Татьяна Зинина – На осколках зазеркалья (страница 13)

– Что вы, сударь, как можно, – ответила я в том же тоне и, поднимаясь с места, положила руку на подставленный им локоть. А потом добавила, но уже тише: – Знаете. Мне так искренне хочется вас куда-нибудь послать… вот только, всё никак не могу выбрать подходяще направление.

– Ну, вы думайте, а пока мы с вами пройдём в кабинет вашего папеньки, и уже там сможем говорить абсолютно открыто, – отозвался Тим.

– Это ещё почему? – в этом деле явно чувствовался какой-то подвох.

– А там идеальная звукоизоляция. Хоть волком вой, всё равно никто не услышит.

И только сейчас до меня, наконец, дошло, что дело совсем не шуточное, и сейчас нам обоим предстоит довольно серьёзный разговор… а судя по моему настрою – настоящая разборка. В этот самый момент коридор закончился, и мы оказались в кабинете отца – просторной комнате, которая сейчас освещалась только электрическим камином.

Дверь захлопнулась… щёлкнул замок… и мы остались одни.

Я невольно поёжилась, только сейчас понимая, где и с кем нахожусь, но отступать было поздно.

– Хочешь поведать им всем историю наших отношений? – спокойно поинтересовался Тимур, прохаживаясь по кабинету. – Того, как легко поддалась на мою провокацию… Пустила в свою квартиру… в свою постель… и в своё сердце?

– Мне всё равно, знают они или нет! – ответила, изображая на лице полнейшее равнодушие. – Я ничего плохого не сделала. Просто, повела себя как влюблённая дура и всё. Остальное – только твои заслуги.

– А как же Галя? Мама охотно поверит, что ты и есть та самая девушка, которая разбила счастье её любимой племянницы, и довела бедную девочку до самоубийства.

– Тим… – я напряглась. – Ты же знаешь правду. Знаешь, что Галю никто не насиловал. Она сама полезла в кровать Артёма. Она сама погналась за двумя парнями, не получив в итоге ни одного. Тёма от неё отказался, Дима тоже обратно не принял, вот она и решила привлечь к себе внимание. Тимур, ты ведь умный парень… Ты же знаешь, что я не вру.

– Я знаю, но если ты решишь поведать правду моим родителям, я буду вынужден излагать свою версию, чтобы оправдаться, – ровным тоном ответил блондин.

– Значит так? – теперь мне даже смотреть в его сторону не хотелось. Не знаю, но даже после всего случившегося я не ожидала от него подобной подлости. – Тварь ты… Самая настоящая ползучая тварь.

– Я всего лишь защищаюсь, – бросил он, усаживаясь в кресло напротив. – Как говорится: "не мы такие, жизнь такая".

Повисла тишина.

Мне стало противно находиться с этим человеком в одной комнате. А мысль, что я умудрилась влюбиться в такую сволочь, угнетала больше всего остального. Уже не скрывая нахлынувших эмоций, я скинула тапки и подтянула ноги к груди. Так было как-то спокойнее, словно барьер из собственных коленок мог меня защитить.

– Арин… – прервал тишину Тимур. – А теперь давай по-хорошему поговорим, без предъяв и ультиматумов.

– А ты разве так умеешь? Или задумал очередную игру? – мой голос звучал отрешённо, будто я говорила с ним из другой комнаты.

– Умею. Но разговор сейчас не о том, – он снова замолчал, видимо настраиваясь на ту волну, по которой хотел пустить нашу дальнейшую беседу. – Предлагаю забыть всё, что произошло. Просто представить, что мы с тобой обычные коллеги по работе, простые знакомые. Понимаю, после того, что случилось, тебе сложно будет привыкнуть, но я буду очень стараться поменьше попадаться тебе на глаза.

– К чему ты клонишь, великий комбинатор? – всё ж не верила я в его добрые намерения.

– К тому, чтобы ты вернулась в группу, – без малейшего стеснения заявил он.

– А ни пошёл бы ты… на все четыре стороны вместе со своей группой и всеми инструментами? – наигранно ласково ответила я. – Прости, малыш, но я не желаю видеть тебя даже изредка. Мне противно само твоё присутствие в радиусе нескольких тысяч километров. А уж петь твои песенки… Избавь меня от этого удовольствия. Лучше уж в переход подамся, буду подвывать местному скрипачу, чем стоять с тобой на одной сцене.

– Закончила? – тихо спросил он. – Меня такой ответ не устраивает.

– Это только твои половые трудности.

– Нет, Рина, наши. Потому что ты тоже часть "ОК".

– Я разорвала контракт! И выплатила неустойку! – тон беседы медленно, но верно повышался.

– Весь альбом писался под тебя! Мы просто не найдём другую солистку! – прорычал Тим в ответ.

– Так ведь уже же нашли! И фотку на сайт выложили!

– Ты её видела? – злобно усмехнулся парень.

– Пигалицу?

– Фотографию!

– Нет, мне рассказывали, – отрезала я, равнодушным тоном.

– Это фото со свадьбы Игоря, и на ней я с тобой! – слащавым голоском протянул Тим, чем снова меня шокировал.

– Пофиг!

– Кстати, именно из-за твоего длинного языка нам пришлось проворачивать эту авантюру!

– А мне никто не запрещал говорить, что я ушла из группы!

– А сама подумать ты не пробовала? Ты сейчас её голос! И без тебя группы просто нет! Уйти сейчас – это подлость!

– Что? И ты говоришь мне о подлости? Ты? Тот, кто сначала заставил меня в себя влюбиться, а потом растоптал самым извращённым способом, какой придумал? Так вот Тим, это ты виноват в том, что группа распалась. Ты, и никто другой! Ты втоптал в грязь её солистку и после этого ещё смеешь обвинять меня в подлости? – выговаривая всё это, я сама не заметила, как встала и почти вплотную приблизилась к своему оппоненту. Да только сейчас его близость вызывала у меня лишь страшное отвращение.

Я молчала, сверля его злобным взглядом, а Тим и вовсе старался смотреть куда-то в сторону.

– Что ты хочешь за своё возвращение в группу? – тихо спросил он, не поворачиваясь.

– Мне ничего от вас не нужно. Я просто не вернусь!

– Что?

Ну, если он так настаивает…

– Чтобы тебя там не было, – ответила, сложив руки перед грудью.

– Значит, если я уйду из группы, ты вернёшься? Я правильно понял? – в его голосе появились нотки заинтересованности.

– Нет… этого слишком мало, – злобно прошептала я.

– А что мне сделать, чтобы ты передумала?

– Уезжай жить на Луну! Там тебе самое место!

– Значит, хочешь от меня избавиться, – проговорил он, обращаясь к самому себе. – На Луну проблематично, а вот на тот свет – легко.

Он прошёлся по кабинету и, выдвинув верхний ящик массивного книжного шкафа, достал оттуда большой нож с изящной резной ручкой… аккуратно снял с него кожаный чехол, и…  с силой резанул себе по запястью.

Оружие выпало из его руки, противно звякнув об пол, на который тут же начала стекать ровная струйка крови.

Тим медленно оседал, опираясь на спинку кресла, а я не могла даже пошевелиться.

Нет… это было даже страшнее, чем я могла предположить. Видеть, как родной тебе человек быстро тает прямо у тебя на глазах…

– Идиот! – закричала я и, вытащив из своего лёгкого платья широкий тряпочный пояс, тут же перетянула ему руку выше локтя. Затем резко рванула подол юбки, отрывая от него большой кусок, и принялась судорожно заматывать рану на руке Тимура. И хоть порез оказался совсем не глубоким, и вены лишь слегка повредились, но крови всё равно было очень много.

Туго перевязав его несколькими длинными лоскутами и убедившись, что кровавое пятно на повязке больше не увеличивается. Я уселась на пол, опираясь на шкаф, и только сейчас начала нормально дышать.

– Значит, моей смерти ты всё-таки не хочешь, – довольный голос Тима вернул меня в реальность, но открыв глаза, я тут же поспешила их закрыть, потому что увиденное искренне пугало.

– Ты больной? – спросила, наконец. – Чему ты так радуешься?

Его искренняя и до одури довольная улыбка казалась мне жуткой, на фоне кровавых тряпок и не вытертой лужи крови на полу.

– А ведь на Луне я бы тоже долго не протянул, – продолжил он издеваться. Но у меня не было ни малейшего желания шутить, а понимание того, что всё это было разыграно специально для того чтобы выявить моё к нему истинное отношение – бесило ещё больше. И повернувшись к улыбающемуся парню, я подползла ближе и со всего размаха ударила его по лицу.

После этого действия его улыбка моментально испарилась, а взгляд снова стал настороженным.

Не знаю, чего бы я сейчас наговорила этому полоумному, и какими красочными эпитетами он бы мне отвечал, но в этот момент, дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Толик.

Уже повторно за один сегодняшний вечер он заставал нас при странных обстоятельствах. И если в прошлый раз, сумел сохранить полнейшую невозмутимость, то сейчас вид кровавых тряпок на полу, перемотанного запястья Тима и моего изорванного платья явно вывел его из себя.

Аккуратно прикрыв дверь, он опять же, второй раз за этот день повысил на меня голос:

– Что, вашу дивизию, происходит? – прорычал папа, переводя разъярённый взгляд с меня на Тимура и обратно. – Вы что, решили здесь кровавую бойню устроить? Да вас обоих нужно держать исключительно в длинных белых рубашках с завязанными за спиной рукавами!

Мы притихли. Врождённый инстинкт самосохранения подталкивал меня спрятаться за наименее опасным противником, и почти не понимая, что делаю, я аккуратно подползла к Тиму, укрываясь от гнева Толика за его плечом.