Таяна Жданова – Неблагодарная дочь (страница 2)
Около девяти вечера ребята стали расходиться. Егор вызвался проводить Анечку, и девушка согласилась. Спустя пару минут у нее появилась мысль, что зря она это сделала – мама наверняка будет дежурить у окна, и увидит, что она не одна. А разбираться в отношениях с ней после такого приятного теплого вечера очень не хотелось.
Расстояние между домами подруг было всего 2 остановки. Ребята шли медленно, иногда тихонько переговариваясь, им приятно было просто идти рядом. На углу своего дома Аня остановилась.
- Не обижайся, но я дальше сама. Спасибо, что провел. – произнесла она, чувствуя себя школьницей, которая боится признаться маме, что ее провожал мальчик.
- Ань, давай обменяемся номерами телефонов? – Егор внимательно смотрел в глаза девушки, и, кажется, даже дыхание задержал в ожидании.
Анюта почувствовала, будто в животе порхают бабочки. Мужчины давно не проявляли по отношению к ней никаких знаков внимания, поэтому были непривычны и провожание, и пристальный взгляд парня, да и вообще вся эта ситуация. Недолго думая, Аня продиктовала свой номер – в конце концов, Вера права, ей давно не 18 лет, и она сама способна решать, с кем общаться, а с кем нет.
Подходя к подъезду, Аня заметила колыхнувшуюся кухонную занавеску. Они с мамой жили на 1 этаже. Было понятно, что мама провела время у окна, ожидая дочь. Внутренне девушка напряглась: что сейчас будет? Скандал? Или маме снова будет плохо? Когда ей не нравились слова или действия дочки, женщина часто показывала, что у нее началась мигрень или покалывает сердце. Анюта понимала, что маме не так плохо, как она показывает, или же она самовнушением доводила себя до скачков давления и головных болей, но молчала. Ведь кроме мамы, какой бы она не была, у нее никого не было.
Переступив порог коридора, Аня почувствовала запах валерьянки. Значит, мама пила успокоительное, хотя скорее всего не в таком количестве, чтобы аромат разнесся на всю их трехкомнатную квартиру.
- Аня? – голос мамы донесся из ее комнаты.
- Да, я сейчас приду.
Поспешно разувшись и вымыв руки в ванной, Аня направилась в спальню родительницы.
Мама лежала на кровати.
- Почему ты так долго? Я переживала, и теперь мне плохо! Ты совсем меня не жалеешь! Конечно, вырастила, теперь мать не нужна… Все вы меня бросаете…
Аня присела на край кровати и привычно взяла маму за руку:
- Мам, я же сказала, в какое время мы будем расходиться. Я не гуляла где-то в городе, мы сидели у Веры дома, и время совсем не позднее. Зачем ты снова себя накрутила?
- Ну конечно, накрутила! Вот родишь своего ребенка, тогда и поймешь меня! – истерично воскликнула Инна Николаевна.
Аню бросило в жар, и она впервые озвучила то, что давно крутилось в ее голове:
- Мам, а как я, по-твоему, его рожу, если я не отхожу от тебя ни на шаг? Когда мне знакомиться с мужчинами, когда встречаться с ними?
- Ну да, конечно, теперь у тебя одни мужчины на уме! Вот только помни, дочь: мужчин может быть много, а мама – одна! – пустив слезу, женщина вырвала свою руку из рук дочери и отвернулась к стене.
Инна Николаевна не ожидала, что Аня что-то ответит. Обычно она опускала взгляд и молча выслушивала мамины жалобы, приносила воды, измеряла давление. А теперь что? Хамит! Неблагодарная! Правду говорит Софья Петровна с первого этажа: чем больше носишься с детьми, тем неблагодарнее они вырастают. Было очень обидно, хотя Инна Николаевна в глубине души понимала, что Аня действительно ведет себя очень прилично, и всегда готова прийти ей на помощь.
Тем временем Аня отправилась на кухню, набрала в чайник воды и поставила на плиту. Затем достала любимый мамин чай на алтайских травах и засыпала в заварник две ложки. В пиалу положила мамино любимое смородиновое варенье, а на блюдце печенье «Мария». Немного подумав, вымыла яблоко и нарезала дольками. Собрав все на поднос, залив кипяток в заварник, девушка неспеша отправилась в мамину спальню.
- Мам, я чай принесла. Давай попьем.
На душе было неприятно, хотелось сбежать к себе в комнату и выплакаться. Но Аня подавила в себе это желание и старалась пока быть примерной дочерью. Она никогда не шла наперекор матери, и ей было страшно начинать это делать. Что будет, если она начнет спорить и отстаивать свою точку зрения? Будучи взрослой, она понимала, что такое личные границы. Понимала также, что в отношениях с мамой у нее их нет.
Около десяти вечера Инна Николаевна согласилась выпить чаю, и делала это с удовольствием, хотя обида на дочь все равно была. Интуиция подсказывала, что сегодня произошло что-то такое, отчего отношения с дочкой уже не будут как прежде. В страхе потерять дочь после чаепития Инна Николаевна «гоняла» девушку по мелким просьбам: еще трижды попросила измерить давление, принести лекарства от головной боли, размять шею, чтобы улучшить кровоток к голове, и в конце концов ближе к двум часам ночи уснула тревожным сном. Такой контроль создавал видимость влияния на дочь, тем самым женщина успокаивала свой страх быть брошенной. И таким образом она часто неосознанно «наказывала» девушку за то, что та не оправдывала ее малейших ожиданий.
Часть 4
Аня резко распахнула глаза от громкого хлопка. Не до конца проснувшийся мозг осознал, что это был хлопок входной дверью.
Вынырнув из-под одеяла, девушка прошла в коридор, заглянула в мамину комнату и в кухню. Мамы дома не было, а на дверце холодильника был прикреплен листок с запиской:
Аня заглянула в холодильник и обнаружила только остатки позавчерашнего супа. Видимо, мама не стала вчера готовить. Так уже было раньше. Например, когда в средней школе Аня получала тройку за контрольную по физике. Или если их встречи с Верочкой вместо оговоренных 2-х часов растягивались на 4. После таких ситуаций Анюта всегда чувствовала себя Золушкой, мама давала задания на несколько дней – то поесть приготовить так, будто гости должны прийти; то незапланированно сделать генеральную уборку, читать вслух стихи русских поэтов, потому что у мамы так лучше проходит мигрень; перечистить весь хрусталь и столовые принадлежности из серванта…
Аня посмотрела на часы. Всего 9 утра. Учитывая, что девушка уснула ближе к половине третьего ночи, чувствовала она себя совершенно разбитой. Но жалеть себя было некогда. Чем быстрее она сделает хоть что-то, что смягчит мамино настроение, тем проще будет жить. Быстро выпив кружку крепкого черного чая без сахара, Аня переоделась в спортивный костюм и отправилась в магазин в соседнем доме за продуктами.
Ближе к часу дня Аня чувствовала себя вымотанной, но довольной. Она любила готовить, поэтому такое «наказание» омрачалось лишь тем, что мама требовала забить холодильник до отказа. Готовить для души не получалось, нужно было сделать запасы как на бригаду рабочих.
Девушка положила насухо вытертые ложки в лоток для кухонных принадлежностей, задвинула ящик и с удовольствием оглядела кухню. На плите стояла кастрюлька супа с фрикадельками, на столе остывала запечённая курочка и кастрюлька картофельного пюре, в холодильнике был огромный контейнер с маминым любимым крабовым салатом, а из духовки доносились сладкие ароматы фруктового пирога с яблоками и грушей. Кроме того, Анюта приготовила свежий чай с травами и выложила в конфетницу мамины любимые «Ромашки». В морозилке поселились домашние котлетки и сырники. Можно было бы сказать, что и этого количества еды на двух женщин очень много, но девушка знала, что будет сегодня. Обычно ближе к обеду мама приглашала 1-2 соседок для посиделок, и за кружкой чая женщины начинали обсуждать жизни своих детей и жаловаться на судьбу-судьбинушку.
Аня вспомнила слова Верочки:
И правда, а что она будет вспоминать, если будет постоянно думать о том, как избежать маминого недовольства? Ей очень хотелось иметь хоть долю той уверенности в себе, которая была у Веры. Ведь есть же разумная грань во вмешательстве в личную жизнь детей. И если мама этого не понимает, именно ей, Ане, нужно по-настоящему повзрослеть и начать выстраивать границы допустимого? И кто бы дал совет, как это сделать с самым дорогим, любимым человеком на свете…
В кармане зазвонил телефон. Анюта секунду смотрела на незнакомый номер, а затем подняла трубку:
- Алло?
- Аню, привет. Это Егор. Не отвлекаю?
Аня расплылась в улыбке. Хорошо, что мамы дома нет, ей бы такой звонок точно не понравился.
- Нет, я могу говорить.
- Слушай, я, конечно, понимаю, что предложение очень спонтанное… Может встретимся и погуляем сегодня?
В груди у девушки стало жарко. Вспомнились теплые, добрые глаза Егора и его улыбка. Собственно, почему бы и нет? Провести время в приятной компании лучше, чем слушать разговоры мамы и ее подруг о том, что молодежь сейчас «не такая», и вообще «раньше было лучше».
- Да, я не против. Где встретимся?
- Давай в парке на пересечении Арсеньевской и Глинки? Через сколько сможешь там быть? Я недалеко от него сейчас нахожусь.
Аня посмотрела на часы. Начало второго, а значит мама скоро вернется. Аня вдруг отчетливо осознала, что все это время она буквально выпрашивала у мамы возможность уходить по своим делам. Часто она даже в магазин не могла сходить сама, а при посещении торгового центра мама неизменно шла с ней и давал советы, какие вещи ей не стоит покупать, какой крем лучше взять… В свои 24 года она чувствовала себя лет на 12.