Татьяна Зинина – Как стать тёмной леди, или Сделка с тьмой (страница 15)
Вот теперь ректор хохотал, как и многие из зрителей. Правда те самые аристократы, наоборот, смотрели недобро. Ох, чую после сегодняшнего концерта врагов у меня прибавится. Ну да ладно, переживу.
Следующий же куплет я написала лично, и пела его персонально для Моры, которая тоже присутствовала в этом зале.
И нет, это не было подхалимством или попыткой выслужиться. Я на самом деле, признавала, что её высочество отлично разбирается в артефактах. Мы часто засиживались с ней в лаборатории, но при этом ни разу даже парой слов не перекинулись. И поначалу я думала, что причина в её высокомерии, но потом поняла, что она просто постоянно где-то в себе. Думает о своём, и вообще мало с кем общается. Даже с девушками из свиты, которые часто крутились рядом с ней, Касандра говорила редко и неохотно.
Нали сыграла проигрыш, заглушила струны, и мы с ней вместе поклонились благодарной публике. А раздавшиеся после этого аплодисменты стали настоящим бальзамом для души. Ректор же и вовсе хлопал громче всех, хотя на него при этом недобро косилась добрая половина собравшихся в зале аристократов.
Я чувствовала себя удовлетворённой и отомщённой. Да, понимаю, низменное чувство, но после потерянного гранта, после всех гадостей, которые мне сказала Мора, после удара в спину от её подружки и финального аккорда с подброшенным накопителем, я уже не могла оставаться безучастной. Если тебя долго цепляют, не удивительно, что однажды получат ответ.
Результаты конкурса объявили через десять минут после выступления последнего участника. И к моему дикому удивлению мы с Нали заняли почётное третье место., за что нам полагались грамоты и… по сорок баллов каждой.
От этой новости моё настроение взлетело до небес!
‒ Девочки, поздравляю! – радостно воскликнул подошедший к нам Ив.
Он обнял нас обеих, поочерёдно чмокнул в щёки и только потом отпустил.
‒ Ну вы дали! Шикарное выступление! Не думал, что решитесь исполнить наши с вами выдумки, ‒ проговорил остановившийся рядом Кайтер.
Он выглядел поражённым, а на нас смотрел, как на настоящих героинь.
‒ Но, боюсь, без последствий ваша выходка не останется, ‒ Ивар глянул сочувственно.
И будто в подтверждение его слов из-за угла появилась Мора со своей извечной подружкой Динарой. Они окинули нас одинаково презрительными взглядами и уже хотели демонстративно пройти мимо. Но вдруг Мориса остановилась.
‒ Знаешь, Деревня. Вот такие паршивые песенки – это как раз твой деревенский уровень. Куда тебе до леди? ‒ она насмешливо улыбнулась. – Но можешь не сомневаться, я это оскорбление без ответа не оставлю.
‒ Снова ударишь меня магией на полигоне? – проговорила я, чуть склонив голову набок. – Сила есть, ума не надо.
‒ Не-е-ет, ‒ протянула блондинка. – Наоборот. Наверное, ты не слышала, но месть – это блюдо, которое подают холодным. И я отомщу тебе, Деревня. Но тогда, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. А пока… ‒ она развела руками, ‒ живи, учись, пиши свои частушки. Можешь даже исполнять их под забором академии. Вдруг кто-то да подаст монетку. Но помни, однажды, я верну тебе долг. Верну так, что мало точно не покажется.
С этими словами она ушла.
Провожая её взглядом, я, конечно, пыталась улыбаться. Но по спине пробежал холодок, и пришло осознание, что от Моры можно ожидать всего чего угодно. Любой подлости, любой жути. Но что самое паршивое, она ведь действительно дождётся того момента, когда я буду меньше всего готова. И тогда исполнит свою месть.
Чего не отнять у аристократов, так это терпения и выдержки. Этим они и страшны.
‒ Ник, не бери в голову, ‒ попыталась приободрить меня Нали. – Ничего особенно ужасного она тебе не сделает. Да и мы же всё время рядом.
‒ Но я бы всё равно рекомендовал обзавестись защитным артефактом, ‒ сказал Кай, скрестив руки на мощной груди. Потом глянул в сторону, куда ушли Мора с Динарой и добавил: ‒ Очень мощным артефактом.
Увы, я была с ним полностью согласна. Вот только глубоко в душе крепла уверенность, что никакой артефакт мне не поможет.
ГЛАВА 9. О неожиданной помощи и подземном алтаре
И всё же моя жизнь в академии постепенно вошла в привычную колею. Первые пару недель я ещё опасалась Моры, ждала от неё какой-нибудь дикой подлянки, но она вдруг начала делать вид, что меня не существует. И, честно говоря, этот факт только радовал.
Я с головой ушла в учёбу. Правда, всё-таки взялась создавать для себя защитный артефакт, причём подошла к этому вопросу творчески. Очень долго пыталась вывести формулу наложения плетений, в которой защита от магического воздействия сочеталась бы с защитой от колдовских заклинаний и проклятий. Обычно для этих целей делали два разных амулета, но материалы для каждого из них стоили очень дорого, потому я и решила впихнуть все функции в один. А потом и вовсе добавила к нему плетения отражающего полога, который помог бы спрятаться от нападавших.
Профессор Спарк только тяжело вздыхал и пытался убедить меня, что я хочу слишком многого. Но, когда я принесла ему рабочий расчёт, искренне похвалил и даже посоветовал в случае успеха запатентовать идею.
Выходные я тоже проводила в академии, хоть Нали и звала с ней и ребятами в бар или кафе. Может, мне и хотелось бы пойти с ними, но нужно было тренироваться чувствовать тьму, а это у меня получалось из рук вон плохо.
Оставаясь в комнате одна, я пыталась снова приманить ту самую тёмную силу. Иногда она отзывалась, иногда – нет. Но когда всё же на меня снова накатывало той самой удушающей энергией, я неизменно закрывалась. Понимала, что это неправильно, что нужно послушать совета Рествуда и принять его жуткую силу. Но… я не могла, как ни пыталась.
Сам Андриан больше со мной не разговаривал. Он вообще делал вид, что мы знать друг друга не знаем. Я часто видела его в академии то с белобрысым другом аристократом с его же пятого курса, то под руку с принцессой. И хоть у меня было к нему немало вопросов, но я решила оставить их при себе.
Жизнь шла своим чередом. Мне даже удалось занять в общем рейтинге шестнадцатую строчку, что просто не могло не радовать. Но в душе нарастало странное предчувствие чего-то глобального. Серьёзного. И от этого невольно становилось страшно.
И вот, когда с начала учёбы прошло почти два месяца, случилось именно то, чего я боялась.
***
Была среда. Погода стояла пасмурная, но вполне тёплая для поздней осени. Лекции сегодня закончились чуть раньше, чем обычно, и после обеда я решила снова засесть в лаборатории. Шла туда с отличным настроением, уже предвкушала момент, когда наложу плетения на почти готовый артефакт. Как вдруг…
Перед глазами потемнело. Да так стремительно, что я едва не споткнулась. Попыталась вдохнуть, но воздух показался слишком плотным, холодным, почти вязким. А от сердца вдруг начала расползаться жуткая, страшная сила.
И всё же я сразу поняла, что это. Раз испытав, такие ощущения ни с чем не перепутаешь. Потому, собрав остатки выдержки, сошла с дорожки, ведущей к лаборатории. Кое-как доковыляла до ближайшего большого дерева, сползла по стволу на землю и попыталась вдохнуть.
А тьма всё прибывала. Снова пришло чувство переполненности. Я ощущала себя воздушным шариком, который кто-то безумный решил надуть до максимума, до самого момента взрыва. Тьма лилась в меня сплошным потоком и явно не собиралась останавливаться или отступать.
А я даже рот открыть не могла. Сжалась в комок где-то в выступающих древесных корнях и тихо скулила. Тьмы становилось всё больше. Она подавила меня, почти размазала, заставила биться в агонии. И в момент, когда я перестала сопротивляться, а просто смирилась с тем, что всё вот так закончится, меня кто-то встряхнул.
‒ Малина! – никогда не представляла, что такое слово можно прорычать.
Рествуд. Явился. Зачем?
‒ Малина! – снова рыкнул он и, схватив меня за плечи, вздёрнул на ноги.
Я же вдруг услышала треск такни и почувствовала прикосновение к обнажённой коже. Кажется, он опустил ладонь на мою грудную клетку. И мне сразу стало легче. Даже получилось вдохнуть.
Тьма нехотя отступила. Казалось, я чувствую её разочарование. Она ведь уже считала меня своей добычей. Но не получила.
‒ Упрямая, глупая Малинка, ‒ тихо, но взволнованно проговорил Андриан.
Стало интересно, что сейчас в его глазах? Они такие же холодные, как обычно, или в них всё же отражаются хоть какие-то чувства?