Татьяна Зимина – Жмурки 2 (страница 8)

— Шу?

— Мы не приедем.

— Я знаю. Но… Это ничего, — голос Антигоны вдруг стал тонким и ломким, как утренний ледок на поверхности лужи. — Аврора Францевна пригласила нас пожить у неё, так что передай папе…

И тут меня словно громом поразило.

Господи, как я не подумал об этом раньше?.. Антигона, Амальтея и Афина — его дочери. Он сам мне об этом говорил, и девчонки подтвердили, что прекрасно об этом знают.

И всё равно он не пожелал развернуть автобус.

Вернуться, прижать их к сердцу. Лично убедиться, что с ними всё в порядке.

Медленно подняв глаза, я посмотрел на шефа.

Тот лишь улыбнулся своей фирменной улыбкой — когда губы только чуть расходятся в стороны, а все чувства передаются через ироничный, всёпонимающий взгляд.

Наше возвращение что-то изменило бы, поручик? Куда вернее, оно привело бы в тщательно расставленную ловушку.

Никогда.

Никогда я не пойму этого человека.

И ведь я знаю, всеми печёнками чувствую: он прав.

Но должно же быть и что-то человеческое в нём, помимо холодного расчёта и инстинктивного, как амёба к теплу, стремления к справедливости?

— Стойте, — вдруг сказала Маша. — Нам надо вон туда, — и указала на ответвление дороги, ведущее через мост, на выборгскую сторону.

— Э… — конструктивно отреагировал шеф.

Но Валид, навалившись на громадную, как тележное колесо баранку всем телом, уже переваливался через низкий поребрик, нарушая все мыслимые знаки, наплевав на истошные гудки и грубый, доносящийся через открытые окна, мат.

Теперь дым сместился в правое окно, и был он уже не густо-чёрным, а грязно-серым, и я смотрел, смотрел на этот дым, пока не заслезились глаза.

А потом почувствовал на шее острые коготки, и чуть не прихлопнул тварь, решив, что это… Даже не знаю, кто.

Глазки-бусинки, пугающе умные, осмысленные, короткая серо-бурая шерстка и на удивление мягкие кожистые крылышки.

— Откуда у нас летучая мышь? — вопросил я вслух.

Может, устроилась на зимовку в вентиляции автобуса, а тепло и движение вернули зверька к жизни?..

— ЛЕТУЧИЙ МЫШ, — строго поправила Маша. — Это Терентий. То есть, мальчик. Ясно?

— И откуда он взялся? — мыш тем временем устроился у меня под волосами и чем-то шебуршал там негромко. Я почувствовал себя неуютно.

— Из моего рюкзака, — девочка потрясла в воздухе раззявленной тёмной пастью, обрамлённой металлическими зубчиками.

— Так он ручной?

— Сам ты ручной, — детская отговорка больно резанула слух. — Терентий — сам по себе. И просто решил ехать с нами. Он наш с Рамзесом друг.

Я без сил откинулся на спинку дивана. И вид при этом наверняка имел преглупый…

— Всё страньше и страньше.

Говорящий на четырёх языках пёс. Хорошо хоть брови у него не оранжевые, огромное за это человеческое спасибо.

Умный летучий мыш и не по годам смышлёная девочка.

А также стригой, древний ящер, полудохлый святой отрок и оборотень, невесту которого разорвали на куски.

Ах да. Забыл.

Есть ещё Алекс.

Бретёр, дамский угодник, поэт. Дознаватель класса Архангел, ставящий выше всего справедливость, которой, как известно, вовсе не бывает.

Что в свою очередь превращает его в близнеца Сизифа, скорбящего над своим неподъёмным камнем…

Впрочем, у всех у нас свои личные счёты к Шаману. Полагаю, даже у мыша — раз он тут, с нами.

— И всё-таки, нас преследуют, — прервал мои рассуждения Алекс.

Присев боком на соседний диванчик, он зорко всматривался в поток машин за окном.

Я сразу понял, о чём он говорит: один… два… три крупных внедорожника лавировали в городском потоке, не приближаясь и не удаляясь от Ауруса.

Они вели себя, как гончие, загоняющие лису.

Скорее, кабана, мон шер ами. Матёрого, клыкастого, с толстой дублёной шкурой…

— Они могут расстрелять нас издалека, — тихо сказал отец Прохор. Словно услышал наш с Алексом безмолвный диалог. — Как только мы окажемся на безлюдном участке дороги…

— Корпус и стёкла пуленепробиваемые, — напомнил Гоплит. — Мы в полной безопасности.

— А как насчёт противотанковых гранат? — дотошно поинтересовался чудо-отрок.

Старый ящер бросил опасливый взгляд на Машу, внимательно слушающую разговор. Но всё-таки ответил.

— Противотанковые гранаты, пожалуй, нас несколько затормозят. Но это максимум.

— Что делать будем?.. — хотел спросить я, но не успел.

Алекс уже открыл в полу широкий люк и сноровисто добывал из него запчасти какого-то крупнокалиберного оружия.

Многозарядный гранатомёт, — понял я запоздало. — И когда он успел?..

— Ур-ра, — тихо, и как мне показалось, обречённо, сказала Маша. — Вот теперь-то мы повеселимся по-настоящему.

Глава 4

Алекс дернул какой-то рычаг, с потолка упала лёгкая алюминиевая лесенка, а в крыше открылся люк. В салон хлынули гудки, шум покрышек и пахнущий выхлопными газами ветер.

Взлетев по этой лесенке, Алекс нетерпеливо защелкал пальцами.

— Он хочет, чтобы ты подал ему пушку, — пояснила Маша. Будто я сам не догадался.

Наклонившись, я неуверенно потрогал толстенький ствол носком ботинка.

— Может, не надо, шеф?

— Ещё как надо, поручик. Давай, — он вновь пощелкал пальцами и высунул голову в люк.

Если б шевелюру Алекса не прикрывала армейская кепка…

На трассе было очень шумно, на выстрел никто не обратил внимания.

Но когда он вновь нагнулся, чтобы отчитать меня за нерасторопность…

— А где ваша шапка? — тут же спросила Маша.

— Ветром унесло, — небрежно отмахнулся Алекс. — Сашхен, ну что ты мнёшься, как институтка на первом свидании!

— Вообще-то, я слышал выстрел, — я старался оставаться спокойным.

— Да ну, ерунда. Это всё скорость.