Тайга Ри – Печать мастера. Том 2 (страница 20)
— Чего он такой… темный, — не сразу подобрал Нейер нужное слово. Пальцы мальчика и часть шеи, которую он видел больше всего напоминали выдубленное светилом и песками дерево, почти почерневшее от времени. Не угольно черные, но близко. Контраст с белоснежной кожей северянина до этого, был настолько разительным, что Ней тихо замер, складывая куски информации. — Мама.
— Госпожа, — удовлетворенно подтвердил Дэй, явно наслаждаясь реакцией господина — не так часто есть возможность лицезреть потерявшего дар речи Главу. — Разработала эликсир, экспериментирует с цветом кожи… но, кажется, перепутала ингредиенты.
— Перепутала ли, — пробормотал Нейер, рассматривая, как отливают на солнце золотом пряди в черных волосах. — Цвет волос она тоже меняла?
— Нет, это его естественный. Южные оттенки в наличии — менять не нужно, — хмыкнул Дэй. — Волосы оставили как есть, только ускорили их рост. Как я понял из отчета служанок — будут расти на два пальца в день, пока… госпожа не будет удовлетворена.
Мальчик обогнул дом по дорожке сада, и завернул за угол. Нейер крутнул колеса, и переехал к следующему окну в кабинете, чтобы лучше видеть, что намерен делать ребенок.
— Кажется, он похудел, — пробормотал Ней, нагнувшись — из приоткрытого окна донесся требовательный кошачий ор — Сира выскочила на дорожку и требовательно мявкала, мешаясь по ногами ребенка.
Дей кивнул.
— Госпожа… прописала ему лечебное голодание и посадила на диету, сочла, что слишком толстый…
— Толстый? В каком месте он толстый⁈
— Не-изящный, — поморщившись отозвался Дэй. — Госпожа выразилась как «недостаточно изящный» для того, чтобы быть членом рода Фу, поэтому ему следует похудеть, но на самом деле… — менталист сделал паузу.
Ней поощрительно пошевелил пальцами.
— Устанавливает власть, очерчивает границы, учит подчинению, — процедил Дэй. — Проверяет границы терпимости.
— И как мальчик?
— Терпит, — уважительно отозвался Дэй. — Так же за время вашего отсутствия у Госпожи и… ребенка, произошел конфликт — леди лишила его еды и воды на день. Как я понял по воспоминаниям — у них произошло столкновение с госпожой Эло, и та запретила ему пить и есть со стола, пока он не выполнит её требования… После этого конфликт был исчерпан, но мальчик перестал разговаривать и есть. Демонстративно.
— И… что он ест.
— Сухари. Наладил отношения с кухней — просит то, что выкидывают, и… сушит сухари в саду.
— Он ест… сухари? — удивленно отозвался Нейер.
Дэй кивнул.
— Госпожа Эло запретила слугам выдавать еду сверх утвержденного рациона… мальчик нашел выход — то, что попадает в корзину на выброс больше едой не является… Он берет лепешки оттуда — кормить птиц.
— Причина конфликта?
— Недопонимание, — после длинной паузы пояснил Дей. — Госпожа установила следящий артефакт — серьгу, и дала полную свободу действий, так что можно отследить запись всех перемещений и интересов мальчика за эти дни. Данные диаграмм в пяти свитках на вашем столе.
Ней кивнул, наблюдая за ребенком.
— Также он пьет воду из заводи для полива растений и орошения сада. Ест вяленые персики — он нашел деревья, и — сухари.
Нейер молча приподнял бровь.
— Госпожа очень активно занималась ребенком в последние дни. Очень. Иногда слишком. Задержись мы у Сей ещё на декаду, она заморила бы его…Но… последние зимы госпожа вообще ни к чему не проявляла такого интереса. Ваше решение — оставить мальчика на попечение — оправдалось.
— Скажи лучше, что это первый раз за последние зимы, когда она проявляет интерес к чему-то ещё, кроме своих эликсиров и Сина.
— И вас, сир. Но я согласен, госпожа Эло, наконец — ожила.
— Надолго ли.
Нейер смотрел, как ребенок устроился на каменной скамье сада в тени, и развернул принесенный с собой свиток.
— Что говорят целители?
— Идет на поправку, но… питаться следует лучше. Я выборочно снял самые яркие воспоминания слуг за эти дни — готов предоставить отчет.
Нейер отмахнулся — позже.
— Отдай приказ, пусть ему хотя бы выдадут… молока. Немедленно. И вечером я жду его за общим столом.
Дэй поклонился.
Нейер смотрел в окно, как служанка принесла ребенку пиалу. Мальчик что-то спросил, и, удовлетворившись ответом, понюхал и жадно сделал один глоток, облизнув губы.
Из кустов тут же вылетела Сира с требовательным мявком. И на траву высыпали три котенка, смешно переваливаясь на толстых коротких лапах.
— Их что, тоже не кормили?
— Кормили, конечно, — сварливо отозвался Дэй. — Все, как приказывали. Вы же лично согласовывали график питания этой… кошки.
Сира надрывалась. Вилась вокруг, то и дело, задевая хвостом колени мальчика. Котята требовательно пищали.
Мальчик встал на колени, поднял каждого, и потом отпихнув всех и загородив локтем, ткнул носом в миску самую маленькую кошечку.
Когда та наелась, взял следующего котенка, и потом третьего. Оставив Сире на донышке. Вытряс пустую миску, перевернул, и снова уселся на скамье, развернув свиток.
Котята развалились на траве рядом.
Дэй молчал. А потом выругался почти восхищенно.
— Он кормит ее не в первый раз, — прищурившись постановил Нейер. — Узнай, пропадало ли что-то на кухне… если он воровал, даже чтобы накормить их… воры нам не нужны. И лучше, чтобы он это понял раньше, чем позже. И… пусть ему принесут ещё молока.
Двадцать мгновений спустя они молча наблюдали, как мальчик скормил половину — уже третьей пиалы — кошке, и только тогда, убедившись, что все сыты — в два глотка допил остатки и облизал губы.
— Любопытно… — пробормотал Нейер под нос. — Налицо явная потребность заботиться о ком-то… если это не игра на публику. Хотя… Сира ему доверяет… Вызови его ко мне.
— А отчеты, сир? Перемещения, интересы, рисунки — все это время он рисовал, я считаю любопытным…
— Позже, — отмахнулся Нейер. — Это все позже. Главное — насколько прижилась сила.
Его вызвали к Главе сразу после скудного обеда, позволив умыться. Легкая чистая одежда не стесняла движений, но Коста страдал от жары и влажности. Южный климат был гораздо жарче островного, к которому он тоже привык не сразу.
Ему предложили сесть.
Коста оценил жест — не как равному, но и не как слуге, что-то между, как предложили бы человеку, статус которого ещё не определен.
Кабинет Главы почти не изменился — за исключением мелочей на столе, и цвета штор. Все осталось ровно таким, каким он видел в чужих воспоминаниях. Кроме большого резного кресла с жесткой спинкой, и седого мужчины, который раньше занимал стол. Сейчас кресла не было.
Господин, с которым им не повезло разделить воспоминания внизу, изучал его также пристально, как и Коста.
Коста помедлил, изучая расцветку.