Тайари Джонс – Серебряный воробей. Лгут тем, кого любят (страница 38)
– Может, на годовщину свадьбы. А теперь сядь на место и не пытайся увести разговор. Расскажи, зачем ты пришла.
Этот фокус я применяла с Джамалем: вынуждала сказать именно то, чем ему так хотелось поделиться.
– Не спрашивай, – вздохнула Дана и села обратно на папин стул. Она потянула носом воздух, словно кролик. – Пахнет сигаретами.
– Папа дымит так, словно завтра конец света.
Дана резко обернулась.
– Мама не запрещает ему курить в доме?
– Ему нельзя что-то запретить или разрешить.
Я понимала, что сейчас прямо под нами мама гадает, куда я запропастилась. При большой загрузке моя задача была усаживать клиенток на мытье головы как можно скорее. Женщина с сухими волосами может выйти из заведения, как только ожидание покажется невыносимым, зато с мокрой головой, когда с волос капает вода, уже не получится уйти. Я хотела, чтобы Дана снова спустилась в салон, усадить ее, намылить голову и сделать своей заложницей.
– Ну что, сделать тебе мытье и укладку?
– Я еще не решила. У меня сейчас столько проблем. Я пытаюсь тебе об этом сказать.
Я внимательно ее оглядела и склонила голову набок.
– Ты беременна? – прошептала я.
Она рассмеялась:
– Почему люди думают, что это единственная проблема, которая может тревожить девушку?
– Так ты беременна?
– Однажды мне показалось, что да.
– У меня тоже так было.
– Глупо, потому что я принимаю противозачаточные.
– И я!
– Но ни одно средство не защищает на сто процентов.
У меня голова пошла кругом от этих совпадений.
– Точно!
Дана улыбнулась и сделала движение рукой, будто хотела ко мне прикоснуться, но не стала.
– У меня сейчас столько проблем. Я поступаю в Маунт-Холиок, – говорила она. – Это я давно решила. А ты где будешь учиться?
– Пока не знаю.
– А куда подавала документы?
Я пожала плечами:
– Много куда.
– А в Маунт-Холиок?
– Если это один из колледжей «Семь Сестер», то подавала, но из всех заведений меня интересует только колледж Спелмана.
– Если пройдешь, поедешь туда?
– Наверно, – сказала я. – Но не уходи от темы. Расскажи, зачем пришла.
Она подняла брови и провела пальцами по стянутым в хвост волосам.
– Может, я просто хотела подружиться.
Меня бесили эти увертки. «
– Не отворачивайся, – попросила Дана. – На самом деле я пришла сказать спасибо за то, что ты меня спасла там, в магазине, – на ее лице появилась неуверенная улыбка. – Если хочешь, можешь сделать мне укладку.
Со стороны пола донесся стук. Это мама стучала ручкой метлы в потолок.
– Мне пора, – сказала я. – У меня сейчас рабочее время.
– Она тебе платит?
– Пять долларов в час.
– Вы с отцом близки?
Я ответила:
– Не так, как в детстве. Я выросла, и все стало по-другому.
– У меня тоже, – призналась Дана, едва заметно вздохнув, махнула рукой, показывая на лицо и грудь. – Он никак не может с этим всем свыкнуться.
Я кивнула.
– Я понимаю, о чем ты. Он не справляется, и это притом, что и половины не знает.
– Вот именно, – согласилась Дана.
– Мне пора, – повторила я. – Хочешь мытье и укладку или как?
– Я хочу посмотреть твою комнату, – сказала Дана.
– В другой раз.
Она покрутилась на месте на левой ноге.
– Кухня у вас самая обычная.
– А разве кто-то говорил, что она особенная?
Когда мы уходили, я услышала, как зазвенели медные браслеты гостьи: это Дана сунула салфетку отца в свой поддельный «Луи Виттон».
Мы зашли в салон через заднюю дверь. Мама сушила волосы клиентке, которой я мыла голову. Судя по большим часам, у которых вместо стрелок были ножницы, нас не было всего пятнадцать минут.
– Ну что, все пришли в себя? – спросила мама.
– Да, мэм, – ответила Дана.
– Хорошо, – кивнула мама с доброй улыбкой. – Приходи в другой день, и мы наведем тебе красоту.
– Завтра? – уточнила Дана.
– Нет, не завтра, – покачала головой мама. – У меня планы, – она похлопала ресницами, и все клиентки рассмеялись. – Муж ведет меня в ресторан, так что попытаюсь что-нибудь сделать со своими собственными волосами.
А потом обратилась к Дане:
– А ты не смей отрезать волосы, пока не придешь к нам.
– Да, мэм, – пообещала та.
Она словно превратилась в другого человека. Сначала я подумала, что Дана сдерживает смех, но теперь казалось, она силится не расплакаться.
– Извини, что не провожаем, – сказала мама. – У Шорисс много работы.