Тайга Ри – Печать мастера. Том 2 (страница 48)
— Ты не можешь создать, но знать и понимать, ты — должен.
Практическую часть отрабатывали без манекенов, его партнером выступал «бородатый нянька» или сам господин. Нянь надевал кольца-ограничители силы, чтобы их круги сравнялись, но даже так — на равных — Коста проигрывал девять раз из десяти.
Господину Нейеру Коста проигрывал всегда, даже на коляске глава укладывал его на пол десять из десяти.
А на второй декаде на него первый раз надели кольца. Нанизали на пальцы три теплых желто-топазовых артефакта, которые показались Косте созданием самого Великого. Одно кольцо — один круг. Три кольца — плюс три круга к его внутреннему источнику. Ограниченной емкости, но тем не менее… Шестой круг вместо третьего.
Впервые в жизни он почувствовал, что значит быть опьяненным силой и властью. Иметь возможность вязать узлы, не обливаясь потом от напряжения, и легким движением пальцев направлять потоки силы.
Плетения выходили ровными, толстыми, совершенными.
Именно в таких условиях мастер Нейер требовал отрабатывать основные боевые связки. Чтобы Коста понял, что испытывает нападающий на него маг и как действовать в этом случае.
По окончании тренировки кольца каждый раз возвращались на пальцы Главы, и Коста провожал их тоскливым взглядом.
Иметь силу оказалось так просто и так… восхитительно. Настолько, что однажды он забылся и, дурачась после занятия, создал сразу десяток светляков, а потом ещё десяток и ещё, так, что в тренировочном зале стало светлее, чем на улице.
И тогда Глава наказал его.
Коста так и не понял, что такого в этих кольцах, что их силу — никогда — это Глава подчеркнул — никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя расходовать на развлечения.
Ни на какие.
И лишил ужина.
И после этого ввел систему оценок, взяв камни с доски Го.
В гостинной первого яруса установили две вазы. Когда Коста выполнял задание верно, переполнял или мастера оценивали его успехи — в первую вазу опускали белый камень. Если Коста проваливался, нарушал требования или не справлялся, во вторую вазу клали черный. Подсчет велся в конце декады.
Если белых было больше — Коста получал фениксы на карманные расходы.
Это потом Глава Нейер сдержанно пояснил и обосновал, что чтобы уметь управлять деньгами, нужно непременно иметь свои. Уметь их зарабатывать, ценить и распределять. Как можно доверить кому-то деньги клана, пока он не научился распоряжаться собственными?
А в тот день, когда Коста «поиграл» с желтыми кольцами, Глава пришел в ярость. Не повысил голос, не запер в комнате, нет. Он установил две вазы в гостинной и заставил Косту смотреть, как десять черных камней — цена его проступка, медленно падают во вторую вазу.
Его лишили выходного и занятий в пустыне. Лишили посещения храма Великого на этой декаду — благовония за него зажгут слуги, и… лишили того, к чему Коста успел привыкнуть — общения и рассказов.
«Никогда. Ни при каких обстоятельствах, кроме угрозы жизни или клану силу желтых колец я не буду использовать для развлечения» — эту фразу Коста переписал пятьсот раз, выполнив требование мастера.
Госпожа Эло наказывала изощренно и часто, но в этот раз Коста переживал больше, потому что Глава разговаривал с ним сухо целых два дня.
И, наблюдая за настроением Старшего господина вся сотня слуг в поместье, общалась тихо, осторожно и почти шепотом.
Слуги наводнили поместье Фу через день, после того, как он принес клятву Главе. Они прибывали тройками и десятками. Шумно переговаривались, и Косте начало казаться, что теперь мертвый ранее дом стал похож на большой улей доверху наполненный шершнями.
Все приветствовали «господина Сина» с долгожданным окончанием обучения и «выздоровлением», и по очереди — десяток за десятком, мозгоед не пропускал никого — обновляли клятву роду и приносили личную — ему. Коста произносил все положенные слова в ответ, сила — белая с отчетливыми голубыми всполохами, послушно подтверждала сказанное. И к вечеру у него начала кружиться голова — от вереницы лиц, и от того, какая ответственность падает на его плечи — отвечать за каждого из тех, кто встал перед ним на колени.
С теми из слуг, кто «удивлялся, как изменился юный господин», «вытянулся» и «стал крепче» — отдельно работал менталист. Коста даже немного сочувствовал мозгоеду — Глава поставил ему задачу к конце следующей декады пройти всех слуг полностью. Ни у кого в поместье не должно возникнуть никаких сомнений, что с обучения на островах — с Октагона, спустя почти семь зим, вернулся младший господин Фу.
Семейный свет собирался каждый день вечером — за ужином обсуждать дела было запрещено. И Коста не сразу привык, что кто-то спрашивает, как прошел его день и чему он научился; что вызвало сложности, и что завтра он непременно сделает лучше, чем сегодня.
Не сразу привык слышать названия южных кланов, споры менталиста и язвительные замечания госпожи Эло в ответ, касательно «южных наседок», которые сидя на своих кладках яиц пропустят законопроект, который полностью ограничит права женщин на Юге, а носить кади и дома — она не согласна. Хватит того, что южане заперли женщин, лишив их возможности получать звания и печати, иначе она давно была бы Мастером.
— Я не самоубийца, делить дом на женскую и мужскую половины, мама, — смеялся Глава.
С менталистом Коста так и не подружился — сказывалась настороженность, он никак не мог переступить через себя и побороть напряжение в теле, которое возникало, как только тот приближался или смотрел в глаза.
Хотя господин Дей вел себя предельно корректно и вежливо и почти не причинял боли. Поверхностный просмотр воспоминаний занял декаду — и займет ещё ползимы, если двигаться с той же скоростью.
Занятия с мозгоедом у Косты проходили ежедневно перед обедом — потому что после еды может тошнить при считывании воспоминаний.
К первой встрече по «работе с воспоминаниями» Коста готовился с вечера и почти не спал от волнения, решая, что важнее — показать лица убийц Наставника Хо? То, как они убегали с северного предела? Нападение работорговцев? Бой? Занозу, или…?
Но, оказалось, это никого не интересовало. Мозгоед начал просмотр со странных вещей и почти декаду потратил на пошаговый разбор — почти до мгновения — воспоминаний про алтарный зал рода Фу. Заставив его вспомнить даже то, что он и не знал.
Вторую декаду господин Нейер задавал вопросы по Мирии и кораблям — Коста не предполагал, что труд каллиграфа может быть настолько интересен мастеру.
От этих странных вопросов у Косты кружилась голова — он и не знал, что помнит столько, пока его не начинали спрашивать.
Коста думал, что их заинтересует Октагон, но эти воспоминания — считывали поверхностно, и про купол и про острова, они знали больше него — ничего нового показать в воспоминаниях он не смог. Казалось, они все видели ранее в воспоминаниях «настоящего-господина-Сина».
На третьей декаде мозгоед перешел к ещё более странным вещам: с Глав с которыми был знаком Мастер Хо, и Высших высокого статуса с кем имел встречи наставник. Их интересовали все контакты мастера Хо.
Он мог вспомнить только Главу Блау, Хэсау и Вонгов, на остальных он не присутствовал и даже не видел — мастер если и брал его собой, оставлял ждать. И никогда не сопровождал на встречи.
К концу третьей декады Коста отчетливо понял, что Наставник Хо интересует их гораздо больше его собственных воспоминаний.
Воспоминания о том, что происходило на Октагоне последние декады, достать не получилось. Мозгоед с умным видом сказал — нужно подождать. Память может заблокировать что угодно, и все воспоминания опустились очень глубоко. Пройдет время и они поднимутся на поверхность, если не стерты.
Коста осторожно отодвинул занавесь паланкина, чтобы убедиться, что никто не последовал за ними от храма Нимы и двор — чист, и в который раз подивился причудливым узорам, которые плетет судьба.
По малой храмовой арке входа, квадратной, с облупившейся краской и украшенной доской сверху — плыли рыбки. Нарисованные твердой рукой настоящего художника — Косте достаточно было увидеть один раз, чтобы понять уровень мастера.