Татьяна Зинина – Мой отчаянный принц (страница 7)

Пройдя по комнате, я сел на кровать, а потом и вовсе лёг, подложив руки под голову. Мне следовало хорошо обдумать случившееся, потому что пока оно просто никак не укладывалось в голове. Всё произошло слишком быстро, слишком неожиданно. Нет, я подозревал, что послы из Гауса могут выкинуть что-нибудь этакое, но их действия превзошли все мои ожидания.

А началось всё с утреннего вызова Эвенара. Он потребовал, чтобы я явился во дворец, где сегодня должна была состояться встреча с представителями Гауса. Эви хотел, чтобы я по всем правилам попросил у князя руки его дочери. Я и сам планировал встретиться с отцом Тили, собирался обязательно вывести его на разговор о лаборатории и детях. Но всё как-то сразу пошло не так.

Во-первых, правитель Гауса не явился, прислав вместо себя сына и сопровождающих его послов. Во-вторых, вместо положенных по протоколу приветствий они сразу начали с требований вернуть им якобы похищенную нами княжну Мартину. А в-третьих, меня сходу обвинили в том, что именно я причастен к этому похищению.

Эви и присутствующий на встрече мой дядя Эльнар, занимающий должность министра иностранных дел, каким-то чудом умудрились сгладить углы, вернуть встрече деловой характер и даже усадили гаусцев за стол переговоров. И дальше всё проходило почти хорошо: обсуждались вопросы текущего сотрудничества, возможные шаги к урегулированию возросшего напряжения между нашими странами, была даже затронута тема подписания пакта о взаимном ненападении.

Я сидел в дальней части стола, в обсуждении не участвовал, слушал вполуха и всё больше понимал, что просто теряю тут время. Меня ждала целая уйма работы, миллион вопросов, которые сами никак не разрешатся. Мне следовало сейчас быть не здесь, а руководить подготовкой курорта ко встрече Ночи Нового Круга или Нового года, как говорили на Земле. До этого события оставалось всего три дня, а дел предстояло немало.

Я думал именно об этом, когда вдруг гаусцы попросили сделать перерыв в переговорах. Мы все поднялись из-за стола и переместились в соседнюю гостиную, где уже были накрыты фуршетные столы с закусками и поданы напитки.

Ко мне подошёл один из прибывших с княжичем мужчин, чьего имени я не запомнил. Он сказал, что у него есть для меня сообщение от князя и попросил отойти с ним в сторону.

Этот тип выглядел как типичный представитель Гауса, да и одет был в соответствии с их традициями – в плотные штаны и что-то вроде цветастого кардигана с запáхом, напоминающего строгий халат. Его обритую голову украшала чёрная татуировка с вязью из символов незнакомого мне языка, круглое лицо казалось бледным, а в глазах я увидел неприкрытую обречённость.

– Ваше высочество, – начал он, когда мы оказались подальше от остальных собравшихся в гостиной. – Его сиятельство очень разочарован поведением дочери и требует, чтобы вы сегодня же вернули княжну в Гаус. О её дальнейшем нахождении в Карилии не может быть и речи. Но если она вам дорога, вы можете отправиться в княжество вместе с ней. В этом случае вам придётся дать клятву верности князю и отречься от рода Карильских. Только на таких условиях его сиятельство позволит вам жениться на леди Мартине. В противном случае ваш союз будет невозможен.

Ничего себе, какие предложения! Мне, если честно, сначала даже стало смешно. Но потом я вспомнил, что сам во время помолвки заявил, что за мной нет семьи, а значит, дал повод считать, что могу стать перебежчиком.

– Простите, я не запомнил вашего имени, – проговорил я, стараясь вести себя вежливо.

– Амино Феррадо, – ответил мой собеседник, приложив руку к груди и обозначив лёгкий поклон. – Я второй советник его сиятельства по вопросам государственной безопасности.

– Господин Феррадо, – ответил я. – Передайте вашему князю, что Тили я не отдам и не отпущу, и, уж тем более, не соглашусь на клятву. Но мне бы всё же хотелось встретиться с его сиятельством лично, обсудить некоторые вопросы. Я рассчитывал, что сегодня он почтит нас своим присутствием, но… князь прислал вместо себя сына.

Я нашёл взглядом княжича, который сейчас как раз беседовал с Эвенаром. Кстати, в отличие от остальных членов делегации, Да́йлит Гира́до выглядел более привычно. У него на голове имелись волосы, что уже хорошо. Более того, его светлая шевелюра того же оттенка, что и у Тили, оказалась собрана в короткую сложную косу, достающую до лопаток. Одет он был, почти как остальные, за тем лишь исключением, что его одежда была чёрного цвета. На вид я бы дал ему лет тридцать или даже меньше. А ещё он совсем не казался покорной марионеткой грозного князя, как утверждал Макс. Но об этом лучше поговорить с Эви.

– Ваше высочество, – снова привлёк моё внимание господин Феррадо. – Если вы откажетесь от условий князя, отношения между нашими странами окончательно испортятся. Всё может обернуться войной.

– Она не нужна ни нам, ни вам, – вздохнул я. – А Тили давно уже из дома сбежала, я её не похищал. Сейчас она моя невеста, и это её решение.

– Она княжна и не может сама делать выбор, – возмущённо возразил советник князя. – Вы обязаны её вернуть!

– Нет, – заявил я, скрестив руки на груди. – И с вами я это обсуждать не стану.

– Жаль, – проговорил он, глядя на меня с непонятной злостью. – Но вы всё равно отправитесь в Гаус.

И вдруг я почувствовал всплеск очень знакомой тёмной магии… а стоящий передо мной мужчина пошатнулся, закатил глаза и, ни с того ни с сего, рухнул прямо на пол.

– Целителя! – крикнул я, опускаясь рядом с ним на корточки.

А ведь магией фонило именно от него. Причём от самой груди.

Не дав себе времени на анализ ситуации, я накрыл его грудную клетку ладонью, попытался вытянуть такую знакомую разрушительную энергию, остановить её действие. И мне даже показалось, что она повинуется, слушается меня…

Примчался целитель, опустился рядом с пострадавшим на колени и коснулся ладонью его лба. Но почти сразу убрал руку, и в его глазах отразилось горькое сожаление.

– Мёртв, – сказал дворцовый лекарь, поднял на меня полный непонятного подозрения взгляд и добавил: – Убит тёмной магией. Я ничего не смогу сделать.

По правде говоря, я не сразу понял, чем заслужил такой взгляд. Ведь я тоже пытался помочь бедолаге, спасти его, только было уже слишком поздно.

Всё пришло в движение. Двое гвардейцев заломили мне руки за спину, нацепили антимагические браслеты из алисита.

– Вы за это заплатите кровью! – рычал княжич. – Вот ваш ответ?! Значит, войне быть!

Эви пытался его успокоить, хотя сам выглядел ошарашенным. Эль как-то сдерживал остальных гаусцев, но они тоже были в шоке от всего произошедшего.

Я же вообще не понимал, почему меня держат, а все, включая Эви, смотрят, как на преступника, ведь я не сделал ничего плохого? И только когда удалось хоть немного привести мысли в норму, осознал, как вся ситуация выглядела со стороны… и мне стало дурно.

Ведь убит советник тёмной магией, а я стоял рядом с ним и имел прекрасную возможность это сделать. Всё указывало на меня, но… Боги, как теперь оправдываться?!

– Увести, – холодно бросил охране Эвенар.

На меня же он даже не глянул. Неужели поверил, что я могу так легко убить кого-то, да ещё и при толпе свидетелей? Но если даже он такого обо мне мнения, то что думать о других?

Меня действительно увели из зала прямиком в подземелья дворца, а я и не думал сопротивляться. Просто не мог поверить, что меня действительно арестовали. Без вопросов, без следствия, ни в чём не разбираясь. Так легко избавились… словно это было частью какого-то плана.

И вот, лёжа в комнате-камере, я думал обо всём случившемся. Прокручивал в голове разговор с советником, пытался вспомнить каждый момент. И всё больше приходил к выводу, что убил он себя сам. Вероятно, у него был приказ или получить моё согласие на выдвинутые князем условия, или подставить меня, выставив убийцей посла – личности неприкосновенной. А ведь теперь, если князь потребует выдать меня Гаусу, чтобы судить там, я попаду в его власть и во власть «Чёрного тритона». И это, увы, очень похоже на правду. То есть, князь добьётся своего… так или иначе.

Мои размышления были прерваны звуком отпираемого замка. Дверь резко распахнулась, и в камеру шагнул отец. Он был очень зол, его глаза полностью заволокло тьмой, но лицо оставалось невозмутимым… как всегда.

Он закрыл за собой дверь, сделал ещё несколько шагов и только теперь повернулся ко мне.

Вообще, папа мог ничего не говорить, я по взгляду понял, что ничего хорошего не услышу. Сейчас он обвинит меня во всём, что только можно. Увы, на поддержку с его стороны я уже очень давно перестал рассчитывать. А учитывая то, чем закончилась наша последняя встреча, тут даже надеяться не стоит.

Вот только папа не спешил начинать разговор, будто ему было нечего мне сказать. Но зачем тогда явился?

– Ты пришёл меня допрашивать? – наконец, спросил я, садясь на постели.

Он не ответил. Просто стоял напротив, смотрел на меня и продолжал молчать. Эта тишина всё сильнее давила на мои нервы.

– Папа, я его не убивал, – проговорил я, всё же решив попробовать донести до него правду. – Это подстава. Диверсия. Он предлагал мне отречься от семьи и перебраться в Гаус вместе с Тили. Я отказался и сказал, что не отдам её. И тогда он… упал. Я почувствовал тёмную магию в районе его сердца, попытался её вытянуть. Но не успел.