Тая Север – Пленённые бездной (страница 45)
— Занятно, — голос императора прозвучал спокойно, почти задумчиво. — Видимо, в вашей академии страдает не только дисциплина, но и основы этикета. Мальчик, кто наделил тебя правом обращаться к императору с такой… неприкрытой небрежностью? Или ты полагаешь, что смелость, проявленная в Бездне, даёт тебе право нарушать устои двора? Ошибаешься. Здесь свои законы. И первый из них — уважение к трону.
Я видела, как атмосфера в зале накаляется до предела. Последнее, чего я хотела сейчас — чтобы нас разлучили. Глупец!
Стиснув зубы, я опустилась на колени рядом с Келеном и подняла взгляд на императора.
— Ваше Величество, прошу простить моего друга! — почтенно обратилась я. — Он… ещё не оправился после того, что пережил в Бездне. Мы держимся друг за друга, потому что другого выбора у нас не было. Келен был на грани смерти. Он говорит от отчаяния, а не от неуважения. Умоляю, проявите снисхождение.
Император молча взирал на нас с высоты своего трона.
— Снисхождение, — медленно повторил он моё слово, будто пробуя его на вкус. — Интересная просьба. Пусть остаётся. Но запомни, мальчик: следующее проявление «отчаяния» в моём присутствии станет последним. Понятно?
Он не стал дожидаться ответа. Кассиус медленно поднялся с колен — так же, как и я, — и без слов покинул тронный зал. Стража осталась у входа, не сводя с нас пристальных взглядов.
— А теперь, Энни Хэт, — император обратился ко мне, — рассказывай. Всё, что вы видели. Начнём с главного: вы встречались лично с их правителем? Каков он?
Перед глазами мгновенно всплыло лицо Айза. Каков он? Любящий свой народ, готовый на всё ради его блага. Сильный мужчина, который встал передо мной на колени, позволив себе миг слабости. Кто он?
Я сглотнула, собираясь с мыслями.
— Я не знаю его имени — слугам запрещено его произносить. Но я успела изучить его как следует. Он не знает жалости — ни к чужим, ни к своим. Для него цель всегда оправдывает средства: если потребуется, он пожертвует даже собственной жизнью. Умён, расчётлив, лишён иллюзий. Однако всё это — лишь внешние наблюдения. Лично мы не знакомы: случая представиться так и не выпало.
Защищала ли я его? Или просто оберегала себя, не желая раскрывать связь с правителем Бездны? Скорее второе. Хотя я снова лгала — даже самой себе.
Император спустился по ступеням трона и остановился прямо передо мной. Келен сделал шаг вперёд, вставая рядом, плечом к плечу.
— Я читал ваш отчёт, — заговорил император, его голос стал тише, почти опасным. — Но он составлен общими фразами. Мне нужны детали, милая. Я хочу знать его слабые места. Хочу понять, насколько они отличны от нас. — Он склонил голову, его тёмные глаза не отпускали меня. — Ты понимаешь, какой исключительной информацией владеешь? И насколько опасно — отпускать вас из этих стен теперь?
— Я не стану болтать, — выпалила я слишком быстро, и в голосе прозвучало невольное раздражение. Менять одну тюрьму на другую…
— А я не могу рисковать, — парировал он. — Поэтому вы оба останетесь здесь.
— Нам сказали, что мы вступаем в ряды личной охраны, — голос Келена прозвучал резко, перебивая тягостную паузу. — Так это была ложь? Нас обманом привезли в новую клетку?
Император медленно повернул к нему голову.
— Я вот не могу понять, — произнёс он задумчиво, почти мягко. — Ты настолько глуп… или настолько смел?
Я незаметно наступила Келену на ногу, пытаясь впиться в него взглядом. Не сейчас. Не порть всё.
Но император лишь слегка поднял руку. Почти незаметный жест — и двое стражей у входа двинулись к нам бесшумными шагами. Я не успела даже вдохнуть, как они схватили Келена под руки, ловко заломив кисти за спину.
— Отведите его в комнату, которую я столь милостиво для него предоставил, — произнёс император с лёгкой, холодной улыбкой. — Пусть отдохнёт. И поразмыслит о цене слов.
Я не сводила глаз с рыжика, пока его почти выносили из зала. Его лицо было бледным, но губы сжаты в тонкую белую полоску раздражения.
— Прошу ещё раз простить… — начала я, но император поднял руку, останавливая меня.
— Мне не нужны твои извинения. Мне нужна информация. Только она делает тебя ценной. — Его голос потерял всякий намёк на мягкость, став плоским и деловым. — На всё остальное я готов закрыть глаза, если ты будешь достаточно… откровенна.
— Да, Ваше Величество, — выдохнула я, чувствуя, как камень на шее врезается в кожу.
— Пойдём. Найдём место поуединённее. Где ты сможешь расслабиться и вспомнить всё. С самого первого дня в Бездне. До последней секунды перед побегом. — Он повернулся и медленно направился к высоким резным дверям в глубине зала. — Честно говоря, я ожидал увидеть солдата. А передо мной… испуганная девчонка. А женщины склонны упускать важное под влиянием эмоций.
Не подумав, я спросила:
— Отчего же вы тогда не оставили Келена?
Император замер, едва повернув голову. Холодная усмешка окрасила его губы.
— О, до него я ещё доберусь. Но лишь после того, как он научится смотреть на меня с должным почтением. Иначе, боюсь, могу ненароком вынести ему приговор. Даже я, при всей своей выдержке, порой бываю… импульсивным.
49. Она мой яд
Несколько дней я пребывал в состоянии, подобном падению в глубочайшие чертоги Бездны. Я не был заперт в них — ужас заключался в том, что я оказался наедине с самим собой. Мои мысли терзали сознание.
Я не находил себе места. В порыве отчаяния я хотел последовать за Æl’vyri — найти её, прижать к себе и… и что дальше? Я не знал. Между нами была близость. Но тот взгляд, которым она одарила меня после, а затем — бегство… Неужели я настолько ей противен? Почему она не попыталась поговорить, прежде чем исчезнуть?
Возможно, Ирма сыграла свою роль в побеге Энни. Я не верил Фэлии, когда она заявляла о нападении на Ирму — это несвойственно ей, Фэлия не из тех, кто действует безрассудно.
Следы когтей на теле Ирмы… Нет, Фэлия поступила бы иначе: она бы сожгла её дотла, а прах развеяла над окрестностями Клейптона, чтобы вернуть её в родные края, сделав почву более плодородной.
То, что произошло с Ирмой, было совершено на эмоциях: рваные раны, множество следов… А значит, нападавший действовал в порыве гнева, совершенно не думая о последствиях.
Но меня успокаивало одно: как только Ирма очнётся, я смогу узнать правду.
Может быть, Энни испугалась того, что сделала? Может, она бежала не от меня? Или, напротив, решила таким способом отомстить мне — изувечить ту, кто должна была стать моей женой?
Я покрутил в руке стакан с ерилом. Желудок жгло от крепкого пойла. Допив до последней капли, я с силой швырнул стакан в стену. Это не принесло ни удовольствия, ни даже краткой передышки. Осколки разлетелись во все стороны, раня и меня.
Вот же идиот... Думал, ей понравится, если я обставлю всё в стиле её мира — эти безделушки, ткани, цвета, что я собирал по крупицам в её мире. Теперь всё это выглядело лишь жалкой пародией, оскверняющей само это место. Как и она сама.
Энни — словно яд. Сначала я принимал его мелкими порциями, а затем осушил до последней капли. Она разъедала меня изнутри, вызывая сильную зависимость.
Я чувствовал себя паршиво. То, что я сделал с ней… Она оказалась в таком положении — вдали от меня, и это угрожало не только её жизни, но и нашему будущему... Чёрт. Не могу произнести это даже в своей голове.
Во мне нет ничего хорошего, совершенно нет. Я напичкан до краёв местью и жаждой людской крови, которая будет литься рекой, как только я выступлю с первой серьёзной атакой. А теперь в жилах будущего наследника течёт кровь людей — слабых и жалких… Но это и её кровь. Как это могло произойти?
Мы не проходили ритуал обмена кровью — тот самый, без которого зачатие попросту невозможно. Мысли метались, разрывая сознание на части. «Как? Почему?» — вопросы, не находящие ответа.
Я резко встал. Комната поплыла — от ярости, от ерила, от всего сразу.
Перед глазами вспыхнул образ: я слизал кровь с её покусанных губ. Я идиот. Дважды идиот.Сколько ошибок можно совершить за столь короткий срок?
Энни не знает, что я обязан быть рядом с ней. После зачатия моя тьма — как и тьма её матери — должна оберегать и подпитывать ребёнка, создавая щит и даруя ему силу рода.
Кроме того, будущая мать наследника обязана обладать особой стойкостью — лишь так она сможет выносить дитя, в котором пробуждается древняя сила. Именно поэтому я должен был жениться на Ирме: она соответствовала всем требованиям рода.
Но Ирма никогда не была той, кого я желал всем сердцем.
А теперь то, что я хотел всем своим чёрным, изломанным существом, уходит от меня, унося с собой частицу жизни — хрупкую, едва пробудившуюся, обречённую погибнуть вместе с матерью.
И виноват в этом только я.
Решение принято. Пусть оно безрассудно, пусть рушит все планы — оно окончательно. Кланы не смогут мне помешать. Они поймут: там, наверху, под этим чужим небом, находится их будущий наследник.
Поэтому я вновь откладываю главный удар — из‑за одной маленькой, упрямой смертной девчонки, которая давно свела меня с ума и лишила последних остатков рассудка.
Я иду за тобой,
Мои руки слегка дрожали, когда я поднимала фарфоровую чашку, чтобы отпить глоток горячего, пахнущего травами чая.
Мы сидели на открытой веранде второго этажа, с видом на бесформенную серость тумана, окутавшую сад. Мне даже предложили шерстяной плед, но его тепло не могло согреть холод, идущий изнутри. Император настораживал — его вопросы становились всё более острыми, словно он пытался прощупать слабые места в моей истории.