Тауэнтцин Тэа – Любовь моя последняя (страница 13)

— Еще не совсем, нужно какое-то время. Поговорите с профессором Троге. Он вам все объяснит. Мне жаль, что мы не сумели предотвратить…

— Вот именно, — перебил его Фройдберг. — Как можно было допустить подобное? Разве квартира не охранялась?

— Для этого не было никакого повода, так как там никто не жил. Ведь госпожа Ахенваль живет в отеле.

— Но она договорилась встретиться с Лорой в своей квартире.

— Вы знали об этом, господин Фройдберг?

— Нет. Мне только что сказала об этом Рут Хинрих.

— Рут Хинрих?

— Да. Я был у нее и хотел узнать, что случилось с моей женой. Я не имел ни малейшего представления о произошедшем и был просто в шоке.

— Что вам рассказала Рут Хинрих?

— Что моя жена мертва, убита… Тем же способом, что и Гвидо Ахенваль. Я сразу помчался в полицию, но сначала мне пришлось ответить на сотню глупых вопросов, прежде чем я узнал, что моя жена осталась в живых. Якобы это нужно сохранять в тайне.

— Правильно. Убийца должен быть уверен в том, что его план удался… Пожалуйста, зайдите потом ко мне еще раз, господин Фройдберг. Осталось несколько вопросов, на которые вы поможете мне ответить.

— В любое время в вашем распоряжении, — ответил Фройдберг.

Фрайтаг подошел к своему помощнику.

— Вперед, Дундалек! В гостиницу «Принц Адальберт». А потом в — пансион, где живут Рут Хинрих и Роман Кайзер.

— Будем кого-нибудь брать?

— Лучше всего — всю банду, — недовольно пробормотал про себя Фрайтаг.

Они сидели вчетвером в фойе отеля и пили кофе. Рут разломила шоколад на дольки.

— Бери, Этта… Ты же почти ничего не ела.

Но Этта рассеянно помешивала свой кофе и даже не посмотрела на нее.

— Ты же знаешь, Рут, я не люблю его.

— Спасибо, я тоже не хочу, — холодно произнес Виктор. — Я курю.

Рут удивленно подняла брови.

— Вижу, у вас с Эттой одинаковые потребности.

— А какие у Этты потребности?

— Нельзя иметь все на свете. Чем скромнее желания, тем счастливее человек…

За обедом Рут выпила довольно много красного вина, и сейчас находилась в странном взвинченном настроении. Несмотря на это, она успела рассказать о своей встрече с Харальдом Фройдбергом.

— Все-таки Роман прав, это не Харальд. Харальд, определенно, ни о чем не знал, иначе он не вернулся бы.

Вдруг Роман легко коснулся руки Этты.

— Не будь такой убитой, скоро все кончится. Теперь уже недолго, — прошептал он.

— Что недолго?

— Да вся эта неразбериха… Начинается последняя глава. Скоро конец.

— Конец, — беззвучно повторила Этта. — Спрашивается только, какой?.. Как это все кончится, Роман?

— С тобой ничего не произойдет, Этта, верь мне. Ты уже заплатила большую цену… И ни за что. Но на этот раз платить будут те, кто виноват.

— Почему вы говорите во множественном числе? Разве был не один? — удивился Виктор.

— И убитый может быть виноватым… — неопределенно проговорил Роман.

У Виктора при этих словах появилось чувство, что Роман знает куда больше, чем говорит.

Рут неожиданно вскочила с места. Ее черные глаза блестели, а нижняя губа гневно дрожала.

— Не знаю, что на тебя сегодня нашло, Роман. Твоя болтовня не имеет смысла. Я знаю, что вы хотите успокоить Этту, но от слов легче не станет!

Роман многозначительно посмотрел на нее.

— Этте не грозит никакая опасность… Она никого не убивала.

— Даже если никого не убивала. Разве ты никогда не слышал о судебных ошибках?

— В этом случае не будет судебной ошибки, дитя мое…

Их разговор прервал неожиданный вой сирены, и все тут же повернулись к окну. К отелю подъехали два полицейских автомобиля.

Виктор заметил, что в глазах Рут вспыхнуло нечто похожее на триумф, а Роман побледнел. Он обнял Этту, как бы желая ее защитить.

— Спокойствие, Этта… Только спокойствие.

Из автомобиля вышли трое полицейских, впереди шагал комиссар Фрайтаг с непроницаемым выражением лица.

— Можно мне поговорить с вами, госпожа Ахенваль?

При этих словах Этта закрыла лицо руками, а Виктор возбужденно спросил:

— Это что, арест? Тогда я должен привлечь адвоката.

Фрайтаг холодно посмотрел на него.

— Мы еще не дошли до этого, доктор Брюль. Об аресте никто ни слова не сказал.

— Разрешите мне сопровождать мою кузину, господин комиссар, — обратился к Фрайтагу Роман.

— Нет никакой необходимости, молодой человек. Мы никуда не уходим из гостиницы… Оставайтесь все на своих местах. Позже я поговорю с каждым из вас.

Этта встала и на несгибающихся ногах последовала за комиссаром в холл.

Они сели за стол у окна, при этом Фрайтаг не спускал с Этты глаз.

— У нас есть новые показания, госпожа Ахенваль. Показания, которые противоречат вашим. Утверждают, что вы находились в своей квартире в то время, когда в субботу после обеда туда пришла госпожа Фройдберг. Вы пришли не тогда, когда она уже была мертва, вы ждали ее там.

— Кто это утверждает? Это ложь! Я ведь ушла отсюда в пять часов.

— Когда вы ушли, меня не интересует. Главное, что вы были в квартире до госпожи Фройдберг.

— Но я там не была. Иначе бы знала, кто…

— Действительно, тогда вы должны были знать, кто ее убил. Вот и утверждают, что вы это очень хорошо знаете. Согласно показаниям, которыми мы располагаем, вы ждали госпожу Фройдберг в своей квартире. Вы включили музыку и стояли за дверью. А когда госпожа Фройдберг позвонила снизу, вы нажали на кнопку, открывающую входную дверь и одновременно открыли дверь квартиры. Она начала подниматься по лестнице, а вы ей крикнули: «Входите, я лежу в постели». Госпожа Фройдберг и вошла, ничего не подозревая. А когда закрыла за собой дверь, вы ее ударили.

— Я? Ударила?

— Именно так. Что вы на это скажете?

— Если это не злостная ложь, тогда какая-то ошибка… Мой голос никто не мог услышать… Меня не было в квартире, когда пришла госпожа Фройдберг. Я ее не впускала и не говорила, что лежу в постели. И я не стояла за дверью.

— Но кто-то же стоял.

— Это была не я! — в отчаянии крикнула Этта и вдруг выпрямилась. — Может быть, это тот, кто дал такие показания?