Татьяна Зинина – Я не хочу быть драконом! (страница 14)

Да, я приняла изменения в собственной жизни, но от желания вернуться домой не отказалась. Мне было проще думать, что всё происходящее вокруг – этакое необычное развлечение или приключение. Временное. Которое скоро закончится. И как только перестала противиться происходящим переменам, мне стало гораздо легче их воспринимать.

На самом деле, мне очень помогла Люси, хотя её помощь выглядела своеобразно. Она не жалела меня, не пыталась подружиться, не лезла в душу. Но видя, что я в очередной раз скатываюсь в апатию, Люсильда всего парой метких фраз умудрялась возвращать меня обратно в нормальное, пусть и раздражённое состояние.

К примеру, видя, что вот-вот расплачусь, она говорила, что веду себя как «аристократическая тряпкай». Когда я уставала и, постанывая от боли в мышцах, лежала на кровати, она предлагала сразу отправиться в лазарет, чтобы не мозолить ей глаза своей больной тушкой. Если я отказывалась от еды, она пожимала плечами и просто выбрасывала мою порцию. Если я вспоминала дом, балы и прошлую жизнь, Люси разворачивалась и делала вид, что ей всё равно и она не собирается слушать о таких скучных вещах.

Поначалу я считала соседку недалёкой грубиянкой, но потом поняла, что именно её колкости не дали мне окончательно утонуть в собственной печали. И, признав это, в корне изменила своё отношение к ней. Можно сказать, что с того момента и началась наша настоящая дружба.

По мере приближения осени почти пустое женское общежитие начало наполняться жильцами. От комендантши я узнала, что во всей академии числится всего семьдесят две девушки… и это на триста пятьдесят парней. Большинство кадеток учились именно на целительском факультете, куда меньше – на остальных факультетах, а уж среди летунов я вообще была единственной.

Во многом из-за этого моя персона вызвала немалый интерес среди соседок по спальному корпусу.

Ко мне подходили знакомиться, проявляли дружелюбие, делились привезёнными из дома сладостями. А смотрели на меня и вовсе, как на диковинку. Поначалу это даже льстило, потом начало раздражать. В итоге… я просто привыкла. Приняла происходящее как должное. Неудивительно, что к началу нового учебного года я умудрилась обзавестись огромным количеством знакомых и приятельниц.

Отдельным костяком выделялись те немногие аристократки, что тоже учились в академии. Они сразу узнали во мне «свою», я тоже была искренне рада встретить здесь людей своего круга. Саманта, Доминика и Вилена жили в конце коридора на нашем этаже. Все они прибыли из разных уголков империи, все являлись представительницами аристократических родов, а учились на факультете целительства, но на разных курсах.

Негласным лидером в их компании считалась Доминика, как самая старшая. Именно она как-то вечером подошла ко мне в столовой и предложила свою помощь и покровительство. Помню, сначала мне очень хотелось отказаться, но когда молодая леди с невозмутимым видом сообщила, что такие, как мы, должны держаться вместе, я почему-то приняла её предложение.

У этих девушек была традиция – каждое воскресенье они организовывали для себя своеобразные светские мероприятия: иногда – обычные чаепития, иногда – прогулки, иногда – пикники. Бывало, к ним присоединялись парни – кадеты из аристократических родов, и тогда юные леди буквально расцветали. Для них такие события являлись островком привычной жизни, оставшейся за где-то за забором академии.

Однажды я спросила Саманту, самую тихую и скромную из этой компании, как она вообще попала в эту академию? А девушка в ответ просто пожала плечами и сказала, что видит в помощи военным своё призвание. Оказалось, в войне с Гарданией погибли её бабушка и дедушка. Он командовал отрядом стрелков, она была магом-целителем. Понятное дело, что Саманта старших родственников никогда не видела – война закончилась двадцать семь лет назад, – но ей о них часто рассказывала мама. И что удивительно, никто даже спорить не стал, когда молодая наследница графства Роус решила учиться в военной академии.

Другие девушки тоже имели свои причины поступить сюда, но все они пришли к этому решению сами, а вот у меня, увы, выбора не было. Хотя, всё же наши ситуации нельзя сравнивать. Они отучатся, может, встретят здесь своих будущих мужей, или после окончания академии несколько лет поработают в госпиталях, потом вернутся в родные пенаты. А что ожидает меня? Даже думать не хочется…

Черед два дня после знакомства эти молодые леди стали уговаривать меня перебраться в их комнату. Утверждали, что мне будет проще среди равных. И я поначалу согласилась, даже отправилась собирать вещи, но быстро передумала. Как ни странно, но мне показалось предательством покинуть язвительную Люсильду ради троицы воспитанных аристократок. Так я и осталась на старом месте, пообещав себе, что подумаю о переезде позже, когда объявятся ещё две наши соседки. Кто знает, может, мы с ними не уживёмся? И тогда я с чистой совестью переберусь к Доминике, Саманте и Вилене.

Кстати, Люси называла этих леди моей «свитой», а меня окрестила королевой драконьего факультета. Учитывая, что я там была единственной девушкой, этот титул даже оспорить было некому. Правда, моя жизнь не особенно соответствовала королевской, но это меня не сильно волновало.

В остальном всё тоже наладилось. Я прочитала несколько книг по теории магии и благодаря урокам профессора Тьёри теперь могла концентрировать энергию огня на собственной ладони и превращать её в горящий шарик. Ещё я почти научилась плавать – медленно и недолго, но уже это можно считать огромным достижением. Моё тело стало сильнее, выносливее, мышцы после тренировок больше не болели, да и Кайр с Раном были мной довольны.

И только один момент оставался неизменным – перекинуться в дракона я так ни разу и не смогла… к моей тихой, но большой радости.

***

Сегодня, в последний вечер уходящего лета, в очередной раз явившись на тренировку к лорду Тьёри, я решила снова задать ему волнующий меня вопрос.

– Профессор, а что будет, если я так и не научусь оборачиваться? – спросила, привычно разместившись на деревянном настиле.

Наставник смерил меня нечитаемым взглядом и тоже опустился напротив. Сегодня он был без пиджака, в одной светло-голубой рубашке, а привычные строгие серые брюки заменил на свободные бежевые штаны. Если честно, раньше на наши занятия он приходил исключительно в классическом костюме, а в этот раз почему-то решил изменить своему правилу.

– Ты научишься, – ответил мужчина, а в его взгляде появилось нечто похожее на сочувствие. – Жаль, что я не смог побороть твоё упрямство. Ведь мы оба понимаем, что именно оно – причина всех неудач с оборотом. Признаю, не позволяя звериной сущности взять верх, ты поступаешь верно. Но ведь не даёшь ей вообще никакой свободы. Давишь. Загнала так глубоко, что даже мне теперь сложно до неё достучаться.

– Разве это плохо? – с недоумением спросила я. – Ведь получается, если продолжу в том же духе, то она никогда не вырвется. А значит, я не перекинусь и не стану драконом. Ведь именно так действуют блокирующие сыворотки?

– Нет, – профессор отрицательно покачал головой. – Сыворотка влияет на генетическую структуру, блокируя начало перестройки организма. Имари, не желающие перекидываться, принимают её в юности. И ты, вероятнее всего, тоже пила такую. Но из-за Дэлира и его крови изменения в тебе всё равно произошли. Ты, Карина, уже дракон. А всегда держать звериную сущность под контролем просто не сможешь.

– Вы меня недооцениваете, – ответила, гордо скинув голову. – Я готова доказать…

Он поднял ладонь, останавливая мою тираду, и ответил:

– Наоборот. Поверь, я в полной мере оценил и твой потенциал, и твою принципиальность. Отчётливо осознаю, что ты сделаешь всё возможное, чтобы никогда не выпустить собственную драконицу на свободу, но…

Он вдруг замолчал и сделал вид, будто не собирается продолжать. Но посмотрел так многозначительно, что меня едва не начало трясти от любопытства. И всё же я терпеливо ждала его пояснений. Минуту, две, пять…

– Что «но»? Продолжайте, – потребовала, начиная терять терпение. – Профессор, договаривайте, коль начали. К чему эта загадочная секретность?

Ответом мне стала лёгкая улыбка. Лорд Тьёри всё так же смотрел мне в глаза и, казалось, наслаждался моим нервным состоянием. Будто, видя, как раздражает эта его неуместная скрытность, искренне развлекался.

– Вы издеваетесь?! – выпалила, готовая подняться на ноги.

И снова молчание, которое сопровождалась сочувственным видом. Ну и как на такое реагировать?

– Нет, – наконец, сказал мужчина. – Просто хочу наглядно показать тебе кое-что.

– И что же?! – рявкнула я, чувствуя, как внутри чуть всколыхнулся привычный уже огонь. Правда, так же привычно поспешила его потушить.

– Вот это, – он указал пальцем на меня. – Любые эмоции вызывают всплеск энергии. И чем они сильнее, тем сложнее удержать контроль. А ты, Карина, при всей напускной холодности – девушка эмоциональная, порывистая. Меня радует твой уровень самоконтроля, но даже ты можешь сорваться. Тогда оборот произойдёт сам собой. И чем позже это случится, тем сложнее тебе будет снова стать человеком. Отчасти именно по этой причине парни имари проходят первый оборот в десять лет. Детская психика более гибкая.