Тая Наварская – (не) случайный наследник для босса (страница 26)

Ну теперь понятно, что они здесь обсуждают.

– То есть его сегодня не будет? – уточняю я.

– Нет, конечно! – Аня явно чувствует себя как рыба в воде. – К мужику впервые за столько времени жена приехала. Думаю, он в офисе минимум неделю не появится.

Девушки многозначительно посмеиваются, а мое сознание вдруг затягивает шумом битого стекла.

Кажется, именно с таким звукам в прошлый раз рушились мои надежды.

Не знаю, почему, но новость о визите супруги Александра как-то резко выбивает почву из-под ног. Голова идет кругом, а ладони буквально за долю секунды делаются влажными. Меня пугает столь бурная реакция собственного организма, но я ничего не могу с собой поделать.

– Ангелина Ивановна, вы как-то побледнели. Все в порядке? – Карина обеспокоенно вытягивает шею.

Вот черт… Как плохо, что мое смятение не осталось незамеченным. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы мои запутанные отношения с Вавиловым стали предметом офисных сплетен.

– Эм… Да. Просто давление весь день скачет, – говорю первое, что приходит в голову.

– А не рановато ли ты с давлением начала мучиться? – Аня изумленно приподнимает брови. – Тебе ведь и тридцати нет.

– Ну знаешь… У всех все индивидуально.

Глупо, конечно… На ходу выдумала себе несуществующую болячку. Но лучше уж так, чем давать девушкам повод думать, что моя бледность вызвана новостями с личного фронта Вавилова.

– Карин, я тогда оставлю вам отчет? – делаю глубокий вдох и беру себя в руки. – Передадите его Александру Анатольевичу, когда он появится в офисе.

– Хорошо.

Кладу бумаги ей на стол и, направляясь обратно к двери, невольно слушаю продолжившийся разговор подружек. Видимо, отсутствие босса их раскрепощает.

– Ссорятся они, конечно, жестко, – чуть понизив голос, доверительно сообщает Карина. – Он вроде и дверь кабинета закрыл, но я все равно слышала его недовольные возгласы.

– Да? – Ане разве что попкорна не хватает. – А что говорил?

Разумеется, мне дико хочется дослушать, что именно говорил Вавилов, но я прилагаю почти нечеловеческое усилие воли и покидаю приемную. Разборки Александра с женой – не моего ума дело. Зачем мне бередить душу ненужной информацией? Что это изменит?

Какими бы фиктивными ни были их отношения, Юлия прилетела к нему. Села на самолет и прилетела. А значит, мои глупые фантазии опять потерпели крушение.

Господи… Ну когда я уже поумнею?

Глава 39

Как я ни пытаюсь себя взбодрить, настроение упорно колеблется где-то в районе плинтуса. Единственное, на что у меня реально хватает сил, – это на то, чтобы не разреветься прямо в общественном транспорте.

Забираю Даню из детского сада и, стараясь сосредоточиться на его незатейливой болтовне, иду домой. В морозном воздухе уже слышатся первые нотки весны, но, несмотря на это, я понимаю, что до настоящего тепла еще очень далеко. Мартовские метели по своей силе и буйству могут дать фору февральским.

Мы с сыном заходим в квартиру, и, скинув пальто и сапоги, я помогаю ему раздеться. Заботы о малыше здорово отвлекают: ведь он еще совсем маленький, и без меня даже руки помыть не может.

Накладываю Даньке еду и сама пристраиваюсь рядом. Мальчонка поглощает котлеты и картофельное пюре с небывалым аппетитом, а вот мне кусок в горло не лезет. Хотя в последний раз я ела больше пяти часов назад.

Даня причмокивает, размазывая картофель по румяным щекам, а я борюсь с тоской, которая так и норовит вонзить свои безобразные когти мне в сердце. Ну почему мне так больно? Подумаешь, к Вавилову приехала жена. Тоже мне новость!

Я ведь прекрасно знала, что он женат. Но, признаться честно, после его слов о фиктивности брака как-то вдруг снова воспылала надеждой... А оказалось, зря. Юлия, может, и не любит Александра, как я, но отказываться от него точно не собирается. Ведь не просто же так прилетела в Россию. Значит, был повод. Причина.

Сглатываю горький ком разочарования и, вытащив Даню из специального детского стула, отправляю его играть. А сама встаю у раковины и принимаюсь долго и методично намывать посуду. Возможно, кому-то это покажется странным, но домашние хлопоты успокаивают мне нервы. Когда руки заняты, лить слезы не совсем удобно. Невольно отвлекаешься. Переключаешь внимание на что-то другое. Более приземленное и прозаичное.

Именно поэтому весь вечер я провожу в трудах: протираю пыль, глажу выстиранное постельное белье и устраиваю ревизию косметических средств, нещадно выбрасывая все, у чего истек срок годности.

Ближе к девяти купаю Даньку и укладываю его в постель. Наш ежедневный ритуал подготовки ко сну включает обязательное чтение сказки. Сегодня – Муха-Цокотуха. Малыш поудобней устраивается на подушке и демонстрирует готовность слушать. История про лихого-удалого комара, спасшего муху, его впечатляет. Некоторые кусочки текста он даже наизусть помнит.

Когда сказка прочитана, а потяжелевшие веки сына наконец сомкнуты, я осторожно слезаю с кровати и, плотно прикрыв за собой дверь, устремляюсь обратно на кухню. Я вообще-то не любительница пить в одиночестве, но в моем состоянии бокальчик сухого кажется не таким уж плохим решением.

Расположившись в уютном кресле у окна, беру в руки бокал и, сделав небольшой глоток, пускаю скупую слезинку. Полноценную истерику я себе позволить не могу: боюсь разбудить Даню, да и на работу завтра рано. Будет неудобно появляться в офисе с распухшими от рыданий глазами.

А вот так погрустить в тихом одиночестве я вполне могу. Моя осколочная печаль останется только между мной и бокальчиком красного. Об этом больше никто не узнает.

Еще немного отпиваю и вдруг вздрагиваю, чуть не облившись терпким напитком. Неожиданный стук в дверь, испугавший меня чуть ли не до полусмерти, мне не померещился. Кто-то по ту сторону действительно жаждет попасть ко мне в квартиру. Напористый звук повторяется снова и снова.

Спешно откладываю бокал в сторону и несусь в прихожую. Кого принесло на ночь глядя? Я ведь никого не жду…

Припадаю к глазку и… Обалдеваю.

Потому что на лестничной площадке стоит никто иной, как Вавилов.

Сердце кубарем летит в пятки, а дыхание делается прерывистым и частым. Ощущаю себя на грани обморока, потому что происходящее никак не может уложиться у меня в голове. К Вавилову приехала жена, но он здесь… Какого-то черта здесь, под моей дверью! Как это вообще понимать?

Одеревеневшими от шока пальцами прокручиваю замок и несмело открываю дверь. Все боюсь, что Александр окажется злой шуткой моего поплывшего воображения. Но секунду спустя мои опасения окончательно развеиваются: Вавилов и вправду тут. Глядит на меня уставшими глазами.

– Привет, Ангелина, – произносит хрипло и, чуть пошатнувшись, заходит в квартиру.

Разрази меня гром! Да он пьян!

– Привет, – пищу пораженно. – Ты… Ты чего здесь?

– Захотел тебя увидеть, – отвечает просто. – Можно?

Не дождавшись ответа, он разувается и снимает пальто. Несмотря на хмель, гуляющий в крови, его движения тверды и уверенны. С облегчением понимаю, что мужчина далек от той неприятной кондиции опьянения, когда теряется связь не только с разумом, но и собственным телом. Александр чуть более расслаблен, чем обычно, но все же вполне владеет собой.

– Что-то случилось? – взволнованно допытываюсь я. – Или… Или ты просто так приехал?

Последнее предположение кажется мне диким, но в то же время никакие другие благовидные предлоги на ум не идут.

– Говорю же, тебя захотел увидеть, – растягивает шубы в шальной улыбке. – В это так сложно поверить?

Вообще-то да, сложно. Но я предпочитаю умолчать об этом.

– Ну… Проходи тогда, – растерянно веду рукой в сторону кухни. – Только не шуми, ладно? Данька уже спит…

Вавилов кивает и устремляется в указанном направлении. Медленно выдыхаю и, проследовав за ним, плотно закрываю за собой дверь. Что-то мне подсказывает, что этот вечер будет нелегким.

Глава 40

Вавилов останавливается по центру комнаты и вперяется в меня долгим внимательным взглядом. Он смотрит так, будто впервые меня видит. Изучающе, пристально, напряженно. А еще с вызовом. Словно ему есть, что сказать.

Натягиваюсь тонкой струной и внутренне трепещу. Я почти физически ощущаю, как моя выдержка надламывается и медленно осыпается в крошево. От нарастающих предчувствий теснит в груди, а гулкий стук собственного сердца отдается в висках.

– Как звали твоего бывшего? – ни с того ни с сего спрашивает Вавилов. – Ну того, из-за которого ты еще плакала в офисном туалете.

Чего-чего, а такого вопроса я никак не ожидала. Аж рот приоткрыла от растерянности.

– Дима, – без задней мысли отвечаю я. – А что?..

– Да так, – на губах мужчины появляется хищная улыбка. – Ты ведь утверждала, что он отец Даниила, верно?

– Д-да, – заикаюсь от ужаса, потому что его тон мне категорически не нравится.

– Тогда почему отчество у твоего сына Александрович, а не Дмитриевич? – щурит глаза. – А, Ангелина?

Застываю на месте, подобно статуе. Время резко замедляется, а пространство вокруг перестает существовать. Я больше не вижу ни своей кухни, ни Вавилова, ни сумеречного пейзажа за окном. Все мое внимание устремляется в прошлое. В тот роковой миг, когда я решила дать Дане отчество родного отца.

Помнится, родители меня отговаривали. Предлагали сделать сына Ивановичем. По моему отцу. Ведь я тоже Ивановна. Даже Наташка сказала, что раз уж я решила скрыть ребенка, то лучше не упоминать правду в документах. Ну, чтобы перестраховаться и отвести от себя подозрения.