Татьяна Золотаренко – Соблазнить верную (страница 3)

– Что-то стряслось? – услышал он заботливую нотку в долгожданном голосе.

Приподняв брови, Вадим не смог удержать всплеска надменного облегчения, тут же отразившегося во взгляде: уже попалась.

– Да, видимо, что-то… Вы можете помочь?

– Помочь? Я? В этом? – она деловито указала наманикюренным пальчиком в сторону «внутренностей» машины. – Ха! Я в этой теме абсолютный «чайник»!

Это прозвучало так внезапно и торжественно, что Ковалев тихо рассмеялся.

– Я понял вас.

– Но могу подбросить, – тут же добавила она. – Если, конечно, вам не страшно.

Последняя фраза прозвучала с откровенным ехидством, и Ковалев невероятно обрадовался такому неожиданному повороту в их общении.

– Был бы благодарен… если подбросите… А почему это мне должно быть страшно?

– А потому что я – обезьяна с гранатой, – хладнокровно протянула Анечка и небрежно бросила сумочку на заднее сиденье.

– Обезьяна… мгм… Очевидно, очень милое зрелище, – съязвил Вадим, усаживаясь на пассажирское.

– И не менее опасное, – сарказм в ее голосе немного его порадовал.

Порадовал, ибо в тот момент он узрел в ней некое противостояние: будто два совершенно разных женских типажа соперничали в одном лице. Словно в подтверждение его мыслей, Анечка чуть ударила по коробке передач и, пробежавшись прищуренным взглядом по зеркалам, прижала педаль газа, отчего машина томно заурчала послушным согласием чуть разогнаться.

На миг отвернувшись, Вадим вновь бросил взгляд в ее сторону, стараясь особо не демонстрировать свою заинтересованность. Чудесный повод увидеть Анечку в неофициальной обстановке, более раскрепощенной. А то поднадоел образ перепуганной, невольной, боящейся ему перечить… Нет, роль недотроги чем-то заводила… но быстро надоедала. А здесь – у девчонки и глазки поменялись, и улыбочка другая… Словом, проснулось в ней что-то другое, еще более манящее. И, умиляясь этому моменту, Ковалев ненароком озвучил свои мысли:

– Оказывается, под ангельским ликом скрывается игривый…

Хотел произнести нехорошее слово, типа «дьяволенок», но оно застряло где-то на самом выдохе.

– С чего это вы взяли, что я – ангел? – она с удивлением сощурилась, а из глаз посыпались ведьмовские искорки.

– По вашей робости… и даже мягкохарактерности.

– Вадим Яковлевич, – ее голос зазвучал с некоторым ехидством, – я ведь новенькая, должна произвести нормальное впечатление на благо своей карьере. К чему вываливать «скелеты» из шкафа уже в первый месяц работы? Мне хотелось открыть себя коллективу с наилучшей стороны…

В этот самый момент Вадим заметил, как ее лицо обозлилось, и под протяжный скрип тормозов Аня гневно выпалила:

– Вот козел! – далее последовал жест возмущенного взмаха кисти, и в ответ – задорный сигнал подрезавшего их автомобиля.

– Анна, вот уж не мог подумать, что от вас когда-нибудь услышу это изящное, хоть и распространенное в женском кругу, ругательство.

Вадим иронизировал, хотя расслабиться не удавалось: женщина-водитель – непредсказуемое существо на самом деле. Сама по себе женщина – это атас, а за рулем… Не доверял он ей.

– Будьте, пожалуйста, аккуратней… Я вас прошу, Аня! Нет. Я требую!

– Там, в театре, – она махнула головой, – вы мне – босс. А здесь, простите, за рулем я.

Тихонько усмехнувшись, он бросил довольный взгляд в открытое окно. Все будет еще легче, чем ему думалось. Так. Стоп. Главное, не зацикливаться. Чтобы не спугнуть. Бегло сверив время, Вадим вздохнул. Она это заметила.

– Опаздываете?

– Ничего-ничего… Не спешите, ради Бога.

– Вы пристегнуты?

– Что?

– Вы пристегнуты?

– Я… да… а что?

Ковалев не успел договорить по причине того, что его затылок прибило к подголовнику от резкого рывка автомобиля, который под руководством Анечки лихо обошел три «седана» с обеих полос движения. От зигзагообразного «полета» ему чуть вскружило голову.

– Аня, не стоит так! – резко воскликнул режиссер. – Притормозите.

– Вы боитесь? – ухмыльнулась она.

Ох эта женская хитрость… что он скажет? Разумеется, промолчит, и она продолжит лихачить, чтобы продемонстрировать виртуозное вождение. Да женщина за рулем – это катастрофа! Хоть и присутствует в этой катастрофе свой соблазн.

Резко затормозив у здания суда, Аня взглянула на шефа, пялившегося в одну точку.

– Успели? – с тревогой спросила она, выражая искреннюю надежду на ненапрасность своих стараний.

– Вы отвратительно водите, – сиплым голосом произнес Ковалев, потирая лоб. – Я три раза чуть не умер.

– Да ладно вам, – захохотала тихо она. – Зато в вашем распоряжении целая минута.

– Спасибо, – пробормотал он, открывая дверцу.

– Может, мне подождать?..

– Нет-нет, Анечка, – он предупредительно выпятил ладонь. – Спасибо. Всё на этом. Спасибо. Счастливого пути.

Уже на бегу по пути в кабинет судьи Вадим понял, что совершенно иначе посмотрел на объект своего обожания. Такая резкая перемена в женщине вряд ли возможна без причины. Да, понятно, – все они имеют свои «пунктики». И, кажется, эти самые «пунктики» женщины и сами понять не в силах. Но здесь было что-то другое. Два кардинально противоположных образа – ангел и… неАнгел. С этим предстоит разобраться…

Хотя чем скверно ее лицемерие? Для него оно – то самое орудие, которое можно использовать в своих целях.

В любом случае решено начать с обыкновенного эмоционального восприятия и сделать так, чтобы девочка сама к нему потянулась.

Решая вопросы с подписями да с оформлением всякого рода неприятной документальной катавасии, связанной с нарушением авторского права на сценарий его предыдущей пьесы, Вадим поглядывал в окно, надеясь, что Анна все же ослушается его и останется ждать. Но ни из одного кабинета ему не удавалось увидеть ее автомобиль – все окна выходили то в стену соседнего здания, то в тень заднего двора… «Ты ведь очень преданная, девочка моя! – думал коварный «гулящий» мозг. – Постой у входа, подожди, и тогда я буду знать, что оказался прав… что интерес зажегся… Уж очень этого хочется…»

И когда Вадим Яковлевич вышел на крыльцо, в голове самопроизвольно загудели уже знакомые ему фанфары. Да! Она ждала. Стояла, опершись о крыло автомобиля, и «рылась» в мобильном.

– Я предупредила своих, что задержусь, – не глядя в его сторону, произнесла Анечка, будто ощущала его приближение своим телом на расстоянии. – Неудобно оставлять вас тут как сиротку.

И состервозничать не забыла. Как мило!

– Правильно сделала? – оторвавшись от телефона, она выразила сдержанную улыбку.

Что он увидел в этом мечтательном взгляде? Наверное, словами это не передать, но почему-то так ясно откликнулось его сердце, подскочившее и монотонно ускорившееся. Холод по телу, затем легкий жар и даже какое-то помутнение сознания – его организм не мог определиться, как ему реагировать. Вернее, он среагировал, но что это за чувства – мозгу было невдомек.

В ней не было прежней зажатости, но читалось желание идти навстречу. Главное выяснить, в чем именно она хотела ответить взаимностью – в профессиональной поддержке или все-таки уже в существовании и личного интереса… Но Аня себя позиционировала верной женой, значит, последнее так быстро не могло разгореться… Или же… Ха! Разумеется! Просто он, Вадим Яковлевич, непревзойден в своем умении привлечь женский интерес, распалить его, а затем… погрузиться в его пламя. Так, уже есть восхищение, уже присутствует интерес, осталась искра. Что это должно быть?

Поглощая взглядом эту странную женщину, он будто искал ответ в ней. Анна – сострадательная душа, тонкая. Вот вполне вероятно, что сочувствие сможет стать основой его пункта «б».

– Вы расстроены? – поинтересовалась Аня, когда заметила, как Яковлевич нервно теребит связку ключей, оказавшуюся у него в руках, будто готовился выскочить из автомобиля в любой подходящий для себя момент.

Он спохватился: раздумья о пункте «б» заставили немного понервничать.

– О, нет, – ухмыльнулся шеф. – Просто как-то… Задумался… Сейчас вернусь домой, а там – та же мрачность. Ни на работе отдыха, ни дома…

Последовала пауза. Бросив на него прищуренный взгляд, Анечка чуть сбавила скорость.

– Не лады?

– Дома?

– Ну да.

– Да как-то… сплошной вынос мозга…

– Странно знать, что вы на этом заморачиваетесь…

– На чем?

– На женских импульсах.