Татьяна Зинина – Трофей Его Высочества (СИ) (страница 54)

Вот только я даже представить не могла, что брат собирается делать дальше? Сейчас Анхельм на территории врагов, вблизи столицы. И многие явно решат, что он при первой же возможности благоразумно сбежит в Вергонию. Но я в это не верю. У него точно есть план. А вспоминая его слова, что закончит войну любой ценой, мне становилось ещё страшнее.

Посмотрела на Мара, раздумывая, стоит ли говорить ему о своих догадках. Он поймал мой взгляд и чуть улыбнулся. А когда мы вошли в нашу гостиную, потянул меня к дивану и усадил к себе на колени.

– Советники отца и он сам уверены, что Анхельм уже пересёк границу с Вергонией, – задумчиво рассуждал мой хайт. – На рассвете там произошла диверсия, и наши военные уверены, будто твой брат был среди диверсантов. Но я сомневаюсь, что он ушёл. Не для того подставлялся. Нет, думаю, Хельм задумал нечто грандиозное. И меня очень умело нейтрализовал. Чего бы теперь я ни сказал отцу, мне просто не поверят. Посчитают, что это всё последствия твоего влияния. Или, того хуже, намеренные попытки помощи Анхельму.

Оказывается, мы думали в одном направлении. Единственное, я даже не представляла, что моё присутствие рядом окажется настолько пагубно для репутации и положения моего крылатого принца.

– Он – хитрый лис, – добавл Мар. – Мы сталкивались с ним не так уж часто. Впервые встретились четыре года назад, но наше знакомство можно назвать грандиозным.

– Расскажешь? – спросила, запустив пальцы в его волосы. Не специально, это само собой получилось, а когда поняла, что делаю, отдёргивать руку было слишком поздно.

– Давай в другой раз? – ответил Анмар. – К тому же, я сообщил тебе ещё не все новости.

– Случилось ещё что-то? – проговорила настороженно.

– Да, – кивнул он, тяжело вздохнув. – Петра Уронто стала хаити генерала Райва Саттера. Но на мою просьбу встретиться с ней, он ответил категорическим отказом. Хотя мне, как понимаешь, в этой стране вообще редко отказывают. Тем более в безобидной встрече. Это меня насторожило. Я попросил племянника эрна Саттера наведаться к генералу, и парня просто не пустили на порог. Даже дверь не открыли. Тогда он обратился за помощью к городским стражам. Заявил, что переживает за дядю, который уже несколько дней избегает встреч. И когда городской патруль явился в дом, выяснилось, что генерал вообще ничего не соображает. И ведёт себя так, будто он марионетка, а за спиной кукловод. Так действует подчиняющая магия ведьм.

– Дева Заступница… – шокировано прошептала я.

– А его хаити сбежала. Ритуал разорван, – закончил Мар. – И мне всё больше кажется, что эта Петра заодно с твоим братом. И сейчас… и тогда.

В словах Анмара был смысл, и многое указывало на то, что именно Хельм стоит за событиями почти трёхлетней давности. Но я не понимала, зачем ему понадобилось так поступать. Он ведь мог просто забрать меня, да и грубое убийство Мара как-то не в его стиле. Нет, мой брат бы поступил иначе, не так кардинально, но эффективно. Он бы придумал план и воплотил его в жизнь, не провоцируя войну. А вот отец всегда любил действовать наверняка, а грандиозные многоступенчатые стратегии сына казались ему слишком сложными и ненадёжными.

Видя, что его рассказ произвёл на меня впечатление, Анмар виновато покачал головой и успокаивающе погладил меня по плечу.

– Мне нужно встретиться с парнями, – проговорил он. – Они должны знать, что происходит. Им, в отличие от меня, выходить никто не запрещал. Потому теперь именно они станут моими глазами и руками в столице. Может, ещё получится найти Петру.

– Знаешь, – сказала, пытаясь уловить ускользающую догадку. – Мне никогда не удавалось разгадать планы Хельма. Для этого нужно иметь такой же склад ума. Но если понять, чего именно он хочет добиться, тогда есть вероятность хотя бы примерно просчитать его ходы. Анхельм говорил, что желает закончить войну любыми способами. Что согласен отказаться от притязаний на захваченные вами территории, если вы не тронете восток. Ему нужны переговоры.

– Нет. Если бы он хотел просто переговоров, то направил бы Гервину письмо с просьбой или даже послов.

– А ты уверен, что он этого не делал? – усомнилась я в порядочности старшего айвирского принца.

– Уверен. Возможно, Хельм хочет не просто переговоров, а переговоров на своих условиях? Но тогда у него точно должны быть такие аргументы, которые заставят отца подписать мирный договор.

С каждым сказанным словом Мар хмурился всё сильнее. А потом и вовсе пересадил меня на диван, а сам поднялся на ноги.

– Мне очень не нравится то, что происходит вокруг нас, – сказал он, и в его глазах я видела искреннее беспокойство. – Пожалуйста, Эниремия, не дай никому использовать тебя. Твой брат может попытаться тебя выкрасть или заставить делать то, что нужно ему. Не поддавайся. Не дай втянуть себя в игру, где ты снова пострадаешь.

– А ты? Разве ты меня не используешь? – слова вырвались раньше, чем удалось их осмыслить. Но с Маром мне всегда было слишком легко, потому часто говорила не думая.

Он не отвёл взгляда. Так и смотрел на меня, но теперь в его глазах я видела горькую грусть.

– Если считаешь, что использую, тогда не позволяй этого и мне тоже. Никому. Для тебя во всём происходящем лучше вообще никак не участвовать. И я бы с радостью увёз тебя подальше, спрятал от всего мира, но это, увы, не выход.

А после всё-таки ушёл, оставив меня осмысливать его слова. И чем больше я думала об этом, тем отчётливей понимала, что сейчас я для него скорее проблема, чем козырь. Использует ли он меня? Ох, вряд ли. Но к его просьбе всё-таки прислушаюсь. И больше никому не позволю мной играть. Даже ради благополучия Вергонии.

Глава 34. Горькая правда

Первая неделя в академии пролетела для меня, словно одно короткое мгновение. Мне нравилось учиться, нравилось узнавать новое, постепенно приручать и осваивать собственную магию. Да и наставник мне попался на удивление спокойный и понимающий. Он ни разу не повысил на меня голос, хотя иногда я вела себя очень глупо. А профессор Лаусон только вздыхал и начинал всё объяснять сначала. Ох, думаю, у него ещё никогда не было настолько трудной ученицы. Ведь у магов в большинстве случаев дар открывается в юности, а мне уже, как-никак, почти двадцать один год.

И всё же успехи были, и немалые. И каждому своему достижению я радовалась, как маленькая девочка новой игрушке. Но сегодня был поистине особенный день. Ведь у меня впервые получилось создать настоящее плетение «Порыв ветра»!

Наставник говорил, что это одно из простейших базовых умений, на основе структуры которого строятся все плетения воздушного порядка. Я несколько дней пыталась его сделать, но всё было впустую. И вот сегодня, наконец, получилось! Правда, порыв вышел такой, что свалил с ног бедного профессора, но он тоже был настолько рад нашему успеху, что не придал значения собственному падению.

Я же и вовсе пребывала в полном восторге. И так безумно захотелось поделиться своей радостью с Маром, что даже попросила эрна Лаусона отпустить меня чуть раньше. Пожилой профессор только махнул рукой, но улыбался так самодовольно, будто это он, а не я, сегодня совершил личный прорыв.

Наши отношения с Анмаром так и застряли на уровне слишком близкой дружбы. Мы все вечера проводили вместе, много говорили, узнавали друг друга заново, иногда позволяли себе прикосновения, даже объятия, но определённую черту не переходили. О близости, которая требовалась для стабилизации магии, мой хайт даже не заикался.

Я понимала, что он не сможет долго оставаться в стороне, что ему придётся прийти ко мне за исполнением долга, но Мар упрямо делал вид, что не помнит ни о каком ритуале. Правда, иногда срывался и долго с упоением целовал меня, да так, что я теряла голову. Но дальше поцелуев не заходил. И каждый раз, отстраняясь от моих губ, смотрел в глаза с такой надеждой…

Он ждал, когда я поверю ему настолько, чтобы пустить в свою постель. Он не давил на меня, и я была искренне ему за это благодарна.

Время близилось к вечеру, и коридоры учебного корпуса по большей части пустовали. Хотя я уже почти не опасалась ходить здесь одна. В последние дни моя персона перестала вызывать бурный ажиотаж. Теперь студенты и студентки яро обсуждали недавнее происшествие в оранжерее.

Там трое первокурсников поспорили, что смогут два часа просидеть в вольере с безумно редкой плотоядной литорией, которая запросто съедала крупного кролика. Цветок, видимо, посчитал их то ли кормом, то ли конкурентами, и устроил на них охоту. В общем, все трое в лазарете, литория лишилась половины отростков, а ректор объявил тотальный контроль за соблюдением дисциплины.

Кому нужны разговоры о какой-то там принцессе, когда ребятам даже в город среди недели стало невозможно сбежать? Да и темы для обсуждений есть поинтереснее.

Сосредоточившись на Анмаре, я попыталась почувствовать, где он сейчас, и с радостью поняла, что совсем близко. Судя по моим ощущениям, он находился или на первом этаже этого здания, или на улице рядом со входом. Но обнаружился Мар прямо в холле у лестницы. Он о чём-то говорил с светловолосым мужчиной лет пятидесяти на вид. И как бы мне ни хотелось прямо сейчас поделиться своей радостью, но воспитание оказалось сильнее.