Татьяна Зинина – Игра зеркальных отражений (страница 8)

Глядя на то, как он всеми силами старается идти спокойно, хотя ноги сами рвутся бежать, я тут же вспомнила те первые дни, когда он появился в нашей  с мамой семье. Молодой, красивый, яркий… и это чудо просило, чтобы я называла его папой? Помню, тогда я долго смеялась над таким провокационным предложением. Ведь в мои тогдашние тринадцать, двадцатидевятилетний Артурчик хоть и казался взрослым, но уж точно не отцом.

В общем, с годами сложилось так, что я стала относиться к нему как к любимому дядюшке, или старшему двоюродному брату. И если поначалу это уязвляло его самолюбие, то после довольно милой беседы с моим папочкой, он смирился со всем.

Честно говоря, если б со мной случилось что-то плохое, первым, к кому бы я обратилась за помощью, несомненно, оказался бы именно Артур. Вот, такие у нас с ним были странные отношения.

Как только его высокая фигура скрылась за дверью, я развернулась, и уж было собралась сесть в машину, но взглянув на то, как не небе начинает разгораться закат, решила забить на всё и всех и в коем-то веке насладиться этим поистине прекрасным зрелищем. Тем более что совсем недавно в дальнем краю сада появилась поистине шикарная беседка.

Это было очередным подарком Артурчика маме, на их очередную годовщину. Он всегда предпочитал дарить ей что-то неординарное, а в этот раз даже превзошел сам себя.

Находилось это чудо архитектуры на самом обрыве, за которым начиналась высокая отвесная скала. Первый её этаж был полностью застеклённым, а внутри, по самому центру располагался круглый камин, который отлично обогревал этот «аквариум», как я его называла, в любую погоду. Зимой это место являлось настоящим уголком релаксации: и тепло, и высоко, и красиво. А вот летом здесь почти никто не бывал, так как на втором ярусе этого сооружения имелся очаровательный балкон с широкими деревянными качелями. Вот это и являлось главной изюминкой всего подарка. Так как именно с этой точки было одинаково  интересно наблюдать как за рассветами, так и за закатами. Отсюда виднелся весь город, его изогнутая бухта, открытое море и ещё несколько поселений побережья. С другой же стороны открывался вид на горы… Величественные, высокие, они как вечные стражи гордо охраняли этот уголок мира от всего и вся. В общем, Артур знал, что может понравиться маме.

К счастью в некоторых вещах наши с ней пристрастия совпадали. Наверно, именно она научила меня любить море, небо… закаты и рассветы. И сейчас, мне безумно захотелось просидеть весь вечер в тишине этой беседки. Но как оказалось, весь идиотизм сегодняшнего дня ещё не закончился. И не успела я и пары раз качнуться на деревянном средстве релаксации, как моё уединение было нещадно нарушено появлением незваного гостя.

Лениво приоткрыв глаза, я тут же поспешила их закрыть, дабы тактично скрыть своё разочарование. Ведь, если б это была мама, я могла бы просто подвинуться, и мы бы насладились закатом вместе. Если бы сюда пришёл Артур, то разговор не занял бы больше пяти минут. Даже если бы ко мне сюда заявилась Геля – дочка Артурчика, её можно было бы довольно просто перенаправить куда-то подальше, и она бы совсем не обиделась, прекрасно зная моё особое отношение к таким явлениям природы. Но, видимо, весь запас моего везения куда-то исчерпался, потому что, открыв глаза, я обнаружила прямо перед собой маминого гостя Валерия.

– Прячетесь от Артура? – спросила, не открывая глаз.

Появление этого кренделя казалось мне недостаточной причиной для нарушения своих привычек, а перед самым закатом я любила развалиться на этих качелях и, отгородившись от внешнего мира сомкнутыми веками, наслаждаться вечерней тишиной.

– С чего ты взяла? – удивился парень и, судя по шагам, прошествовал мимо меня и уселся на перила над обрывом. Смелый мальчик, мне там тоже сидеть нравится.

– Ну… – загадочно протянула я. – Когда он узнал, что у его дражайшей супруги гостит молодой брутальный юноша, его, мягко говоря, перекосило, и он тут же ринулся в дом, подобно ревнивому носорогу.

– Ясно теперь, почему он влетел в комнату, как ошпаренный, – усмехнулся парень. – К счастью,  Артур Викторович знает меня, и знает, почему я у него в доме.

– Обидно, блин, – прошипела я с улыбкой. – А мог бы такой красивый абсурд получиться: ревнивый муж возвращается домой…

– Рина, хватит, – чересчур нагло осадил меня Валерий. – Я, конечно, догадывался, что ты язва, но чтоб настолько…

– «Язва», – это слово легло на язык подобно раскалённому камню. – Мне не нравится. Звучит как-то слишком грубо и небрежно. Я же всего лишь маленькая «язвочка».

– С колючим нравом, – добавил за меня он.

– И вообще, Валерий, напомните мне, когда мы с вами успели перейти на «ты»? – открыв глаза, я одарила его полным надменного презрения взглядом и демонстративно отвернулась к закату.

– Примерно пару минут назад, – ответил он. – Ты разве не помнишь?

Нет, ну это уже наглость!

– Этого не было, и не могло быть по определению, – мой голос звучал очень холодно, почти леденяще, но Валере было явно пофиг. Напротив, его шальная довольная улыбка с каждым моим словом становилась всё шире, и это безумно раздражало. – Что вам вообще здесь нужно? Мне казалось, что мы обо всём договорились. Или… вы маньяк?

Я испуганно округлила глаза но,  заметив, как уголки его губ спешно опустились, довольно улыбнулась и снова вернулась к созерцанию закатного солнца. Оно как раз меняло цвет на насыщенно-красный и медленно, как бы нехотя, опускалось за макушки покрытых зеленью гор. Его яркие лучи окрашивали воды в бухте разными оттенками оранжевого, а проплывающие по небу облака казались на его фоне воздушными кораблями. Они переливались яркими цветами от тёмно-синего до белого, кромки их казались фиолетовыми и лиловыми. И на фоне розового неба, смотрелось всё это великолепие просто восхитительно. А если учесть, что такая же картина отражалась в воде бухты… Ах! Как же подобная игра природы радовала мою душу. В такие моменты, я очень явно ощущала себя пусть маленьким, но всё же участником большой жизни планеты, винтиком в калейдоскопе природы… и самым счастливым и уравновешенным человеком в мире.

– А если, и правда, маньяк? – подобно партизану с гранатой, снова влез в мою эйфорию Валерий.

– Да плевать, – честно ответила я, не отводя взгляда от картины общего окружающего очарования. – Хоть Фредди Крюгер, хоть Мать Тереза, мне поровну.

– И тебе всё равно, что я могу тебя убить? – продолжал доставать меня этот тип, как будто специально нарывался на грубость.

– Пожалуйста, всё что хочешь. Но только позже. Сейчас это неважно.

– Ты вообще нормальная? – воскликнул парень, спрыгивая с перил.

– Нет.

– Заметно, – согласился он.

– Вот и славненько. Так что, можешь спокойно идти обратно, подальше от такой, как я. А то глядишь, солнышко сядет,  у меня появятся длинные острые клыки, и твоя драгоценная кровушка послужит мне ужином. Но самое страшное даже не это, – я перевела на него равнодушный взгляд и, оценив  выражение его лица, поняла, что моя фраза попала по адресу.

– И что же? – с видом матёрого скептика, уточнил он.

– Ничего особенного, – я неопределённо пожала плечами. – Просто, когда ты очнёшься… станешь таким же, как я.

– Ненормальным? – уточнил незваный гость.

– Хуже.

Он усмехнулся, но отвечать ничего не стал, и я уже думала, что он, наконец, уйдёт, но снова ошиблась. Вопреки моим ожиданиям, Валерий гордой поступью прошествовал к качелям и бесцеремонно уселся рядом со мной.

Минут пять меня никто не трогал, и я снова погрузилась в созерцание прекрасного. И только когда солнце почти полностью спряталось за горами, и лишь красные отблески на облаках остались напоминаниями прекрасного заката, Валера вдруг  снова заговорил.

– И часто ты так сидишь? – голос был спокойным, да и в вопросе слышалось искреннее любопытство. Наверно именно поэтому я ответила.

– Всегда, когда бываю у матери. Хотя, с моего балкона вид не намного хуже, но всё равно, не то.

– А почему тогда здесь не живёшь? – продолжал он задавать вопросы.

– Не твоё дело, – с очаровательно фальшивой улыбкой ответила я. – И вообще, говори, чего нужно и проваливай.

Закат закончился, момент душевного равновесия прошёл, и всё былое раздражение снова накрыло меня, подобно цунами. А чего, собственно, он вообще до меня докопался?

– А твоя мать была права, ты самая настоящая грубиянка, – снова усмехнулся он, глядя на меня как на борца сумо в балетной пачке.

– А то! Мама всегда права, ты разве не слышал? – я хищно улыбнулась. – Повторяю вопрос,  что тебе от меня нужно?

– Голос, – ответил он, да с таким видом, как будто до этого я разговаривала не с ним.

– Я не пою.

– Врёшь, – не унимался он.

– Пусть вру, но какая тебе разница? – раздражение продолжало нарастать, подобно снежному кому. – Даже если и пою, то только то, что хочу сама.

– Спой, – приказным тоном, продолжил парень.

– Пошёл на хрен! – прошипела я, сквозь зубы, сдерживая из последних сил свою злость.

– Спой! – он встал напротив меня, и, сложив руки на груди, одарил властным надменным взглядом. Наверно именно так в древности, хозяева смотрели на своих рабов.

Я тут же поднялась с качелей и, став напротив, гордо вскинула подбородок.

– Ненавижу наглость и наглых типов вроде тебя, – проговорила, глядя прямо ему в глаза. – И прошу впредь, меня не беспокоить.