Татьяна Золотаренко – Держись за небо. Полёт души (страница 5)

Железный взгляд собеседника заставил Коновалова перевести дух – становилось понятным, что тот едва сдерживается от крика и садит эмоции внутри себя.

– Что нужно делать? – перевел дух Ордынцев.

– Для начала лучше подготовить Олю к нехорошим новостям. Держать ее в неведении неправильно. Но работать необходимо совместно с её врачом, поэтому попрошу вас дать мне его номер.

– Какой ужас!.. – вдруг выдохнул Костя, и Роман понял, что остался неуслышанным. – Все ведь так уверены, что она беременна. Что же будет? Это ее убьет!

Сейчас он представил весь этот кошмар… необходимость крайних мер, чтобы суметь показать женщине правду и отвести от лжи, в которую она свято верит. Нет, она не сможет!

Достав из портмоне визитку психотерапевта, Ордынцев завороженно протянул ее Коновалову и молча вышел из кабинета.

Какой кошмар! В его голове не укладывалось! Он ведь уже столько всего продумал наперед, так ждал… Да что он? А каково Ольге придется? Представить страшно… И при попытке посмотреть на ситуацию ее глазами, Костя вдруг ощутил давящую боль в области сердца. Уже давно поднывало. Значения не придавал. Да мелочи! Пройдет. Не это важно!

В офис Костя доехал на автопилоте. У порога его встречал хозяин машины, которую он ударил. Ах, да. Отрешенно поговорив с ним, Ордынцев пообещал всё возместить.

День прошел как в тумане. Ему казалось, что все люди, зачем-то к нему обращающиеся, все звонки, которые он принимал, все документы, которые подписывал, – все это просто снится, потому что реальность вокруг застыла в какой-то невесомости.

Сначала ему нужно было поверить в ее стремление создать с ним семью… Нет, самое страшное, на что он решился, – воспитывать чужого ребенка… которого, как выясняется, не существовало. Это звенело в его ушах состоянием паники. Неужели такое бывает? Какую злую шутку может сыграть с нами мозг, разочарованный страданиями некогда счастливой души!

Жутко! Ольга безумела у него на глазах. Что может быть ужаснее необходимости заверить ждущую ребенка женщину, что ожидание напрасно, а беременности не существует.

Зайдя домой, Костя с опаской оглянулся. Стояла подозрительная тишина, которая таила в себе что-то зловещее. Но появившаяся со стороны столовой Ольга бросилась к нему с объятиями.

Звонивший днем Эдуард Максимович попросил его общаться с ней как ни в чем не бывало, и, вспомнив об этом, Костя ответил на ее гостеприимство. Она обходительно сняла с него пиджак, поручила идти переодеваться и даже что-то пропела. А он только настраивал себя на невозмутимость и спокойствие.

Присев за накрытый стол, Костя внимательно осмотрел Олю. Да, она и впрямь выглядела беременной – свободная туника, добавляющая объема талии, в груди тоже вроде раздалась, изменились даже черты лица. И эта не присущая ей детская жизнерадостность. В голове не укладывается. Он все равно не мог уяснить себе реальность происходящего.

– Сегодня отпустила прислугу, готовила сама, – торжественно заявила она.

– Ты была у врача? – устало приложив ко лбу пальцы, спросил он.

– Да, была! – ее глаза светились радостью. – У нас все хорошо, папа! Напрасно ты переживал.

«Папа» – заставило содрогнуться. Она действительно верила в то, что говорила. Костя кротко кивнул.

– Это хорошо, – попытался улыбнуться он.

– Ты чем-то расстроен? Или плохо себя чувствуешь?

– Да так… Ничего особенного… – он сжеманничал, принявшись перебирать вилкой еду в своей тарелке.

Под ее щебет, в котором звучало столько самообмана, Константин куда-то улетучивался в раздумьях над тем, что делать дальше. Ситуация слишком неоднозначная. Надо Мирослава уведомить. Врачи расскажут о методах, а принимать решение нужно будет вместе.

С этим он собрал всех: тестя, врачей Коновалова и Симоненко. По взглядам медиков он убеждался – может произойти самое плохое, у Ольги способны случиться не просто нарушения, но и полная «отключка» адекватности. Говорили долго. Костя участвовал как-то косвенно, словно это его не касалось. Он по-прежнему переживал, но продолжал находиться в прострации.

На следующий день состоялся разговор с Олей. Роман Федорович показал ей снимки, затем попытался объяснить ошибку, которая произошла. Но та смотрела на него с откровенной улыбкой, временами хохотала, потом театрально становилась серьезной. Косте вспомнилось, что и раньше иногда она себя так вела. Играла просто. В итоге она расценила это как шутку, поблагодарила врача за хорошее настроение и попросила Костю отвезти ее домой.

Он все больше приходил в шок от разворачивающихся событий. После визита к врачу подтвердилось, что ситуация катастрофическая. Ольга не собирается адекватно воспринимать информацию, которая может разрушить её иллюзию. Как объяснил психоаналитик, все дело в страстном желании иметь ребенка, страхе, что материнство так и не наступит, и ее частых нервных срывах. Последнее значительно усугубило состояние Ольги, и теперь нужно сделать все, чтобы ее психика не разрушилась окончательно. Хотя Косте казалось, что хуже быть не может.

Вопреки советам всех врачей, он все же старался привести Ольгу в реальность – продолжал проводить аккуратные беседы, показывал снимки, убеждал ее подумать и еще раз объективно оценить свое состояние. Она даже не злилась на него за недоверие, просто улыбалась и отмалчивалась, продолжая строить планы, перебирать детские вещи и проводить время в детской комнате. Как это ужасно! Как ужасно видеть гибнущим близкого человека и чувствовать себя абсолютно не способным ему помочь.

Сдвиг пошел через пару недель, когда ему позвонила сиделка, которую он нанял, чтобы та присматривала за Ольгой, и попросила приехать домой незамедлительно. Жену он нашел в обмазанной кровью постели, рыдающую навзрыд и что-то лепечущую. Что он мог поделать и как успокоить ее придуманные страдания? Ему ничего не оставалось, как помочь ей принять душ, затем обнять ее и просто слушать несвязный бред, состоящий из объяснений. И только когда рыдания стихли, Оля обессилено прошептала:

– Костенька, прости меня, пожалуйста. Я потеряла нашего малыша… Вызови врачей скорей… Костенька, ты слышишь? Позвони им.

Почему такая уверенность, что уже потеряла? Значит, ее мозг принял информацию, что ребенка нет и пытается таким образом «умертвить» его – он был, а теперь потерян? Нет-нет, Костя не будет пытаться это понять – такие вещи невозможно правильно воспринять адекватному человеку.

Всё, что он сделал, – повиновался. Вызвал ее лечащего врача, опять же психотерапевта, разумеется, позвонил ее родителям. Ольгиной матери, Ларисе Александровне, вообще, как ему казалось, глубоко безразлично, что происходит с дочерью. Она только сновала по комнате с театральными причитаниями, как видел это сам Ордынцев.

Бедная Оля! Она ведь, и правда, чужая для всех. Сейчас Костя так ясно это чувствовал. Может, мозг потому и сходит с ума: когда мечтает уйти от реальности, в которой чувствует себя лишним?

– Пока Ольга в больнице, нам нужно решить, как быть дальше, – говорил Костя. – Это не может так продолжаться – она теряет разум. Если мы оставим все как есть, будет хуже.

– Разумеется, Константин, – говорил Эдуард. – Только вот, прежде чем принимать решение относительно дальнейших действий, необходимо дождаться Ольгиного пробуждения. Нужно поговорить с ней, а потом уж решать.

Голос Симоненко звучал так, как общаются обычно с психически неуравновешенными, что приводило Костю в негодование, но сейчас он старался на этом не зацикливаться.

– Оля попросила меня, – с нахмуренной задумчивостью произнес Мирослав, – по телефону… чтобы мы похоронили ребенка. Когда она выйдет из больницы, просила устроить церемонию в узком семейном кругу.

– Вот, – Симоненко указал пальцем в сторону говорящего, – это уже добрый знак. То есть ее сознание готово проститься с этой иллюзией.

– Что вы хотите этим сказать? – с недоумением сдвинул брови Костя.

– Что… возможно… неплохо было бы и послушать ее… Сделать такую небольшую сценку, вроде как действительно похороны… и…

– Да вы о чем бредите? – воскликнул Костя. – Что вы несёте? Вы слышите себя?

– Он – врач! – вдруг наорал на него Мирослав, пригрозив кулаком. – А ты, щенок, рот закрой и слушай, что специалист говорит!

Глаза Кости бесстрашно отражали все бешенство, которое кипело внутри него.

– Я не позволю! – перекричал он тестя. – Я не позволю делать фарс из детских похорон! Вы что? Вам самим лечиться надо!

– Заткнись! – перебил его Мирослав и встал во весь свой двухметровый рост, готовясь наброситься на уступавшего ему в габаритах Костю.

– Да хоть прибейте меня тут! – вновь воскликнул тот. – Но я не позволю!

– Говорите, доктор, продолжайте, – игнорируя возмущение зятя, обратился к Эдуарду Мирослав. – Какова ваша идея? Ей может стать лучше?

– Да, действительно, есть вероятность, что такой стресс поможет Ольге вернуться в свое нормальное состояние после того, как она попрощается с этой иллюзией…

– Вы правда считаете, что она способна вернуться? – не выдержал Костя. – Да ведь у нее и до этого были отклонения!

– Не смей! – вдруг прикрикнул Мирослав Николаевич и рванулся к зятю, но супруга его удержала. – Не смей оговаривать мою дочь, называя сумасшедшей.

– Конечно, вам тяжело признать ее болезнь, потому что виноваты в этом вы, папа! – язвительный акцент на последнем слове и горящие ненавистью глаза Кости распалили в Мирославе ответную ярость, но супруга продолжала стеной стоять на его пути.