Тайга Ри – Печать мастера. Том 2 (страница 100)
Главный остров
Ранний вечер
— Срочно!
— Не велено беспокоить.
— Срочно!!!
— Не велено, — лениво заступил дорогу слуга — хранитель спальных покоев. — Глава отдыхает… Не велел…
— Пропустить! — Запыхавшийся Садхэ почти снес слугу с пути вспышкой плетений, и почти втащил немого «птичника», сидевшего сегодня «на вестниках» следом за собой, в личную гостиную.
— Господин! Господин!
Глава Вэй вышел из спальни через мгновение. В домашних удобных тапках, и халате, подпоясанном широким кушаком.
— Господин — это срочно. Нужны ваши указания. Донесение от южан, — доложил Садхэ. И продолжил, повинуясь жесту главы. — Получили информацию от ЯнСи, что Фу смог прочесть закрытые лоты, которые Да-арханы готовят для аукционов. Камни. ЯнСи считает, что тот видит насквозь. Иначе — это необъяснимо. Но пока — это только мнение ЯнСи, слухи… доказательств нет, и чтобы собрать их потребуется время, а это…может создать проблемы, — Садхэ забрал у слуги-птичника записанное донесение и передал свиток Главе.
Вэй молчал мгновений пять, после того, как прочитал то, что и так озвучил Управляющий.
— Не стоит забывать о соперничестве между кланами Фу и ЯнСи, — напомнил Садхэ. — Но проверка информации потребует времени…
— Во сколько они оценили информацию?
— ЯнСи просят тоже, что обычно… в тройном размере, — выдохнул Садхэ гневно.
— Дай, — скомандовал Вэй Арр. — Собака замолкает, получив кость… пусть молчат.
— Фу? Если… если есть хоть малейшая вероятность, что это правда…опасность представляют браслеты госпожи, если он сможет разобраться…
— Дар древних артефакторов, — задумчиво произнес Вэй и прищурился. — Тогда почему он не использовал это раньше? Смог бы — разобрался бы уже давно.
— Да-арханы решили разорвать контракт, который продлевался уже почти семьдесят зим подряд с кланом Фу только сейчас…И потом, Глава Фу умен и изворотлив, мог собирать доказательства…
— Доказательства, доказательства…или дар пробудился недавно после того, как алтарь был усилен новым членом рода… слишком много вероятностей… и мало данных…
— ЯнСи передали, что аудиенция у Главы Да-архан назначена Главе Фу на завтрашнее утро, — Садхэ замолчал, ожидая решения господина.
— Уничтожить носителя, — буднично выдал Вэй после пяти мгновений молчания. — Если Нейер Фу пробудил родовой дар, смог, он — опасен. Он увидит браслеты в работе и поймет… А если уже что-то понял, нужно лишить его возможности доказать. Уничтожить носителя.
— Но, господин, — Садхэ вздрогнул, но осмелился возразить, собираясь напомнить, что «носитель» — это первая прямая линия крови.
— Объект должен быть уничтожен. Схема не должна пострадать или быть раскрыта.
— Да, господин.
— А слова без доказательств — останутся просто словами. Понять схему работы можно только в активном состоянии. Алтарь и браслеты с установленным каналом одновременно… И потом… — Старик Вэй холодно улыбнулся. — Нам нужен рычаг давления… и вира за смерть дочери рода Арр — вполне подойдет.
Поместье рода Фу
Крыло слуг
Кухня
Охранник поймал её в саду, когда она несла корзинку спелых персиков — госпожа очень любит фруктовые корзинки. Сдернул её с дорожки в тень деревьев и закрыл спиной обзор. Она уже открыла рот высказать всё криворукому служке, как он достал из-за пазухи платок с вышивкой. Простенький белоснежный, украшенный цветком южного мирта в уголке.
Платок, и то, что в него было завернуто, легко скользнул в корзинку с фруктами, а охранник вытащил персик, паскудно ухмыльнулся, потер бочек о рукав, и откусил, смачно чавкая. А потом вразвалочку отправился на пост.
Руки перестали дрожать только на кухне, когда она заперлась в подсобке, задвинув дверь на засов. Хотя нутряная дрожь не проходила, клокоча в горле. Нет, Зельда знала, что когда-нибудь с нее спросят. Никто не дает пятьдесят монет просто так и тем более не забывает об этом, но она думала, всё будет, как прошлый раз.
Когда они отправились на рынок — именно там ее и выловили странные сиры с акцентом чужих, и предложили сделку. И поклялись, что ни одному из тех, в ком течет кровь Фу вреда причинять не нужно, и потому её клятва остается не нарушенной, а «легкие последствия» можно снять эликсирами. А потом они помогут «снять печать насовсем».
Ведь это же она Зельда? И у нее дочь живет на Цветочной в городе, и у нее как раз скоро на подходе пятый ребенок?
А потом достали кошель и показали пятьдесят золотых. И она — согласилась.
Места в подсобке было мало, и Зельда, грузно развернувшись, и с трудом дыша, передвинула мешок муки, и уселась сверху, поближе к свету — узкому оконцу почти под самым потолком. Вечерело и нужно торопиться.
Вывалила персики из корзины прямо на пол, а потом схватила платок, пытаясь наощупь определить, что туда положили. Развернула — маленький деревянный цилиндр с пробкой, узкий фиал, и колечко бумаги.
Кухарка напрягла глаза — читать в поместье худо-бедно умели все — господа не терпели неграмотных слуг, но она молилась, чтобы стиль был не высоким — это ей не давалось, но она опасалась зря. Писали просто, короткими простыми предложениями.
Ужин в этот раз Зельда готовила нервно и загоняла служанок-помощниц так, что одна бросилась в слезы и вылетела с кухни. Зельда добавила порошок, расставила порции на подносе для четвертого яруса так, как обычно, и — вызвала служанку. А после, закончив дела, сославшись на головную боль, отправилась в свою комнату — собирать вещи.
Вещи не находились, тюк не увязывался, потому что она никак не собиралась покидать поместье сегодня, и потому не готовилась. Думала, до этого ещё долго, и вообще… Зельда нервно выкидывала все из небольшого прикроватного сундука прямо на пол, но любимый платок не находился, а это важно, очень важно. Возможно самое важное из того, что нужно сделать — найти и уничтожить платок, чтобы быть уверенной, что она останется жива.
Легкое покрывало она связала привычным двойным узлом, создав удобный тюк, в котором на самом дне уже покоилось самое ценное — кошель с пятьюдесятью золотыми. Простой раб на рынке стоит три золотых, хороший раб — пять. Она может уехать, сменить имя, купить пару рабов и жить до самой старости так, как не жил никто из их рода. Может даже открыть пекарню или лавку… кто знает. Мать всегда говорила, что у нее есть способности к торговле.
Дородная Зельда пыхтела, обливаясь потом, платок не находился, хотя она доставала его на декаде.
Кухарка вспыхнула от досады на саму себя — глупая, надо было сразу догадаться посмотреть за ширмой и сундуком, вещи часто падали в щель.
Зельда полюбовалась на пионы — алые, чистый расписной шелк, и кисточки по краям — платок муж подарил на свадьбу. Полюбовалась, решительно схватила кривые ножницы для шитья и полоснула вдоль, безжалостно разрывая ткань на четыре неравные части.
За окном темнело. Наконец, Зельда убедилась, что собрала все, что нужно, оставив вещи валяться на полу в беспорядке — ей это уже не пригодится, она купит себе новое.
Единственное, что она собиралась точно прихватить с собой — это рисунки молодого господина.
Молодой господин кухарке нравился. Был вежливым тихим, и не скажешь, что плоть от плоти этой змеи Элоис. Нет. Совсем не такой мальчик. Ни разу не нагрубил ей, ни разу не приказал, хотя мог.
И как терпеливо учился варить кофи? Она вздохнула, вспомнив, как жалела юного господина, и даже ходила у управляющему, рискнула, пока госпожа уезжала из поместья, с предложением научить мальчика варить кофи, чтобы эта змея не измывалась над ним больше.
Зельда вздохнула.
Но мальчик — мальчиком, а своя шкура дороже. И потом юный господин — истинно сын змеи Эло, иначе с чего бы ему рисовать такую жуть? Разве она обидела его хоть единожды?
Зельда расправила на кровати рядом замусоленный от многократных просмотров рисунок — с одной стороны пергамента небо и башенка флигеля четвертого яруса, а с другой стороны то, что она предпочла бы никогда не видеть.
Зельда перевернула лист. И вздрогнула. Снова, сколько бы не смотрела.