Тая Ан – Резервация монстров: Одна среди них (страница 20)

Тем не менее, информация, которой снабдил меня Шахриан, оказалась настолько невероятной, что предельно усвоилась только после второй рюмки коньяка, малодушно опрокинутой мною в одиночестве перед сном. Маленький Фуня, на чью теплую компанию я наивно надеялась одинокими вечерами, моих надежд злостно не оправдывал и появлялся лишь с голодухи. Его поведение иногда напоминало ту самую кошку, что гуляла сама по себе, и бродила, где вздумается, но бодро прибегала на запах молока. На работу не оставалось ни времени, ни сил. Да и сон не шел.

Практически до рассвета мой встревоженный мозг переваривал вбухнутый в него сонм невероятностей, которые следовало достойно и с пользой переварить.

Итак, по его словам, Царним и Шахр были родными братьями родом с некоей планеты Тсарниан, находящейся в хрениллионе световых лет от нашей, которых за недопустимую дерзость сослали в отдаленную резервацию в подопытные кролики к их же ученым-надзирателям. Причем Шахру в данной ситуации досталось хуже брата, поскольку его наказание оказалось куда тяжелей, и Шахриану пришлось нести на себе практически двойное бремя, так как после карательной процедуры он уже не мог ходить по земле в своем обычном обличье, а лишь летал уродливым полуптицей-получеловеком. Брату повезло больше. И процедура повлияла на него куда меньшим образом. Каким именно, он не уточнял, а задавать лишние вопросы я остереглась.

Царним с самого начала их нахождения на новой планете, тайно от двоих наблюдателей, искал средство вернуть брату прежний облик. Краем уха он подслушал информацию, что такой есть, и Герман с Даром сами его ищут, и пресловутое средство находится за пределами Таманных гор. Но улететь отсюда было невозможно из-за силового поля, незримым куполом накрывавшем всю внушительную территорию сектора, благодаря которому было пресечено как вторжение извне, так и любая попытка побега. Когда братья поняли, что самостоятельно сбежать не удастся, они решили рискнуть, подключив к операции единственного стороннего человека, находившегося вместе с ними в резервации, у которого была возможность помочь им покинуть опостылевшее место ссылки, и, влившись в новую цивилизацию, начать новую жизнь на новой земле.

Казалось логичным, что братья не желали возвращаться обратно, поскольку нарушение резервационной дисциплины им грозило еще большими неприятностями. Они решили затаиться до времени на новом месте, и разработать план о том, что предпринять дальше, поскольку их родина не была тем местом, куда бы они безоговорочно стремились вернуться по многим причинам. Владеющие их планетой существа, во всем стремящиеся к совершенству, значительно превосходили основную массу иных населенных планет и злостно искореняли из своих рядов тех, кто был подвержен так называемым недостаткам, и противостоял своим существованием так называемому прогрессу.

И братья справедливо полагали что им, таким несовершенным, нет места среди музейных экспонатов, населяющих их родину. Короче, пришельцы оказались такими же неприкаянными душами, как и я. И я им поверила. Наверное, впервые в своей жизни поверила просто так, с первого раза. Просто раньше в любом случае моя скептически настроенная интуиция спешила предупредить меня о возможных диверсиях. Здесь же она зачарованно молчала, лишь изредка утирая набегающую слезу, и я, вняв ей, прониклась несчастливой судьбой братьев, почти таких же фриков, как и я сама.

Поняв, что все это время мой так называемый друг Герман недоговаривал, а в последнее время и вовсе изощренно врал, я храбро согласилась им помочь насколько хватит моих скромных сил. Жалеть я всегда умела и любила, иногда даже в ущерб своим интересам, и это так по-женски, честно говоря. Сначала жалела родителей, для которых была явной обузой настолько, что те решили не забирать меня домой из самого роддома. Затем жалела Германа, который хвостом следовал за мной повсюду и исполнял желания, об исполнении которых не просила, ставя меня в неловкое положение за невозможностью ему отплатить. Оставалось надеяться, что в третий раз объекты моего милосердия окажутся достойны этого неподдельного чувства, и не предадут моих ожиданий.

План был прост. Царним не терял времени, сидя в карцере, и продумал возможности выхода из сложившейся ситуации. Оптимальный вариант он описал мне в подробностях, изредка отвлекаясь на гостеприимно подогретые хозяйственной мной в пищевом оптимизаторе куриные котлеты с горошком. Как оказалось, за все время, что мужчина находился взаперти, никто из тюремщиков ни разу не догадался его покормить. И, если бы не самоотверженно принесенная мною выпечка, чернокосому бы пришлось весьма скверно. Но если бы он хотя бы намекнул на этот факт в тот момент, то я бы и за кофейком сгоняла. Жалостливые девушки, они такие. Котенка пристроить, милостыню подать, за кофейком жаждущему узнику сбегать? Тут мы первые, если что.

Но именно этот незначительный факт с выпечкой и заставил его удостовериться в том, что насчет меня он не ошибся. Тогда тсарнианец и связался с крылатым собратом по встроенной в запястье вижн капсуле, о которой его тюремщики не могли знать, поскольку изготавливалась она, как и многое другое, в его личной лаборатории втайне от вездесущих наблюдателей. В этот же день я и встретила Шахра на верхней площадке, где он терпеливо дожидался моего появления, и узнала от него все, что требовалось.

Итак, план чернокосого был прост до безобразия. Мне предстояло вернуться (!!!) на базу Германа, чтобы вырубить силовое поле. Ха, всего лишь! Как оказалось, это единственный адекватный вариант из имеющихся. Поскольку даже если Царниму и выгорело бы добраться сквозь все запароленные люки через недра моей базы до леса по ту сторону гор, то каким образом мужчина в одной дырявой футболке при достаточно некомфортной для прогулок октябрьской температуре будет реализовывать амбициозные планы насчет чудо средства от пернатости? Со своей стороны я могла предложить только женскую куртку на семь размеров меньше требуемого. А с обувью так и совсем было туго. Царним рассекал (кто бы мог подумать!) в реликтовых синих тапках из пористой резины на босу ногу. Хорош бы он был в таком виде посреди осеннего города. Воистину, пришелец! С другой стороны, была возможность проникнуть через горный заслон с помощью портала с базы ученых. Но, опять же, Царним не знал точных координат места, где желал оказаться. На нашу древесную базу мы попали благодаря счастливому стечению обстоятельств, при которых портал запоминает координаты последнего прыжка, и отправляет путешественника обратно по тому же адресу, после несложной комбинации стандартных команд.

Таким образом, оставался исключительно рискованный для моей скромной персоны вариант, который я внимательно выслушала со скептическим выражением на лице. Царним, словно не замечая моего скептицизма, как будто так оно и должно было быть, мирно жевал угощение, пережидая возможность бурно-неадекватной реакции от предполагаемой спасительницы. Честно говоря, прием сработал, ибо лишний раз тратить ресурсы организма на убиение ни в чем не повинных нервных клеток я не любила. С трудом подавив раздражение в душе, но не в голосе, я поинтересовалась:

– И каким же образом я смогу выключить это поле, если не представляю не малейшего понятия о том, как это делается?

Царним оторвался от тарелки и примирительным тоном поведал:

– Если бы это было настолько сложно, я бы и не задумывался о том, чтобы подвергать тебя опасности.

Мне вдруг захотелось схватить его за бесполезный волосяной отросток, щегольски перевитый серебряной лентой и хорошенько потрепать. Я почувствовала себя наивной девочкой на побегушках, с помощью которой разные мутные личности пытаются решить свои проблемы.

– Значит, все настолько просто, что подвергнуть меня опасности все же стоит?

– Опасности нет, – серьезным тоном сообщил этот стратег в драной футболке, – Или ты настолько боишься Германа?

И он скептически прищурил тускло-розовые глаза.

Я сердито уперлась взглядом в столешницу.

– В таком случае, – продолжил он, – Ты всегда можешь использовать против него его же оружие, – мужчина лукаво подмигнул, поднося к губам кружку с чаем.

Я хлопнула себя по лбу. Боже, ну я же не ученый, не труженик интеллектуального труда, и даже коэффициент интеллекта у меня не зашкаливает настолько, чтобы быть такой рассеянной. Ним не успел донести кружку до рта,

– Что? – вопросительно выдохнул он.

Я страдальчески уставилась на его пустую тарелку.

– Кольцо я оставила в пальто.

– Тааак, – нехорошо протянул он, – А пальто?

– А пальто на базе в шкафу у Германа! – Выдала я чуть громче, чем хотелось.

Мы помолчали с минуту, каждый по-своему смакуя неприятную новость, после чего он нарочито беззаботным тоном откликнулся:

– Ну и фиг с ним, не переживай, достанем тебе другой артефакт. – Он залпом прикончил напиток, и ловко спрыгнул с высокого стула на металлических ножках.

– Каким это образом? – Невесело поинтересовалась я.

– А вот это, – бодро отозвался Ним, – предоставь мне. Большое тебе спасибо за еду! – Мужчина загрузил грязную посуду в автомойку, и небрежно сполостнув руки в раковине, целеустремленно двинулся наверх.

Я осталась сидеть за столом, подперев лицо кулаком, и отрешенно уставившись перед собой.