Тая Север – Пленённые бездной (страница 74)
В холле было тихо. Свечи догорали, создавая интимную атмосферу.
— Наконец-то мы одни, — произнёс Айз, склоняясь к моей шее. Его губы коснулись чувствительной кожи, и я вздрогнула. — Я знаю, о чём ты мечтала весь день.
Он лукаво улыбнулся и вдруг спустился с дивана, опускаясь на колени передо мной.
— Сюда могут прийти, — возразила я, но его руки уже скользнули по моим ногам, стягивая узкие туфли.
Они с тихим стуком полетели в сторону.
Я покраснела, имея в виду совершенно иное.
Его большие пальцы надавили на уставшую ступню, и из моих губ вырвался стон — не сдержанный, настоящий. Тепло разлилось по ногам, даря ощущение освобождения. Казалось, вся усталость дня уходила через его пальцы.
Айз слегка приподнял край моего платья и поцеловал коленку — интимно. Продолжая разминать ступни, он поднял глаза и посмотрел на меня. И я утонула в их глубине.
— Лучше? — тихо спросил он.
Я могла только кивнуть, боясь, что голос выдаст, как сильно он на меня действует.
— Тогда расслабься, — его пальцы переместились выше, разминая икры. — Ты слишком много носишь на своих плечах. Позволь мне хоть немного снять этот груз.
Я откинулась на спинку дивана, прикрывая глаза, полностью отдаваясь его заботе.
Его руки скользили выше, и я резко подняла голову, когда пальцы коснулись внутренней стороны бедра.
— Твоим словам нельзя верить, — бросила я шутливо, перехватывая его руки.
— Прости, не смог удержаться, — его голос звучал хрипло, с лёгкой усмешкой. — Когда ты слегка приоткрыла губы от наслаждения… это было слишком.
Он слегка прикусил нежную кожу внутренней стороны бедра, и я вздрогнула.
— Иди ко мне, — он выпрямился, протягивая руки. — Хочу отнести свою законную жену в постель.
Айз подхватил меня, легко прижимая к груди.
— Я тяжёлая, не стоит, — возразила я, чувствуя, как щёки заливает краска. Вес, что я набрала за беременность, прибавлял не только тяжесть шагу, но и бил по моей уверенности.
— Æl'vyri, — он улыбнулся тёплой улыбкой, — ты совершенно ничего не весишь.
Ногой он толкнул дверь спальни, и та распахнулась, впуская нас в полумрак комнаты. Лунный свет струился сквозь высокие окна, заливая всё серебристым сиянием.
Он мягко опустил меня на постель, а сам потянулся к прикроватному столику, где стояла красивая шкатулка из чёрного бархата, увитая серебряными цветами.
— Открой, — протянул он мне шкатулку.
Я непонимающе посмотрела на него, но послушно откинула крышку.
И тихо выдохнула.
Там лежала корона. Похожая на его, но только более изящная, словно созданная для того, чтобы не давить, а украшать. Чёрный металл вился причудливыми завитушками, устремлёнными вверх, а по передней стороне рассыпались мелкие красные рубины, мерцающие в лунном свете.
— Позволишь? — спросил он, его глаза горели.
Я только кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Моя дурацкая сентиментальность снова дала о себе знать — слёзы защипали глаза.
Его руки осторожно подняли корону и опустили мне на голову. Она села идеально.
— Знак моего признания, — тихо сказал он, поправляя прядь волос, выбившуюся из-под обода. — Она из того же металла, что и моя. Но только более утончённая. Нежная. Подходящая своей хозяйке.
Я подняла на него глаза, полные слёз.
— Айз… — он стёр большим пальцем скатившуюся слезу.
Я притянула его за шею, прижимаясь к его губам в поцелуе.
76.3 Бонусная глава
Небольшая таверна была наполнена шумом живой музыки. Мужчина-арденец, судя по пепельному цвету волос, играл на странном струнном инструменте, похожем на лютню, но с более глубоким, бархатистым звучанием. А ритм, который выбивали барабаны, заставлял мою ногу непроизвольно отстукивать такт.
Здесь не продавали вино. Здесь в почёте был иной напиток — пенный, хлебный, с горьковатым послевкусием, от которого покалывало язык. Я заела его кусочком сыра, пытаясь скрыть, как неловко мои губы справляются с этой твёрдой, неподатливой массой. Он никак не хотел кусаться, слишком старый, слишком выдержанный.
Милый Келен сидел рядом со мной, но лишь изредка дарил своё внимание. Мне казалось, он нарочно избегает меня. В последнее время он чаще пропадал в городе, чем возвращался во дворец, и от этого становилось как-то… грустно.
Напротив расположился черноволосый Тэйн. Слегка хамоватый, с дерзким взглядом и кривой усмешкой, которая не сходила с его губ. Рядом, обхватив его плечо, щебетала Серила. Сестра господина — она всегда казалась мне беспечной, словно сама жизнь не могла её задеть. Впрочем, всё дело в возрасте. В её годы я тоже была другой.
— Фэлия, тебе не понравился эль? — спросила Серила, вырывая меня из размышлений.
Я замерла на мгновение. Мне не нравилась обстановка. Этот напиток был лишь частью общей картины, которая вызывала во мне глухое раздражение. Здесь было небезопасно. Повсюду сновали люди, слишком пристально разглядывающие мою внешность. Возможно, дело было в том, что я арденка. Им всё ещё тяжело было принять нас.
Энни жила в своём сказочном мирке, окружённая заботой и любовью. Но она не видела полноценной картины. Господин просто не давал ей её увидеть. Все отчёты сначала проходили через него, и лишь потом, смягчённые, приглаженные, доходили до неё. Он слишком опекал её. А она — наша правительница — должна знать о том кошмаре, что происходит на окраинах новой столицы. Народ бунтует. Они боятся нас. Ненавидят.
— Он своеобразный, — ответила я отстранённо, стараясь не выдать эмоций. — К нему, наверное, просто нужно привыкнуть.
Мои мысли витали далеко от этой пропахшей потом таверны.
Я снова взглянула на Тэйна. Мне хватило пары фраз, чтобы понять, что он за человек. Не плохой, нет. Но мысли его… неправильны. Письмо отправил именно он. Милашка Келен был с ним близок, хоть они и дарили друг другу взаимные колкости. Но то, как Энни отреагировала на то письмо, заставило меня присмотреться к нему внимательнее.
Когда все сегодня разойдутся, я последую за ним. Узнаю, чем он живёт сейчас. Не замышляет ли чего против нашей правительницы. Если он что-то скрывает, если его мысли опасны — я не стану медлить. Превращу его в обгорелый труп и брошу где-нибудь на окраине. Никто не узнает.
— Фэл, ты словно не с нами, — произнёс мой милый рыжик.
Я обернулась к нему и улыбнулась. Только ему я дарила эти улыбки. Только ему позволяла видеть меня настоящую. Надеюсь, он понимает это. Понимает, что значит для меня.
В конечном итоге я просто могу присвоить его себе. Никто не посмеет встать на моём пути. А если кто-то посмотрит на него слишком долго, слишком откровенно… что ж, я знаю, как решать такие проблемы.
Келен улыбнулся в ответ, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Моё сердце сразу отреагировало.
Да. Я никому его не отдам.
Со времён правления Айза я смогла осознать одну истину: чем больше масок я ношу, тем больше приношу выгоды.
Для Энни я милая девчушка, наивно мечтающая о простой жизни под ярким солнцем. Та, что смущённо отводит взгляд, когда речь заходит о делах правительства. Та, что нуждается в защите и опеке. Пусть так оно и остаётся. Я не хотела посвящать её в тёмные секреты моей давно прогнившей души. Пусть она верит в сказку, которую я для неё создала. В конце концов, кто я такая, чтобы разрушать её иллюзии?
Я люблю надевать маски. Люблю быть незаметной, когда это нужно. Таких, как я, чаще недооценивают, не видят угрозы. А когда дело доходит до применения силы, они бегут, словно обгорелые кабанчики, визжа и умоляя о пощаде. Это забавно. Всегда забавно наблюдать, как у людей меняются лица, когда тихая мышка вдруг выпускает когти.
Я не жестока. Нет. Я просто верна своему правителю.
Никто не знал, почему он взял меня к себе. Никто не догадывался, что за хрупкой внешностью скрывается та, кого он приметил давно, ещё до всех этих событий. Он решил держать рядом с собой бомбу замедленного действия. И я исправно выполняла мелкие поручения время от времени. Ничего серьёзного. Просто… наблюдение. Просто… устранение тех, кто мог помешать.
Сейчас же я подавляю восстания в высших кругах. Прихожу в их богатые дома, представляясь бедной девушкой, оставшейся без крова. Мои парики разнообразны — от чёрных до рыжих, от коротких до длинных локонов. Я слегка ухмыльнулась, вспоминая, как легко они ведутся на жалость.
Но всех их ждёт один конец. Смерть. За господина. За госпожу. За тот новый мир, который они строят.
И так будет продолжаться, пока я живу.
— Предлагаю сыграть в пальцы, — произнёс Тэйн, закинув орешек в рот, и взглянул на меня с лёгким прищуром.
Он тоже изучал меня. Это читалось в каждом его движении, в каждом взгляде, брошенном исподлобья. Что ж, я всего лишь серая мышка для него. А он — большой чёрный кот. Но попробуй меня поймать — и я покажу тебе зубки.
— Что за игра? — тихо спросила я, придав голосу нотку искреннего любопытства. Словно меня действительно интересовало это ребячество.
На самом деле мне было всё равно. Я здесь из-за Келена. Хотелось побыть с ним рядом, увидеть его простым и открытым, без той настороженности, что появилась в последнее время.
— Всё просто, — Тэйн разжёвывал орешек с ленцой, явно наслаждаясь ролью заводилы. — Поднимаем ладонь и по очереди говорим то, чего никогда не делали. Если кто-то из нас делал это — загибает палец и пьёт. У кого первого не останется пальцев — выполняет желание.