Татьяна Зинина – Мой самый близкий враг (страница 4)

Помогать ему не стану. Пусть даже не надеется. А вот всем остальным кроме него – с радостью. Именно это и было сейчас в моих глазах. И Лир явно всё понял по взгляду. Но в ответ только ухмыльнулся. Козёл!

Когда все начали расходиться, я так и осталась на месте, только ещё скрестила руки на груди. Лирден подошёл сам.

– Ну привет, Пл…

– Только попробуй меня так назвать! – прорычала я, обрывая его на первых же звуках того гадкого, позорного прозвища, что он мне когда-то придумал. – И я врежу тебе прямо здесь!

– Я всего лишь хотел сказать «пламенная подруга», – с невинным видом ответил он. – Это странно, но я рад тебя видеть.

– А я тебя нет, – прошипела в ответ.

Мы стояли в шаге друг от друга, вокруг были другие студенты, но я всё равно не смогла сдержать собственного раздражения и вести себя вежливо. Нет, с ним это слишком для меня сложно.

– Позавчера ты была на этот счёт иного мнения, – заметил Лирден.

– Позавчера мне требовалась помощь, – буркнула я.

– И заметь, ты её получила, – вот теперь он говорил серьёзно. – И сама сказала, что сочтёмся. Поверь, я таких обещаний не забываю.

– Меня обязали помогать всему твоему факультету. Этого недостаточно? – выдала, не отводя взгляда.

Его глаза блеснули разочарованием.

С годами они стали ещё ярче. Сейчас их зелень казалась живой и дико напоминала сияющие изумруды. Интересно, какие краски лучше смешать, чтобы отразить этот поразительный оттенок? Всевидящий, о чём я вообще думаю?!

– Тебя обязали помогать факультету, а не мне. Поверь, я без твоей помощи прекрасно справлюсь, – со знакомым высокомерием бросил он. – Рад был бы сказать, что и мои парни к тебе обращаться не станут, но не желаю вовлекать их в наши с тобой давние разногласия.

– Дело твоё, – ответила я, всё-таки заставив себя отвести взгляд от его глаз. Посмотрела в сторону, делая вид, что высматриваю кого-то из знакомых и горю желанием скорее завершить этот бессмысленный разговор.

– Предлагаю просто сделать вид, что мы незнакомы, – сказал Лирден. – Так у нас вполне получится мирно сосуществовать на одной территории.

– Отлично, – поддержала, фыркнув. – Я и так планировала забыть, что когда-то тебя знала.

Уже собралась уйти, но Лир меня остановил.

– И ещё, – сказал он. – Мы с тобой кое-что друг о друге знаем. Давай договоримся держать наши знания при себе.

– Ох, как мы заговорили! – картинно рассмеялась я. Сделала шаг вперёд, приподнялась на носочки и прошептала ему на ухо: – Боишься, что я расскажу о твоей настоящей фамилии? Или о настоящем отце? А может, о том, при каких обстоятельствах ты ушёл в шестнадцать лет из дома?

Три козыря, Всевидящий! У меня в этой игре против него целых три весомых преимущества!

Но победу я явно решила праздновать преждевременно. Не успела отстраниться, как Лирден поймал меня за запястье, недобро ухмыльнулся и теперь уже сам наклонился к моему уху.

– А ты так жаждешь, чтобы все здесь узнали, кем был твой отец, какую фамилию носит твой брат и насколько уникальна твоя родовая магия, которую ты умело прячешь за амулетами? Поверь, тебе не понравится, если эта информация дойдёт до тех, кому я семь лет назад не дал тебя забрать.

Я опешила. Сначала от его прикосновения, потом от его ядовитого шёпота. И далеко не сразу осознала весь масштаб катастрофы.

Знает?! Но откуда?!

– Молчи обо мне, Дайриса… Фостер, – сказал Лир, отпустив меня. – И я буду молчать о тебе.

Пока он уходил, я провожала его полным сомнений взглядом. Этому гаду хватило всего пары фраз, чтобы пошатнуть мою уверенность в себе, собственной безопасности и своём будущем.

Козыри? У меня? Нет, это у него козыри. Я своей правдой могу обеспечить ему только исключение из универа и проблемы с полицией. Он же своей – легко превратит мою жизнь в сущий кошмар.

Глава 3. Судьбоносный договор

Первые две недели учёбы пролетели для меня, как один день. Я быстро влилась в привычный график, умудряясь успевать всё: и учиться, и выполнять обязанности старосты факультета, и за младшими курсами присматривать, и пришлым боевикам помогать.

Кстати, они оказались вежливыми, тактичными ребятами. По пустякам меня не тревожили, глупостей не спрашивали, паломничество в мою комнату не устраивали. Собирали вопросы за день, а вечером ко мне приходил кто-то один и просто записывал мои ответы на видео своего фонапа.

В основном их интересовали особенности устройства жизни в нашем универе, негласные правила, традиции, обычаи. Где лучше заказать форму, можно ли готовить в спальнях, как получить дополнительную комнату для тех, кто не может жить вместе. И так далее и тому подобное. Нет, они бы и сами могли со всем этим справиться, но с моими советами у них получалось проще и с первого раза.

Ещё я не сразу заметила, что ко мне так и не пришёл никто с шестого курса. Не знаю, была ли причина такого бойкота в Лирдене или парни просто решили справляться сами. Но я всё равно решила, что виноват именно мой давний недруг.

Сам Лир делал вид, что меня не знает. Нет, даже не так – что я пустое место. Он смотрел сквозь меня, будто я была совершенно прозрачной. А вместе с ним – и все парни из его группы. Даже здоровяк Хуч, который пытался напоить меня в клубе, проходил мимо с таким лицом, словно никогда раньше со мной не сталкивался.

С одной стороны, такое положение вещей меня вполне устраивало, но с другой – дико бесило. Потому что я сама часто ловила себя на том, что высматриваю черноволосую макушку Лирдена в толпе, будто бы случайно бросаю взгляд на расписание его группы, и что хуже всего – я снова начала рисовать.

Вот именно за таким занятием этим вечером меня и застала Милана.

– Ух ты! – воскликнула она прямо над моим ухом. – Это же тот парень… как его…

– Нет, – резко ответила я, захлопнула альбом с очередным карандашным портретом и обернулась к Миле.

Обычно мне удавалось убрать рисунки раньше, чем она успевала их рассмотреть, но сегодня я слишком задумалась и пропустила её возвращение с факультатива по долгарскому языку.

– Покажи, Дайри, – взмолилась подруга, а в глазах сияли огоньки любопытства. – Ты же так редко рисуешь. А я всегда говорила, что у тебя настоящий талант. Парень же как живой получился.

– Не получился, – проговорила, убрав альбом за спину. – Это всё каракули. Глупости.

– Не прибедняйся. Он там как собственное карандашное отражение.

– Нет. – Я посмотрела ей в глаза, обречённо вздохнула и всё-таки протянула свои каракули. – Смотри.

Мила вцепилась в мои работы, как в величайшее сокровище. Медленно перелистывала страницы, рассматривала каждый неудачный портрет Лирдена, и её глаза становились всё больше и всё удивлённее. А остановившись на сегодняшнем незаконченном рисунке, она подняла на меня взгляд и сочувственно покачала головой.

– Ты влюбилась?

– В него?! – воскликнула я, искренне возмутившись. – Да ни за какие богатства! Я с этим козлом вообще ничего общего иметь не желаю. Тут другое. Мил…

Ну вот и что теперь говорить? Правду? А если она звучит как диагноз психиатра?

И всё же решила попытаться объяснить. Пусть лучше считает меня сумасшедшей, чем влюблённой в Лирдена Ремерди!

– Я его как первый раз увидела, так меня скрутило желанием передать его суть на холсте, – озвучила я своё признание. – Поймать его душу и отразить в портрете. И до той встречи это никогда не было для меня проблемой. Я рисовала – как дышала. А знакомство с этим парнем стало началом конца.

Да, другому человеку сложно понять всю сложность моего странного мышления, но Мила старалась. Она единственная знала, что я хорошо рисую. И всегда недоумевала, почему не даю раскрыться таланту. И вот сейчас ответ лежал в её руках, пусть и звучал очень странно.

– Понимаешь, это как рыть яму и на половине пути наткнуться на огромную каменную плиту, – пыталась найти я достойную аналогию. – Вот Лирден – моя плита. Преграда, закрывшая дальнейший путь. Это словно помешательство. Мой дар пропал. Я всё ещё могу рисовать, но мои картины выходят неправильными, пустыми. Лишёнными души. Теперь лучше всего у меня получаются портреты Лирдена. Но даже они – все фальшивые.

Схватила альбом, открыла первый попавшийся лист – там Лир сидел на подоконнике и с мечтательным видом смотрел на проплывающие по небу облака.

– Красиво, – оценила Милена.

– Фальшиво, – заявила я. – Это – не Лирден. Это какой-то незнакомый человек с его лицом. Они все – не он.

Листая рисунок за рисунком, я всё больше разочаровывалась в самой себе. Глупая, зачем снова взялась за эту гиблую затею, ведь давно поняла, что ничего не выйдет. Зареклась же рисовать, а стоило встретиться с этим козлом, меня снова накрыло знакомым нестерпимым творческим зудом.

– Значит, вы знакомы давно? – сложила один к одному Милана. – Но не ладите.

– Мы друг друга терпеть не можем, – призналась я, снова закрыв альбом и убрав подальше в шкаф. – Только не спрашивай почему. История долгая, и рассказывать о многих моментах я просто не имею права. Скажу одно – он далеко не хороший человек. И ещё тогда в его душе было много тьмы, но я каким-то чудом увидела в ней проблески света.

– А сейчас? – Подруга села на свою кровать и слушала меня с искренним интересом.

– Я ничего не вижу, – призналась, опустив взгляд. – Больше не вижу чужие души. Совсем их не чувствую. Та встреча с ним закрыла мой дар. Запечатала. Не знаю, как это произошло. Но… с тех пор я почти не рисую.