнул, как будто что-то пообещав.

— Ну… что ж… желание гостя — закон… Готовь выезд, — скомандовал сир Дариан одному из слуг, и повернулся к нему. — Вира, Син… что ты хочешь?

У Да-арханов нет ничего, что они могли бы ему дать — у него и так есть всё.

Ему самому ничего не нужно от них.

Что хотел мастер больше всего? Чего он добивался почти декаду, спускаясь по этим пандусам и ярусам, и каждый вечер поднимаясь обратно?

— Личная аудиенция у Главы клана Да-архан для Главы Фу, — решительно проговорил Коста.

Господин Дариан на миг замер, а потом кивнул — улыбаясь ему широко и открыто. И первый раз за все время с того момента, как он зашел в этот кабинет, Коста почувствовал, что эта улыбка — немного искренна.

Пустыня

Тридцать мгновений спустя

Подземная тренировочная Арена

В «загон» они прибыли тем же путем, что и вчера, но сегодня всё выглядело иначе. Коста удивился тому, какой короткой оказалась дорога, вчера тянувшаяся вечность. Он внимательно рассматривал и запоминал всё, что упустил: столбики, врытые прямо в песке — указатели, купольное строение, возвышающееся над соседними барханами, двойное кольцо охраны, соколов, кружащих сверху и клекотом указывающих на присутствие гостей.

Всю дорогу господин Дариан объяснял. Всем — и сыновьям тоже, но обращался непосредственно к Косте и говорил вещи, которые выросшие в клане «одаренных» и так должны были знать наизусть. Почему выбрано именно такое место, как обеспечивается безопасность и что означает контроль, и что его невозможно утратить. О ценности шекков для клана и для Юга в целом, как последней линии защиты. О том, что шекки могут перевозить грузы и даже служить проводниками по пустынным землям, и что без них — никуда. И что самое главное — шекки могут улавливать эмоции, и это означает важно уметь выражать их верно и ни в коем случае не проявлять агрессию или страх.

Коста слушал с живым интересом. Господин Дар рассказывал куда понятнее Миу, и объяснял лучше. И только вновь оказавшись на песке арены, Коста понял, что старший Да-архан говорил только то, что можно использовать здесь и сейчас.

На этот раз они прошли вниз сразу, не поднимаясь на верхние анфилады. Хаади не пропустили внутрь, а в «загон» не прошел ни один из слуг. Только трое Да-арханов и — он.

Его пропустили вперед на пять шагов, оставшись сзади. Господин Дар предварительно уточнил — точно ли Син не передумал, и — уверен ли?

Коста был не уверен, но чувствовал, что так – правильно. Клоакис принес официальные извинения, точно следуя процедуре, которую он теперь знал наизусть, благодаря Наставнице. И, если справился Кло, то он точно не собирался уступать ему хоть в чем-то.

Клоакис медлил в этот раз, и вообще вся бравада как будто слетела со старшего сына рода, и он повзрослел — внезапно и в один миг, но Коста знал, что так не бывает. Не бывает без серьезных потрясений, а вчера этот тупица вел себя совсем иначе.

— Кло, — скомандовал господин Дариан, и тот повиновался, кивнув.

Над ареной запалили один несчастный светляк, который скорее нагонял тени, и создавал сумрак, освещая только в пяти шагах вокруг.

Одна из дверей нижнего яруса открылась — Коста услышал шорох створки по песку. И — напрягся. Неосознанно.

Что-то ползло по песку. Перемещалось. Пульс ускорился мгновенно и разом, в горле пересохло, но чувство других за спиной, давало ощущение защиты.

Сегодня — не как вчера. Сегодня — можно не бояться. Сегодня…

Но чувства не подчинялись разуму, и Коста почти шагнул назад, повинуясь инстинкту — «бежать», как тень впереди — более плотный сгусток темного воздуха, внезапно… зевнула… и желтые глаза с узкими кинжальными зрачками уставились прямо на него на высоте двух его ростов.

Коста молчал, замерев от страха, забыв, зачем вообще настолько глупая идея пришла ему в голову… кому и что он хотел доказать…

Черная тень покачалась впереди из стороны в сторону и начала медленно отползать назад — желтые плошки отдалялись, и тогда Коста — очнулся.

Извинения.

Он здесь — загладить вину и нанесенный ущерб. Он — не хотел. Он — был вынужден. Он — защищался из страха.

Пульс сбоил, попытки выровнять дыхание не помогали, и Коста попытался представить, что впереди не шекк… не тварь… не — оно… а — картина. Просто картина, исполнением которой он восхищается.

Ожившее чудо, сотворенное Мастером, имени которого он не знал… Ведь кто-то же создал шекков? Создал этот мир? Создал его — Косту? И соединил их в этой точке — на песке Арены.

И он шагнул вперед. Медленно и осторожно. Собирая внутри все чувства, какие смог достать — печаль, вину, раскаяние, жалость, сочувствие, принятие, уважение, толику страха и много-много сожаления о том, что причинил вред.

И — поклонился. Как равному.

Шекк замер. Замер в поклоне Коста. Сзади — не дышали. И через миг послышался шорох песка. И медленно, в круг тусклого светляка выполз кончик.

Черный.

Немного погрызенный с одной стороны. Шипастый. И совершенно не симметричный.

Шекков…хвост?

Пока Коста изучал это в пяти шагах от себя, кончик свернулся в черное колечко, сделал дугу и… застучал о песок — раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три… и сейчас Косте не нужно было быть Да-арханом, чтобы понять шекка.

Это значило — извинения — приняты.

Желтые глаза открылись и закрылись, прозрачная пленка второго века на миг сгладила свечение. Кинжальные черные зрачки дрогнули — расширились и сузились, и… опустились ниже, почти на уровень его головы.

По тому, как облегченно-восхищенно пискнул сзади Миу, Коста понял, что прошел.

Прошел то, что не знал, как назвать. Прошел и — принят. Не кланом Да-архан, но теми, кто на самом деле правил этой пустыней.

— Направь его правее, и пусть подождет, — скомандовал Дариан, и Коста не сразу понял, что приказ относился к Кло. Черная тень прошуршала назад, и сместилась правее — в дальнюю, совершенно темную часть Арены. — Открыть купол на одну двадцатую…

Плетения сверху вспыхнули, что-то дрогнуло в вышине, и заскрипело — сработали механизмы.

В центре купола появилось маленькое светлое пятно, тонкий луч света, который упал, коснувшись песка. Лепестки сверху продолжали раздвигаться в стороны — пятно на арене увеличивалась, пока не стало равным пяти шагам, и тогда сир Дариан отдал новую команду:

— Достаточно! А теперь пусть покажет… только аккуратно, береги глаза…

— Они не любят свет, — шепот Миу испугал — Коста не заметил, как тот подкрался близко. — Смотри, смотри…

Шекк приближался к пятну яркого света, льющегося сверху — Коста отслеживал перемещения по звуку. Темная тень остановилась на границе и замерла. И потом осторожно, и явно нехотя высунула кончик хвоста — украшенного черными чешуйками с зазубринами, прямо в круг освещенного песка, и быстро оддернула.

— Кло! — приказал сир Дариан.

И тень высунула кончик на свет ещё раз — так же неохотно, но теперь не убирала. Воздух над хвостом начал искажаться маревом — Косте проморгался, но все осталось по прежнему. Воздух дрожал, как будто испаряясь, пока чешуйки хвоста не вспыхнули, переливаясь, и… исчезли…

— Он — там, — хихикнул Миу, пихнув ошеломленного Косту в бок. — Это защита… они так прячутся… смотри…

Шекк перевернулся, обогнув пятно света на песке, и только потом осторожно, опять высунул на свет кончик совершенно черного хвоста, как будто тот мог поджариться в лучах светила. Воздух над чешуйками задрожал серебристой взвесью, марево окутало хвост и тот… исчез. И вэтот момент Коста отследил момент — свет преломлялся. Он — преломлялся, отражаясь от чешуек, и создавал иллюзии… иллюзии того, что там ничего нет…

— Ещё… — сказал кто-то сзади, но Коста не слышал, совершенно очарованный, и сам не понял, как сделал шаг вперед — рассмотреть ближе.

— Ещё… покажи с другой стороны…

И часть задней половины шекка оказалась в светлом пятне — часть спины и хвост… и эта гора вспыхнула… марево дрогнуло, засияло… и шекк исчез, растаяв на месте светящейся пылью…

Луч спускался из купола вниз, касаясь песка. Пылинки кружили в воздухе. Чешуйки переливались, то появляясь, то нет, кончик хвоста застыл, поднятым вверх… и всё это — сияло…то исчезая, то появляясь…

Это было самое красивое из того, что он вообще видел на этом Юге.

Самое. Красивое.

Переливающееся, как снег, среди песка. Невероятное… то, что он хотел бы нарисовать…

Чувство восхищение переполняло. Он забылся, сделал ещё шаг вперед — ближе к красоте, забыв, что следует бояться. И ещё шаг. И ещё. И протянул руку вперед вкруг света, желая дотронуться пальцами до марева… и… шекк издал какой-то звук, что-то между курлыканьем и свистом, и кончик хвоста осторожно коснулся пальца Косты.

Теплый. Он — теплый.

— Достаточно!

Довольный голос сира Дарина разбил картинку, лепестки купола сверху пришли в движении, закрываясь, шекк нырнул в темноту арены, Коста… очнулся.