Татьяна Зинина – Игрушка Её Светлости (СИ) (страница 64)
Верита закатила глаза.
– Этот умник даже зелье по рецепту спокойно приготовить не может без личных усовершенствований, – пояснила она. – С виду, да и по запаху – то, что надо. Но, учитывая таланты нашего парня, я бы рекомендовала опробовать сие пойло на ком-нибудь, кого не жалко. И в очень малых дозах.
– Хорошо, – кивнул принц и с интересом посмотрел на расставленные у котелка пять маленьких пузырьков с жидкостью ядовито-зелёного цвета. – Жаль, такую яркую штуку в питьё не подмешаешь.
– Смотрите, – воодушевлённо выдал Иглар.
Взял со стола стакан, налил в него чистой воды, а потом добавил десять капель своего зелья. И те, к нашему общему удивлению, растворились, полностью слившись с водой. И даже лёгкого зелёного оттенка не появилось.
– Это уже интересно, – одобрительно кивнул Гервин и обратился к Иглару: – Пришлю сюда эрна Неритара. Передашь зелье ему. Но только один флакон. И лучше отправляйся в допросную с ним. Заодно посмотришь на Бивара. Скажешь, он ли был твоим заказчиком. Ну и проконтролируешь работу зелья.
– Хорошо, – ответил тот, а его пыл заметно поубавился. – Сделаю.
– Верита, – повернулся к ней принц. – Пора.
– Пора, так пора, – она довольно улыбнулась. – Идёмте, детки. Вот поженим вас, и мне станет спокойнее.
С этими словами она первая вышла из лаборатории. Мы с Гервином переглянулись, обменялись улыбками и отправились следом.
Глава 36
Дворцовый Храм Стихий был намного меньше главного. Тут всегда царили тишина и покой. В юности мне даже нравилось приходить сюда. Тогда я мог часами сидеть на полу на пересечении четырёх алтарей: Воды, Воздуха, Огня и Земли. Пятый же возвышался над ними, но располагался немного в стороне – Богиня Герда наблюдала за смертными, но крайне редко вмешивалась в их судьбы.
Другое дело Великие Стихии. Айвы молились и поклонялись именно им. Они давали магическую силу, а иногда могли подсказать выход из сложной ситуации. Стихии были везде, для общения с ними не обязательно посещать храм. А вот до богини Герды если и можно было достучаться, то только стоя на коленях у её алтаря.
Но свадебные ритуалы испокон веков проводили именно перед её ликом.
В Вергонии была другая религия. Они поклонялись своим богам: Отцу-Защитнику и Деве-Заступнице. И свадьбы у них проходили не так, как у нас. Но Кэт входила в мою семью, и потому ритуал проводился по традициям айвов.
В храм мы с ней вошли, крепко держась за руки. Немногочисленные приглашённые уже находились здесь. Сначала я подвёл свою невесту к родителям, представил её им и официально попросил у короля позволения взять эту девушку в жёны.
Утром он ответил мне отказом, причём в категоричной форме. Сказал, что я тронулся умом и веду себя, как сопливый влюблённый юнец. И всё же ему пришлось дать согласие, хоть он и был против. Я просто не оставил ему выбора.
Теперь же папа разглядывал Кэтрин пристально, внимательно, недовольно. Она под этим взглядом тушевалась, но голову не опускала. А её пальчики с силой сжимали мою ладонь.
Наконец, Его Величество, тяжело вздохнул и всё-таки заговорил:
– Я даю вам своё разрешение на ритуал, – выдал он, нехотя. И, пристально посмотрев мне в глаза, добавил: – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Мама же, наоборот, смотрела на Кэтрин с сияющей улыбкой, хотя в глазах пряталось лёгкое беспокойство. Она переживала за нас и совсем не знала мою невесту. Но, в отличие от отца, сразу приняла и поддержала моё решение жениться.
Когда мы направились к алтарю, Кэт немного расслабилась, хоть и всё равно оставалась напряжённой. Я и сам был далёк от спокойствия. Но не из-за самого ритуала, а из-за присутствия здесь айва, который, по моим подозрениям, стоял за организацией заговора против меня. А может, и против всей нашей семьи.
Увы, эта свадьба была не просто шагом в моей личной жизни. Она являлась значимым событием для политики всего королевства. Потому пришлось пригласить почти всех министров и представителей самых значимых родов. Нет, официально мы о ней объявлять всё равно пока не станем, но сам ритуал должен быть засвидетельствован подписями всех представителей верхушки власти.
Кэтрин одолевали смущение и растерянность ‒ я чувствовал это через нашу связь. Старался поддержать невесту, как мог, но это не помогало. Хорошо хоть сам ритуал не занял много времени. Служитель смешал немного нашей с Кэт крови с особым составом, нанёс им на наши руки знаки прямо поверх тех, что остались после ритуала хаити. Потом спросил, действительно ли мы хотим вступить в этот союз. И только получив наши ответы, произнёс несколько слов на древнеайвирском, после чего символы на руках засветились золотом.
На этом официальная часть церемонии заканчивалась, и за ней следовала неофициальная. Та, при которой лишние свидетели точно не нужны. Та, что происходит за закрытыми дверьми супружеской спальни.
Мы поклонились служителю и направились к боковому выходу. И только когда оказались на улице, а за нашими спинами закрылись двери, Кэтрин с шумом выдохнула.
– Всё? – спросила она с сомнением.
– Не совсем, – ответил, улыбнувшись. – Теперь самое интересное.
– Что? – в её голосе слышался лёгкий испуг. – Я думала, что последуют поздравления или банкет. У нас обычно так. А мы… сбежали?
– Нет, Кэтрин, – мне нравилось её замешательство. – Всё это будет позже. Вечером. А сейчас перед нами стоит великая и очень ответственная миссия.
Я притянул её к себе и, легко поцеловав в губы, тихо добавил:
– Закрепить ритуал.
– Как?
– Ничего сложного, – ответил уклончиво и повёл её в сторону дворца.
Она покорно шла со мной, но выглядела настороженной и немного нервной. Только когда мы добрались до наших покоев и оказались в спальне, она остановилась и посмотрела с сомнением.
– Гервин… – проговорила Кэт, теребя на своей руке перстень с гербом моего рода, который я надел на неё в храме.
Я знал, что ей нужны ответы, но говорить не хотел. Ведь куда проще и интереснее показать наглядно. Потому, притянув Кэтти к себе, мягко завладел её губами. Она ответила, как отвечала мне всегда. Откликнулась на этот поцелуй с энтузиазмом, сама обняла и прижалась ещё ближе.
Меня безумно заводила её отзывчивость. Она так остро и ярко реагировала на ласки, будто была создана для них. А я сам с ней мигом забывал обо всех своих обязанностях и грузе ответственности. Всё это просто уходило куда-то на задний план, в то время, как мои мысли сосредотачивались на одной восхитительной девушке. На моей Кэт.
Я очень любил раздевать её. Наслаждался каждым моментом. Мне казалось, что я разворачиваю самую лучшую и изысканную конфету. Каждый раз старался не спешить с этим, но получалось не всегда. И всё же сегодня хотелось растянуть удовольствие.
– Ритуал закрепляется близостью? – спросила она, когда я уже почти избавил её от платья.
– Именно так, моя принцесса, – ответил, целуя обнажённое плечико.
Она вздрагивала, млела, а с её губ срывались приглушённые стоны. Меня она раздевала сама, но при этом всегда торопилась. Избавившись от пиджака, жилета и рубашки, прижалась к моему торсу и провела ноготками по рёбрам.
– Гад ты, Гервин. Мог бы сразу сказать, я ведь переживала, – она легко укусила меня за шею, а я рассмеялся.
– Прости, не удержался, – ответил с улыбкой.
И снова поцеловав её в губы, подхватил на руки и понёс на кровать.
Эта наша близость была для меня особенной. И совсем не потому, что ею закреплялся свадебный ритуал. Ведь куда важнее было другое ‒ наши признания. Именно они открывали души и окончательно стирали между нами границы.
На самом деле, наши чувства стали для меня полнейшей неожиданностью. Я никогда не верил, что способен так влюбиться. И сильно сомневался, что найдётся девушка, которая сможет меня полюбить. Вот так открыто и честно, без оглядки на все мои поступки и прегрешения. Без привязки к титулу. Меня… таким, какой я есть. Заставит открыть ей душу, быть с ней собой. Проникнет в мои мысли и покорит мой разум.
Осознав, что люблю мою Кэт, я сразу смирился с тем, что ответного чувства не будет. Не после того, что её едва не убили в моих покоях. Не после угроз отправить её отца на плаху. Не после всего, что она обо мне теперь знала. Когда моё признание внезапно слетело с губ, Кэтрин выглядела шокированной и растерянной. Тогда и пришло понимание, что придётся объясняться. И что самое удивительно, стоило сказать ей о своей любви, и у меня на душе сразу стало легко и тепло.
Но вот её признание просто повергло в шок. Я не мог поверить, что она тоже меня любит, даже несмотря на то, что ощущал её эмоции. Это казалось мне невозможным. Да, она говорила, что не верит сплетням и слухам обо мне, но в этих слухах половина было правдой. Я сам не раз подтверждал это ей. И про казни предателей, некоторые из которых приходилось проводить лично. И про аресты, и про взятые города Вергонии, в которых сопротивляющихся новой власти мужчин мы отправляли в рабство.
Она не любила слушать об этом, но часто находились те, кто считал своим долгом просветить её на мой счёт. За месяц в герцогстве ей наговорили обо мне немало гадостей. Но она всё равно умудрилась меня полюбить. Что это, если не чудо?
Да ещё и второе, ведь первым чудом для меня стала её беременность, которая во время действия ритуала хаити вообще невозможна. И всё же это произошло, и я понял, что Кэтрин – мой дар. Моя женщина. Моя истинная, которую не многим айвам везёт найти.