Татьяна Зимина – Жмурки 2 (страница 61)

Валлиец не подвёл. Он ждал в Дорни, так называется деревня в километре от замка. Здесь тоже слышали грохот, и к Айлин-Донен уже отправилась спасательная экспедиция — здесь решили, что стены обрушились сами, просто от старости.

Алекс объяснил, что взорвался пороховой погреб, в котором хозяин зачем-то держал тротил. И заверил, что никто при этом не пострадал — кроме нас, внутри никого не было. Взрыв случился под утро, а кухарка, также как и несколько горничных, были приходящими…

Нам, как жертвам катастрофы, оказали царский приём: напоили горячим элем, дали сухую одежду и даже предложили согреть ванну — для этого пришлось бы натаскать около пятидесяти вёдер воды из ручья, но это пустяки, каких-нибудь пара часов, и можно будет принимать ванну.

Шеф великодушно отказался.

На Мириам смотрели с недоверием — в отличие от нас, грешных, она выглядела, как настоящая благородная дама — лишь платье растрепалось по подолу и чуть запачкалось.

Но то, как девушка осушила полную кружку эля, кажется, убедило местных суровых шотландцев, что она — нормальная баба, не чета этим аристократам, и вообще своя в доску.

Валлиец молчал, курил свою трубку и только поглядывал хитро, то на нас, то на Машу.

Только сейчас я догадался проверить его ауру… Ну конечно. Его второй сущностью была росомаха — вестимо, у Гоплита связи с оборотнями налажены в любой точке нашего шарика.

Когда он заметил, как я его разглядываю, то подошел ближе, подмигнул, и на своём тарабарском английском сказал, что очень рад тому, что «лорду» — короткий взгляд на Алекса — удалось вызволить свою маленькую дочку из лап колдуна…

Они знают, — подумал я. — Жители окрестных деревень прекрасно знают, что за птица лорд Бэкон.

Просто им всё равно: они не трогают его, пока он не трогает их.

И только я намылился выпить ещё одну кружку горячего эля, как за околицей раздалось уже знакомое «твок-твок»…

— Это за нами, — пояснил шеф. Будто могло быть по-другому, право слово.

— Что, не захотели трястись четыре часа в джипе?

— Зачем ехать, когда можно полететь?

Перед мысленным взором появилась картинка: шеф прикладывает палец к виску и крутит им туда-сюда…

Ай да шеф. Всю жизнь боялся летать, а тут попробовал — и понравилось.

А ты посиди голым профилем на раскалённой печке, кадет. Может, тебе тоже понравится.

Подхватив Мириам под руку, он побежал к вертолёту, ярко-красному туристическому «Бристолю».

Мы с Машей переглянулись, и попрощавшись с валлийцем и жителями деревни, пошли следом.

С Мириам я так и не поговорил.

Мне очень хотелось спросить, как она оказалась в Шотландии и чем закончилось её противостояние с леди Анной…

Но во-первых, мы ни на секунду не оставались наедине — Маша вцепилась в меня, как приклеенная.

А во-вторых, спинным мозгом, или тем, что немного ниже, я понимал: о леди Анне у Мириам спрашивать не надо.

— Где вы нашли вертолёт? — спросил я шефа, когда мы четверо устроились в вполне комфортабельных мягких креслах.

Тот фыркнул и пожал плечами.

— Просто позвонил в туристическую компанию и перечислил им деньги. Пятьсот фунтов — и через полчаса мы уже в Глазго.

Ну ведь можете, когда хотите, шеф.

Я им тихо гордился. Нет, правда, мне даже не было стыдно, что не я первым додумался до такой простой идеи.

Хотеть и мочь, кадет, это всё-таки две большие разницы. Опять ты путаешь круглое с мягким.

На аэродроме рядом с Глазго нас ждал тот же Гольфстрим — заправленный и с трезвыми пилотами.

Нам разрешили взлёт.

И только в воздухе я почувствовал некоторое облегчение.

Всё то время, что мы провели в деревне, что летели на вертолёте, и особенно — на аэродроме, я ждал: сейчас что-нибудь случится.

Лорд Бэкон — не такой человек, чтобы позволить сбежать столь жирной и лакомой добыче. Он обязательно должен что-нибудь предпринять.

Но то ли судьба решила дать нам временную амнистию, то ли лорд Бэкон всё-таки испугался связываться с шефом, но нас отпустили без единого звука.

Операция по спасению Маши заняла даже меньше времени, чем мы рассчитывали — до начала фестиваля оставался ещё целый день.

Хватит, чтобы успеть подготовиться и встретить Шамана так, как он того заслуживает.

Хотя… Именно последний пункт вызывает у меня наибольшие сомнения.

Глава 24

Из Глазго мы прибыли сразу в Сочи, в аэропорт Адлер.

— Да, город сильно изменился с тех пор, как я был здесь в последний раз, — Алекс с удивлением оглядывал широкие проспекты и новые здания.

— И когда это было? — я тоже давненько не бывал в Сочи. Почитай, с самого детства. В последний раз — ещё с мамой.

— В сорок первом, — Алекс с подозрением следил за приближением к тротуару большого чёрного мерседеса. — Мы строили укрепления под Севастополем, в последнюю минуту, уже под огнём. Я тогда подорвался на мине. Очнулся здесь, в Сочинском госпитале. Была там одна медсестричка… — он мечтательно закатил глаза.

Мерседес тем временем остановился, стекло со стороны водителя опустилось и я узнал Валида.

В чёрном френче, в чёрных глухих очках, с короткой стильной бородкой, похож он был на известного итальянского актёра, или водителя крутого мафиози.

От сердца отлегло.

Почему-то именно чёрный мерс ассоциировался у меня с лордом Бэконом, и внутренне я уже готовился к драке.

Расслабься, поручик. Здесь столько наших, что никто не посмеет на нас напасть.

Наших?..

Это стало для меня огромным сюрпризом. По идее, на фестиваль должно собраться огромное количество людей, и сверхъестественным существам здесь делать нечего.

Я как раз собирался тебе рассказать… — в мысленном голосе Алекса я уловил нотки смущения.

А я уже говорил, насколько тяжело ему даётся именно это чувство?.. Так что не стал возбухать и просто полез в салон — пропустив вперёд Машу и Мириам.

Мириам категорически меня не замечала. Просто в упор не видела — как раньше майор Котов.

И вряд ли тут дело во внушении. Нет, здесь что-то другое.

А ты вспомни, поручик, как она звала тебя, стоя у моста?

Я не сразу понял, о чём говорит шеф, но когда сообразил… От замка поднималась пыль, Мириам отчаянно махала рукой, стоя на мосту, но Маша потребовала грести в другую сторону, потому что кажется, отыскала Терентия.

С точки зрения Мириам, я просто от неё сбежал — со всей возможной поспешностью.

Рядом с Валидом сидел Гоплит — собственной персоной. Обернувшись, он доброжелательно наблюдал, как мы рассаживаемся.

— Как Рамзес? — первым делом, даже не поздоровавшись, спросила Маша.

— Выздоравливает, — ответил старый ящер, протягивая руку сначала Алексу, затем — мне. Мириам он нежно и почтительно поцеловал запястье, Машу погладил по голове.

После слов Гоплита Маша порозовела. Я наблюдал, как на бледные щеки девочки возвращается румянец, как она расправляет плечи, расслабляется и начинает дышать глубже.

На этом — всё.

Это её личная война, — подумал я. — Мы все взрослые, мы на одной стороне. А Маша — ребёнок, на её стороне больше никого нет.

Но она будет воевать, пока не добьётся победы.